Титания

«Я тоже любила тебя, Рёта», - женский голос эхом разносился в сознании Кисе.       Слегка повернув голову вправо, парень устремил задумчивый взгляд в окно: морозное зимнее утро разгоралось яркими красками. Где-то на востоке, окрашивая небо в алый, просыпалось ленивое солнце. Ночная тьма нехотя пятилась назад, оставляя на утреннем небе лишь небольшие следы своего существования. Уступая место дневному свету, ночь уносила с собой всё то, что рассказали ей несчастные люди. Она, как огромная губка, впитала огромное количество горьких, страдальческих слёз, слёз боли и отчаянья. Лишь ночи известно всё то, чего люди не могут сказать в слух. Вновь и вновь она становится свидетелем самых невероятных событий, происходящих в человеческих жизнях. Оттого, наверное, мы все так ждём её наступления...       Для Рёты светлый праздник оказался началом конца: поздно ночью, не помня себя, парень выскочил на дорогу и, разумеется, никак не отреагировал на приближающийся к нему автомобиль. Даже когда на место происшествия прибыла бригада скорой помощи, молодой человек не произнёс ни слова, пусть и был в ясном сознании. Он ощущал адскую боль ломающихся костей, но продолжал молчать. Кисе не был пьян. Всё это время его голова была забита лишь мыслью о том, что жизнь скоро закончится.       Кисе попытался повернуться на бок, но не смог: он больше не контролировал свои ноги. После той ужасной аварии врачи диагностировали ему неизбежную дружбу с инвалидной коляской, постоянные визиты в больницу и частые поездки в дорогие заграничные реабилитационные центры. Однако прошлой ночью в жизни парня произошло так много всего, что теперь ему было плевать на это. Рёта находился в состоянии того ужасающего спокойствия, которое присуще людям, доживающим свои последние мгновения. В иные моменты парню и правда казалось, что он вот-вот уйдёт из жизни.       Так пролежал он очень долго, не отреагировав ни на появление медсестры, ни на лживые слова врача, ни на приезд родных. Всё это время Кисе лежал неподвижно, устремив взгляд куда-то вперед. Парень слышал, как плакала его мать, сестра, как успокаивал их отец, попутно вытирая собственные слёзы. Не оживила его и встреча с Мики. Девушка умоляла Кисе простить её, клялась в вечной верности, но блондин даже не посмотрел в её сторону. Хагивара ушла ни с чем. Кисе уснул.       Спал он крепким, младенческим сном, видя отрывки счастливого детства, а когда проснулся, то, посмотрев в окно, заметил лишь огненный след заходившего за горизонт солнца. Вечер пришел в Токио. В палате было довольно темно, однако Рёта таки разглядел скрывающегося в потёмках гостя. Вернее, он почувствовал его. Тонкий запах яблочного цвета парень узнает из миллиона похожих, потому что Кисе точно знал того, кому принадлежал сей ненавязчивый аромат. Это несомненно была она…       Такада, узнав о произошедшем из сводки новостей, постаралась как можно быстрее решить все свои дела и приехала в больницу, где находился её давний товарищ. Девушку не пускали в палату, ссылаясь на то, что она может разбудить пациента, но когда поняли, с кем имеют честь разговаривать, то чуть ли не постелили ей под ноги красную ковровую дорожку. Теперь она молча сидела у постели Кисе, устремив безжизненный взгляд в окно. Рен чувствовала, что как никто другой причастна к тому, что произошло с парнем. Все было так, как во время школьной поездки семь лет назад... - Такада, - хриплым голосом позвал её Кисе. Он приложил немало усилий, чтобы выговорить одно несчастное слово: связки были сдавлены от продолжительного молчания. Услышав своё имя, брюнетка встрепенулась и хотела включить свет, но Рёта остановил её. – Не надо. - Как это произошло? – шепотом спросила Такада, глядя на тёмный силуэт Кисе. - Теперь это не имеет никакого значения, - болезненно усмехнулся парень, кое-как приподнявшись на кровати. – Забавно. - Что? – удивилась Рен. - Сама госпожа Такада наведалась в убежище простого смертного. Разве не забавно? - Думаешь, я пришла сюда ради пиара? – уголки её губ дрогнули. - А разве нет? – нахмурил бровь блондин.       