Летний снегопад (Сборник)

Песня для вдохновения: Mikky Ekko — We Must Be Killers

We must be killers, Children of the wild ones. Killers, Where we got left to run?

Нью-Йоркская галерея. Очередная выставка постмодерниста. Неважно кто, неважно, что в его картинках даже намека на смысл. Кажется в этих картинках просто взрыв красок. Кажется в них меньше смысла, чем в отрыжке бегемота или соплях пьяного бомжа из соседнего квартала. Однако это галерея известного бизнесмена, владеющего благотворительными фондами, кучей торговых центров, заводы, офисы, все, что приходит в голову есть у него. Честно признаться, брюнет сам едва понимает, почему выбрал столь пафосное место. В нем так и отдает фальшью. Все эти безголовые девушки, тарахтят без умолку, строят из себя больших ценителей живописи. Но, кажется, они и понятия не имеют, на что пялятся их наштукатуренные лица. При взгляде на эту шмаль едва сдерживаешь рвотный рефлекс. В этом зале пахнет шампанским и морепродуктами. А еще здесь воняет богатенькими и молодыми сынками известных людей, которые так и норовят засунуть свой член в рот одной из этих раскрашенных кукол. Но его мало интересуют оральные удовольствия девушки, если только с ее губ слетит что-то на подобии разумной фразы или острой фразочки, которую сможет он оценить. Но это происходит крайне редко. Обычно, он оттрахает ее в машине, лифте, гостиничном номере, у неё дома, осушит ее и уберет доказательства. Это наводит на него грусть и разочарование в современных леди. — Да что ты знаешь о женщинах? Ты, выблядок, которому нужен от меня секс и мои деньги … Отца, мне все равно. Пусть они будут хоть динозавра… Замолчи и выслушай меня. Если ты сделаешь хоть один неверный шаг или взгляд в мою сторону. Я найду твою альфонскую рожу. Разобью твой прекрасный нос о раковину, выбью все зубы и заставлю жрать собственное дерьмо. Я доступно объяснила? А свой бессмысленный шантаж моими эротическими фотографиями оставь для другой. И так весь интернет ими кишит. Все, надеюсь, что ты никогда не додумаешься своим атрофированным мозгом мне еще раз позвонить. «Остроумный телефонный разговор», именно так Энзо охарактеризовал крики с директорского кабинета. Вырвавшись из кабинета, едва не сбив с ног вампира, она продолжая идти бормотала себе под нос: «Извини» и «Чего стоишь на дороге», эта сцена вызвала у мужчины улыбку. Не рассмотрев ее лицо, он остался стоять рассматривая силуэт, что исчез между людьми, а затем вовсе вышел из галереи. «Цель выбрано». Насмешка над собственным стилем жизни. Ему так и хочется что-то изменить, к лучшему к худшему, безразлично в какую сторону. Просто должно быть по-другому. Маленький девичий силуэт сидит на капоте джипа за зданием галереи. Пожалуй, ее джипа. Но его это мало волнует. Его деликатная девочка выпивает из горла текилу. «Поражает», на ее лице ни одной эмоции. Она лишь кривит лицо в полу улыбке и опускает голову. Светлые локоны летят прямо за лицом. Но за секунду их развивает пронизывающий ветер. Она сжимает губы и ему на секунду, кажется, что он чувствует, как ее элегантные пальцы немеют от холода. В такие моменты ему хочется представить себя обычном человеком, посочувствовать ей или наоборот. Но просто понять. Он скрывает отвращение к собственным мыслям и видит, что юная обладательница сегодняшнего вечера заметила его. Но вместо фразы с перцем, она лишь смогла бросить на него взгляд, что полный горечи и ненависти, боли и страдания, все эмоции которые она не выдает на лице сидели в ее глазах. Ему хорошо знаком этот взгляд. — Неудачный вечер? — Все что ты мне сейчас скажешь, меня мало интересует. Можешь пока не поздно развернуться и исчезнуть из моего поля зрения. — А то что? Его улыбка стала коварная. Он бросает ей вызов, испытывает на силу воли и фантазию. Она лишь заинтересованно поднимает голову и позволяет ей оценить противника. Костюм, сидит на нем идеально, но заметно, что необычно для него. Его плечи то и дело, поправляют пиджак. Черные, как ночь, как ее собственная жизнь, волосы. Темно-карие глаза, как Марианская впадина. Если попадешь, уже не выплывешь. Утонешь, таща за собой груз прошлого. Его глаза такие большие, просторные, в них хочется свернуться калачиком и поплакать. И улыбка, только она выдает его любопытство, его дерзость. Лишь в улыбке он позволяет себе иронически издеваться над ней. — Что? Ну, я сейчас закричу, вызову полицию и подам заявление