Летний снегопад (Сборник)

Песня для вдохновения: Mø — Maiden

My desire is ravaging in me I see purple mass, stardust light Dancing in your eyes What is the use? Where can I start? When all of you find me crazy 'Cause I have a black heart

Около часа ночи она выпивает бокал вина или мартини, порой, залпом текилы или водки. Просто чем больше болит, тем крепче напиток. Тем больше градусов она наливает себе в стакан, выпивает, а потом он с хрустом разлетается на сотни мелких частиц в ее бледноватой руке. Забавно. С их встречи прошло уже почти три месяца, а ей до сих пор мерещится аромат его духов и странный привкус смерти. Смесь цитрусовых и крови. Его сладкий взгляд, который так и раздевал блондинку, казалось, что перед ним нечего скрывать. В ней кипит злость и ненависть к одиноким вечерам. Когда ее руки желают сжать его в объятиях. В объятиях, в которых пожелает побывать лишь он. Его роковая страсть. Скрытое желание. Тайная судьба. Горькая свобода. Эти воспоминания! Они впиваются когтями, царапая остатки души, раздирают сердце на куски, выпивают все, что могло бы остаться. Все, что за тысячу лет еще сохранилось в угольных, липких и кровавых углах ее памяти. От этих воспоминаний горчит во рту. Или это она перебрала с водкой? Да какая может быть разница между этим. Водка воспоминания не глушит, она их вытаскивает из памяти. Напоминает, как все было, почему она в таком состоянии. Имитирует облегчение, а когда выветривается из организма вампирши, разрывает тело новой болью. Но девушка повторяет эту процедуру каждую ночь. Как по рецепту врача. „Бессмысленность“, ее лицо обнимает ироническая улыбка, удачно скрытые слезы и снова глоток. Лицо блондинки морщится. В руке она раздавила стакан, стекло разрезало нежную кожу и тягучая кровь испортила очередные джинсы девушки. Она вспомнила. Его губы на вкус, как смесь фруктов, как сладкий нектар. Хотя почему вспомнила, она никогда и не забывала. Шепот его и ее тела, что притягиваются магнитом. Почему она хочет встречи с тем, кто, пожалуй, и не вспомнит ее. Или все же вспомнит? Кто знает. Жизнь в догадках не стоит этого. Ей нужно забыть того, кто не поймет ее увлечения, ее желание. Ее собственный яд, он давно уже не панацея. Он давно не лечит ее потерянную душу.

Окей. Ты выиграл. Ты непревзойденный игрок. Ты победитель во всем. Ты уничтожаешь всю мою нервную систему.

— Исчезни! Пропади из моей головы! С ее уст срывается горький крик, едва не баритоном. Она забывает, какой ее собственный голос. Однако помнит его шепот на ушко, когда он в очередной раз входит в нее. Нет, стоп достаточно. Руки девушки обвивают голову. Что за противный дурман, ее голубоглазый наркотик. Останови эту боль. Эту жажду утоли. Только ты так умеешь, одним словом утолить мое желание. „Ребекка“ ты говоришь это имя, словно наслаждаешься, будто это единственное слово, которое существует. «Крепкие мужские руки держат тонкую девичью талию. Все немеет от ожидания. От того, как он умеет довести до кондиции одним взглядом. Эти брови играют вниманием девушки. И глаза. Ох, эти глаза, ее собственная слабость. Ее изнеможение. Жар в груди и во всем теле. — Ты лучший недостаток моей жизни. — Ты не боишься мне проиграть? Сладко, словно с медом. Как ходячий феромон, афродизиак. Неважно. Все, что вылетит из его губ, манит девушку. Вот такое нелепое увлечение. Желание. Мания. — Мы с тобой идеальные игроки. Я же составлю все твои загадки, все указания и приду. Я найду тебя, по стуку твоего сердца. Ее голос манит его, как терпкая вишня. От которой сводит скулы и кажется довольно, больше не могу. А за минуту тянешься за еще одной и медленным движением кладешь в рот. Жмуря глаза и сжимая губы. Но это так приятно. — Знаешь, как Шекспир писал: Чем страсть сильнее, тем печальнее бывает у нее конец. — Питер, а не все равно какой у нее конец, главное, что эта страсть есть. Что она забрала нас с тобой в плен. — Ты права, любовь моя. Он сильнее сжимает руки девушки. Притягивает ее к себе и шепчет: „Просто будь рядом“. Так банально, даже больше. Сентиментально. Слишком». Питер. Хейл. Тише. Он никогда не обещал быть рядом, не давал причин для иллюзий. Он говорил прямо: „Это продлится недолго, ты сама это знаешь“. Резко? Слишком. Больно? До тошноты. „Интересно, ты чувствуешь то же?“, Он говорил, что ему так хорошо рядом с ней, уютно, как дома. И не важно, что их вечерний секс был в гостиничном номере за 20 долларов. «Я помню как ты сел в серое, стальное Шевроле, взглянув с коса на меня, тронулся с места, надавил на газ и скрылся за поворотом. Это все такое безумство. Но я помню. Каждое движение, каждое твое неуклюжее „<i>Жду“ в телефоне и через десять минут я у тебя. Помню. Не сомневаюсь, все это живет во мне. А твоя улыбка, словно издевательство. Как ты злорадствуешь тем, что я тобой увлеклась. Как смотрел на меня сверху вниз. Изучал мое тело, водил по нему указательным пальцем и улыбался, вдавливая меня в постель, когда ты готов кончить. Поверь я все помню.</i> ». Очередной вечер подходит к концу. Кажется пора завершать вечер собственных страданий. Пора заканчивать причинять боль самой себе. Она понимает, это все неудачная шутка, над ее и так избитым сердцем. Что же шутки она не оценила, не посмеялась. Зато настрадалась и напилась. Сухой стук в дверь, ритм она хорошо помнит, но прячет надежду подальше. Она замирает чуть подается в перед, но с места так и не сдвинулась. И снова, как на репите, стук с тем же ритмом. Она оказывается у двери. Слушает. Знакомый стук сердца. До ненависти знаком. Он почти исчез из ее памяти, но живет в ее душе. Она с улыбкой прижимается к холодным дверям. „Какая ирония“. Ты появляешься как только исчезаешь. Рука тянется к металлической ручки. И двери на распашку. Родные голубые глаза. Родное тело и брови. Родная прическа и черная футболка, под которой так четко виден весь рельеф его тела. Его скулы манят, он едва закусывает губу и сладко наклоняет голову. Он на ее пороге. Не на пороге ее воображения, не в ее сне. А наяву. Неужели? Неужели он здесь, терпкий, как виски и опять же дарит ей новую дозу. — Скучала? „Ты сумасшедший. Мой сумасшедший. Что повернут на силе и власти. Ты идешь по трупам. Но ты всегда возвращаешься ко мне. “