Ничего не ответив, Такада поднялась со стула и вышла из палаты, тихо прикрыв за собой дверь. Поведение Кисе очень задело её закалённую миром бизнеса душу. Девушка понимала, что Кисе был сломлен проблемами, свалившимися на его голову, и хотела заставить себя не обижаться, но не смогла. В очередной раз её же статус сыграл с ней злую шутку. Такада Рен, влиятельная фигура на шахматной доске мирового рынка, стала единым целым со своей работой. Жизнь научила девушку хладнокровно переносить все пересуды и трудности, но любой камень, выпущенный из рук близких людей, всегда больно бил в самое сердце.       Находясь в комнате с белым потолком, Рёта много думал о том, что привело его к теперешнему состоянию. Почему сейчас он не ведёт очередное шоу на телевидении, а гниёт здесь, в месте, где невыносимо пахнет хлоркой и фенолом? Почему вместо счастливого будущего он получил в подарок от судьбы клеймо одиночества? Почему тогда, семь лет назад, он лишил себя возможности быть рядом с теми, кто действительно много значил для него? Почему первому красавцу школы никогда не везёт в любви? Почему после всего случившегося он так хочет видеть рядом эту далёкую, но такую родную женщину? Почему она единственное, о чём сейчас может думать Кисе?       Светлая дверь с шумом отворилась. В палату неторопливо вошел Касамацу. Он принёс некоторые личные вещи Кисе и, как положено настоящим друзьям, хотел помочь своему другу справиться с его проблемами. Юкио придвинул к постели стул и сел. Ледяной взгляд светлых глаз устремился прямо на больного. В этом взгляде Рёта прочитал всё, что хотел сказать Касамацу. Ещё со времён старшей школы Кисе, будучи игроком баскетбольной команды, был вынужден понимать все жесты и взгляды Касамацу, потому как во время игры в иной раз некогда было даже и словом обменяться. - Она здесь? – единственное, о чём спросил блондин. – Позови её. Поднявшись с места, Касамацу выглянул в коридор и позвал Такаду в палату. Девушка несмело подошла. Кисе с усилием повернул голову, будто она весила несколько тонн. На несколько мгновений сердце в груди Кисе замерло: перед ним стояла та давняя, до боли знакомая девушка. Именно та, которую он так хотел видеть рядом. Вскоре Касамацу вышел, оставив их наедине. Брюнетка села на всё тот же стул у изголовья больничной койки. Кисе ничего не говорил. Такада тоже молчала. Так просидели они несколько мучительно долгих минут, пока обстановка не накалилась до предела. - Врач говорит, что ты идёшь на поправку, - наконец заговорила Рен. Рёта одарил её холодным, презрительным взглядом. Ярость сверкнула в его некогда тёплых, задорных глазах. Такие глаза бывают только у обиженных жизнью людей, не видящих смысла в своём существовании. Зачем она пришла сюда? Нет, зачем она приходит сюда каждый день и по несколько часов просто сидит под дверью? Наверняка гордость не даёт спать спокойно. - На поправку, говоришь… - усмехнулся парень, с вызовом взглянув в глаза Такады. – Ну, если по-твоему это и есть «поправка», то я предпочёл бы словить пулю виском. - Не смей даже думать об этом, слышишь?! – повысила голос брюнетка, схватив парня за руку. Её руки были, как и всегда, холодны. Какое-то неприятное ощущение сковало разум Кисе. – Я знаю, что виновата перед тобой, но я не желаю тебе зла. Верь мне, Рёта. - Какая же ты странная, - произнёс блондин, поцеловав её холодное запястье. - Что ты делаешь, Рёта?! - отшатнулась брюнетка. - У меня тот же вопрос, - наконец сказала Мики, всё это время стоявшая в дверях. – Какая же ты всё-таки скотина, Рёта Кисе. Я, значит, мучаюсь, переживаю, передачки ему ношу, а он не реагирует! Зато на эту светскую мразь, смотрю, у тебя нашлись и силы, и желание, - говорила она явно о Такаде. - О, кто-то