Признание

Часы пробили 12, извещая о наступлении нового дня, когда Клаус очнулся от приятной дремы, ощутив мягкую руку девушки на своей груди. Ужин они пропустили. «Подождут». - упрямо заявила Кэролайн, и ему пришлось согласиться, даже не вступая в обсуждение. Первородному хотелось выбраться из ее объятий и ретироваться, наверное, в свою комнату, подальше от неопределенности и необходимости разговаривать. В первый раз попав под угрозу реальных отношений с женщиной, он не знал, как поступить. Но блондинка крепко и на удивление нежно обнимала его во сне, не оставляя мужчине возможности незаметно выбраться из постели. Ему ничего не оставалось, кроме как расслабиться и поддаться опьяняющему воздействию сна. Кэролайн, конечно, не спала. Ей хотелось было с ним поговорить, но портить момент, столь тихий и умиротворенный, казалось кощунством. Да и что тут скажешь? В камине дотлевали последние угли, когда до нее донесся отдаленный шум, а потом и голоса, сопровождаемые звуками борьбы. - Клаус? - шепнула она, с неподдельным беспокойством в голосе. Он медленно открыл глаза и резко присел на кровати. - Останься здесь, - велел первородный, одним движением застегивая невесть откуда взявшуюся рубашку. В последний момент она схватила его за руку и, обернувшись, Клаус увидел настоящий испуг в ее взгляде. - Не волнуйся, с тобой ничего не случится. - бросил он, пытаясь осторожно вырваться из ее хватки. Девушка покачала головой, ему даже привиделся оттенок укора, неожиданно посетивший ее лицо. Момент длился несколько секунд, но только теперь до Клауса дошло: она беспокоилась за него. - Я бессмертен, милая. – сказал он, наконец добившись от нее положительной реакции, - Закрой дверь и никого не впускай. Кэролайн, разумеется, ни за что не стала бы его слушать, если бы не появившийся вдруг около входа в комнату телохранитель, ни под каким предлогом не выпустивший ее наружу. Девушке оставалось вслушиваться в доносящиеся из глубины дома звуки и надеяться, что ничего не случится. Впрочем, все закончилось на удивление быстро. Выйдя наружу и оглянувшись, она не заметила следов каких-либо повреждений. Лишь на первом этаже в большой зале, служившей, по-видимому то ли гостиной, то ли столовой, Кэролайн увидела спины Клауса и Элайджи. Прически их были слегка потрепаны, а рубашки - порваны. Из самой комнаты слуги уже успели вынести несколько тел. Девушка приготовилась слушать, стараясь не обнаруживать своего присутствия. - Зачем ты убил его, Клаус? - Марсель всегда был опасен. Он снова предал нас, опустившись до воссоединения с ведьмами. - Так не может продолжаться, брат. Нельзя удержать город, убивая каждый день несколько десятков врагов. Только сейчас, выглянув из-за колонны, за которой она приютилась, Кэролайн увидела его лицо. Возможно, это было наиболее страшное зрелище, когда-либо попадавшееся ей на глаза. Клаус был взбешен, вены, казалось, были готовы взорваться у него под глазами, но где-то в их глубине она увидела боль от потери. Интересно, кем был этот Марсель? - У каждого свои методы, Элайджа, - прошипел первородный, разворачиваясь, чтобы уйти. – На твоем месте, я бы последовал примеру Ребекки и не становился на моем пути. Кэролайн тихо вернулась обратно, решив отложить любые разговоры до вечера. Вид Клауса не предвещал ничего хорошего, но ей безумно хотелось что-нибудь сказать ему. Что-нибудь что хоть немного могло бы уменьшить количество боли и ярости в его глазах. «Так не может продолжаться вечно, - размышляла она, сидя на полу и прислонившись спиной к кровати, - я не могу смотреть, как он убивает людей. В конце концов, я не бессмертна и рано или поздно они придут и за мной... Его стиль жизни погубит и меня, и его, и все, что когда-либо могло быть между нами». «Я люблю его, - решила наконец Кэролайн. – Хоть в этом и трудно было признаться, но что еще