I never asked for this.

— Ты наконец пришёл, Иссей? — голос, прозвучавший передо мной, был не просто уставшим — он был выжженным. Словно он целое столетие держал на плечах небосвод. — Давно не виделись, приятель. Я ничего не ответил. Лишь обошёл его по дуге, будто хищник, держащий добычу на мушке. Меч в руке вибрировал, словно чувствовал его присутствие. — Ты, наверное, думаешь, что я тут забыл? Это долгая история. — ухмыльнулся парень. — Да и ты, скорее всего, в курсе. Мне не хотелось отвечать. Я был зол. Настолько, что драконья кровь, уже давно текущая в моих жилах, кипела покруче магмы. — Пока ты пропадал, мир успел рухнуть. — он говорил почти скучающе, будто рассказывая о погоде. — Война там, разрыв реальности тут, города исчезают между со взмахом крыла. Всё сыплется в труху. — Это ведь ты их всех убил? — мой голос был настолько сухим, безжизненным и металлическим, что парня передёрнуло. — Наших…Родных и близких? — Я. — он поднял свои глаза на небо. И даже сейчас они были кристально чисты, что ставило меня в тупик. — Хочешь понять, почему даже после того, что я сделал, моя душа чиста? Мир в моей груди треснул. Я хотел ударить его так, чтобы само небо содрогнулось. Хотел превратить его спокойствие в кровь и прах! Я видел их лица, друзей, любимых, родных. Слышал, как они звали меня, как задыхались, как умоляли остановить его. — Знаешь, Иссей… — он отвернулся, глядя на пожирающий мир огонь. — Я ненавижу войну. Но иногда я думаю… может, война — единственный честный судья? Может, только тогда мы вспоминаем, что не вечны? Бессмертие… как много скверны в этом слове. Но оно не должно тебя волновать, разве нет? Ты, изначально рождённый демоном с вечной жизнью, отрицаешь бессмертие? — Боги, Демоны, Люди! Все смертны! У каждого есть смерть! Даже у тех, чей век не может кончиться, есть конец на острие кинжала! Смерть — единственная справедливость, Иссей. Он был похож на безумца. Но он не был безумен. Его натура — сострадание. Его суть — разрушение. Мир вокруг нас стонал. Города были раздавлены, горы — перемолоты до порошка. Два дракона рвали небо, как больные звери, и каждый их удар заканчивал чью-то жизнь. Смерть стала ветром. Она шла повсюду. Она дышала нам в затылки. Порыв ветра едва не скинул нас с башни, но он поднял руку — и буря затихла, будто слушала только его. Нет дела до людей, миллионами гибнущими в их пламени. Им нет дела до ангелов и демонов, вспыхивающих как спички, пытаясь дотянуться до них. Нет дела и до богов, что стремятся прекратить этот фарс. Драконы слились в идеальном танце разрушения. — Скажи, Иссей… что ты видишь? — тихо спросил он, стоя в арке, через которую было видно горящее крушение мира. Я смотрел долго. Слишком долго. — Я вижу смерть всего, что любил. — слова шли тяжело, будто вырывались из ран в сердце. — Места, где я смеялся. Людей, ради которых жил. Всё, что я хотел защитить… всё исчезло в огне. — Я не прошу меня простить, ибо прощения мне нет. Мои руки настолько пропитались кровью родных и друзей… Но когда они вернутся, они будут жить уже в чистом и невинном мире! — он говорил словно уже знал, что будет дальше. Будто уже видел финал всей этой истории. — Пойми, парень! Мир, где нет меня! Я не сдержался. И, подойдя к нему вплотную, схватил за грудки. В его глазах было столько грусти, сожаления, а также ненависти к себе, что я просто ударил его с такой силой, какой только мог. Башня едва устояла, ударная волна снесла часть здания. Но он не сдвинулся ни на шаг, и с давлением спросил у меня: — Ты правда хочешь этого, Иссей? — Голоса погибших просят меня остановить тебя, у меня нет другого выбора. — я ринулся в атаку. Хоть и знал, что победы мне не светит. Чтобы понять его, ведь мечи расскажут правду лучше любых слов. На того, кого я больше всего ненавидел.