решил продемонстрировать свой богатый словарный запас, - сказала Рен. – Что-то не припомню, когда я в последний раз тебя здесь видела. Ах, да, точно, вспомнила: никогда. Ты ни разу не приходила к нему за эти три дня. А теперь собрала остатки своего недоразвитого мозга и слушаешь меня внимательно. Может быть я и светская, и даже мразь, но до тебя мне ещё расти и расти. А если ты пренебрегаешь чужими чувствами из-за своей необоснованной ревности, то мне тебя очень жаль. - Да как ты… - Пошла вон, - отчеканил каждое слово Кисе. – Пошли вон. Обе. - Рёта, милый, что случилось? - ласково пролепетала Мики. - Убирайтесь к чёрту! Оставьте меня, оставьте! Дайте мне умереть в одиночестве! Уходите, видеть вас не желаю! – вскричал Рёта. - Рёта, успокойся, Рёта… - подошедшая слишком близко Такада попала в эпицентр бушующего урагана и получила мощный удар по лицу. Нижняя губа её была разбита. Поднявшись с пола, Такада вновь бросилась к бьющемуся в истерике Кисе и, крепко обняв его обеими руками, прижала к себе. – Всё будет хорошо. Тише, тише. - Ты сумасшедший, Рёта! Не звони мне больше! – громко сказала Хагивара, вылетев из палаты. И если ещё несколько минут назад она искренне желала помириться с Кисе, то теперь между ними точно всё кончено. Навсегда.       Кисе пытался вырваться, закричать, но Рен всеми силами сдерживала его. Наконец парень успокоился. Кажется, его охватил лихорадочный бред. То, что осталось от изорванной души, заныло от адской боли. Это была боль предательства и одиночества. Из глаз брызнули слёзы. Кисе судорожно обхватил Такаду и, прижав к себе девушку ещё сильнее, опустил голову ей на плечо. Такада молчала, не отнимая дрожавших рук. Она понимала, что сложившаяся ситуация не требовала слов. Постепенно Рёта стал приходить в себя. Былое хладнокровие ударило ему в голову. Осознав, что только что произошло, парень хотел было отпустить Такаду, но что-то мешало ему: маленький огонек зажегся в непроглядной тьме, кроющейся в разбитом сердце. Какое-то необыкновенное тепло переполняло Кисе. Наконец блондин отстранился. - Извини. - Ничего, - покачала головой девушка. – Расскажи мне обо всём, и тебе сразу станет лучше. Вот увидишь. Рёта согласился. Так начался долгое повествование о жизни после школы, о встрече с Мики, о странном предсказании гадалки, о причине ссоры с Мики, о том, как поздно ночью он вышел на улицу, о том, как ему позвонили с работы и сказали, что он уволен, о том, что он теперь на всю жизнь прикован к инвалидной коляске. Парень не скрывал ничего: ему действительно нужно было выговориться. Такада слушала его внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Когда же рассказ закончился, девушка снова взяла его руку своими худенькими пальчиками и приложилась к его ладони губами. Кисе в исступлении посмотрел на неё. - Всё непременно наладится. Я обещаю, - прошептала она, широко улыбнувшись. - Теперь я ни за что тебя не оставлю.

***

Утро первого января было необычайно солнечным. Всю ночь шел снег, оттого улицы казались необычайно прекрасными и какими-то сказочными. Белое покрывало поблёскивало на солнце и неприятно резало глаза всем, кто только что покинул помещение. Белизна эта привлекла внимание только-только проснувшегося Кисе. Какая-то детская радость зашевелилась в сердце парня, ведь он очень любил зиму. Однако кое-что заинтересовало Кисе куда больше, чем снег: на столе у окна стояла бутылка недопитого шампанского и два бокала. Кисе всеми силами пытался восстановить полную картину произошедшего, но не мог: какие-то смутные воспоминания роились в его голове, сбивая с толку. Однако в одном Кисе был уверен точно: если вчера здесь была Она, а он выпил больше двух бокалов, то вечер, скорее всего, закончился неудачно, потому что у нетрезвого Кисе автоматически развязывались язык и руки. Оставалось лишь надеяться, что он отключился раньше, чем успел натворить всяких глупостей...