она могла делать здесь, внутри дома, наполненного кровью, ожидая мужчину, который ее проливал? И все же, хоть она была и не в силах представить все те ужасы, которые творил Клаус последнюю тысячу лет, ей просто хотелось его обнять». На удивление, он сам зашел к ней ранним вечером, когда лучи холодного осеннего солнца еще и не думали исчезать под покровом ночи. На лице его играла улыбка, которая, как показалось Кэролайн, была плодом недюжинных усилий. - Присоединишься к нам за ужином? – Как ни в чем ни бывало спросил Клаус, все же избегая смотреть ей в глаза. - С удовольствием, - вежливо ответила она, но потом все же вскочила, исполняя свое недавнее желание, и неуклюже обхватила его руками. Отойдя назад, Кэролайн взглянула в его изумленное лицо и жестом руки предложила присесть. - Но сначала нам нужно поговорить. Мужчина покорно сел, осознавая неизбежность разговора. Она вдруг поняла – он думает, она будет просить о том, чтобы он отпустил ее. - Помнишь, что ты обещал показать мне? – улыбнулась Кэролайн, взяв его за руку. – Рим, Париж, Токио? Я долго потом вспоминала твои слова и не хочу, чтобы они так и остались воспоминаниями. Я вижу, чем ты озабочен сейчас, но правда, давай мы отвлечемся от этого хоть немного? Я здесь не для того, чтобы сбежать от тебя, Клаус. Я не собираюсь просить, чтобы ты изменился. И я обещаю, что останусь. Все, что я прошу – чтобы ты прислушивался ко мне, хоть иногда. - Что конкретно Элайджа внушил тебе? – усмехнулся Никлаус, - Видимо, брат постарался на славу. - Если ты еще раз скажешь что-нибудь про внушение, я тебя поколочу, - засмеялась Кэролайн, а потом внезапно затихла. – Он всего лишь попросил честно рассказать о том, что было между нами и что я к тебе чувствую. - А потом? - Что потом? – удивилась она, увидев его лицо в сантиметре от ее собственного. Она думала, он собирается поцеловать ее, но Клаус применил внушение. - Тебе не место здесь, этот город слишком грязен и опасен, а я просто не заслужил тебя. Не было ни одного действия во всей моей жизни, которое бы оправдало меня перед тобой, - он не остановился, заметив слезы, в глазах Кэролайн, - поэтому ты сядешь на ближайший самолет, поедешь домой, поступишь в колледж, исполнишь все свои планы и получишь такую жизнь, какую хочешь. И забудешь все это. С минуту Кэролайн смотрела на него, не видя ничего, кроме слез, неустанно застилавших ее глаза, а потом, еле заметно кивнув, встала и пошла к выходу. Шаги ее были медленными и осторожными, а он старался не смотреть ей в след, не слышать, как она с трудом поворачивает дверную ручку и делает очередной шаг навстречу своему безоблачному будущему. Будущему, в котором не будет его. В какой-то момент Клаусу и правда показалось, что она не сделала этого шага и все еще стоит там, в нескольких метрах от него, как обычно излучая свет и даже немного посмеиваясь. Но это было невозможно. По крайней мере, он так считал. Пока не услышал ее голос. - Хочешь знать, что было потом? Потом я пила вербену, потому что не хочу, чтобы кто-то делал за меня мой выбор. Больше не хочу. Хочешь вернуть мне дом – придется построить новый. Старого больше нет – моя мама умерла. Что же касается тебя – ты сейчас сделал то, чего никто никогда не ожидал от тебя. Позволь мне решать, чего ты достоин... – Последние слова дались ей с трудом, девушку сотрясли рыдания и она медленно сползла вниз по двери, которую сама же и закрыла несколько минут назад. – Я хочу остаться, - наконец заключила она, - и если ты хочешь видеть, как я ухожу, тебе самому придется выставить меня из дома. Не в силах поднять глаза, блондинка почувствовала, как его сильные руки обхватили ее обмякшее тело и перенесли на кровать. - Теперь тебе придется постараться, чтобы отделаться от меня. – С улыбкой произнес Клаус. И Кэролайн наконец-то увидела неподдельную радость в его глазах.