о попытке изнасилования. Это не первый раз. Твое слово против моего ничего не стоит. — А что мне мешает убить тебя здесь и сейчас, ты даже пикнуть не успеешь. Девушка хмыкнула себе под нос. Показалось ее должно это испугать внушить недоверие к брюнету. Но нет. Она не представляет ни одной эмоции этому миру. Терпкий аромат ее крови, кажется, она разбила в кровь кулак. — Хотя бы то, что ты должен убивать меня за что-то. Наличных при себе у меня нет, убийство из-за наслаждения, что же это может быть, но слишком близко к людям. Отпадает, хотел бы изнасиловать, давно бы это делал. У меня все. — Знаешь, как писал Брэдбери: В каждом из нас живет поэт и убийца, только это принято скрывать. Поэтому не стоит недооценивать незнакомого человека. — А мне нечего скрывать. Моя жизнь и так слишком публичная. Кажется, журналисты принимают в ней больше участия, чем я сама. Но тебе к этому нет никакого дела. А мне нет никакого дела до тебя. Поэтому исчезни. По ночной улице разносится его звонкий смех. Через секунду он уже возле девушки, но она опять не открывает никакой эмоции. Ни удивления, ни страха, ни восторга. НИ-ЧЕ-ГО. Пустота. Она, как пустыня, высохший океан. Она манит его своей недоступностью. Он нависает над ней, она лишь больше вжимается в капот своего джипа. И по-звериному, по-дикому смотрит на него. По телу пробегает дрожь, которую она удачно скрыла. — Что дальше? Залезешь мне трусы? Знаю, проходили. Меня этим не удивишь. — Замолчи. — Убьешь меня? О, сделай услугу папочке, лишний пиар ему не помешает. — Хоть кто-то знает тебя настоящую? — Сомневаюсь, что я сама знаю, какая я настоящая. С его лица слетает улыбка. Из ее рук вылетает бутылка, разбиваясь об асфальт и разливая алкоголь. — Жаль, хорошая была текила. Тело вампира так и умоляет утолить жажду, оно подает импульсы, от которых судорожно вздрагивают десны, сдерживая клыки. Ему так и хочется завладеть ею во всех смыслах. Заполнить ее всю. — Ты хочешь меня? Я вижу твой взгляд. Возьми. — Ты сумасшедшая. Кожу девушки обжигало горячим дыханием парня, от него веет холодом, равнодушием. — А знаешь, как писал Чехов? Не стоит мешать людям сходить с ума. Я не похожа на всех девушек, я сильнее, я знаю, что меня используют. И твой взгляд. Из него ясно, что ты пришел, потому что я твое вечернее развлечение. Но ты ошибаешься. Она ногами отталкивает вампира. Срывается. Бьет его между ног, по лицу, его челюсть хрустит под почти не человеческой силой девушки. И головой о капот. Кажется, она услышала запах его крови, металлический привкус, что так тесно впивается в ее пересохшее горло. «Черт, останется вмятина», все, что волнует юную леди. Печально. Она пытается достать ключи из кармана джинсов, нервничает и наконец выдает хоть какую эмоцию. Беспокойство. В ту же секунду вампир вжимает девушку в машину, сдавливает шею. Ее голова ударяется в стекло, от чего-то сейчас же трескается. «Кажется слишком», он улыбается и отпускает девушку, она лишь опускается на землю, касаясь, то травмированной головы, то шеи, горевшей огнем. — Я вампир-убийца. Сюрприз, дорогая. Она лишь прокашливается и пытается встать. Безнадежно терпит крах. Руками упирается в мокрый асфальт, губы кривит от ненависти к ней и к нему. Но голоса ему не подает. Ни плача, ни стона. Она все прекрасно поняла еще до того, как он раскрыл рот. — Я слышу, что ты вампир, мой милый. А я… — Ее глаза стали янтарного цвета, с отблеском злости. На мгновение ему послышался звериный рык и клацанье зубов. — О, оборотень. Класс. Ирония сарказм, с которым сказанные слова, заставляют девушку рассмеяться и расслабиться. Ее смех больше похож на истерику, за которой следуют слезы. Кажется, она сама не ожидала от себя такого. Но, как только она вспоминает тот вечер. «Стоп, он не стоит моих слез». Она растирает соленые дорожки вперемешку с размокшей тушью. — И как это случилось? — Что я оборотень? Ну, знаешь, изнасилования, попытка убийства. Я все это уже упоминала. Но не вспоминала, что я потом убила его, разрезав горло. — Миленько. Она пытается утихомириться. Собраться и показаться сильной. Хотя это далеко не так. Он тоже не просто человек. Но он не поймет, то, что болит ее. Она смотрит на него снизу вверх. Оценивает все возможности. Возможно, это шанс забыться. Возможно, с ним она не получит такое отвращение от секса. Она поднимается. Касается его волос, проводит пальцами по губам, изучает его лицо. Он притягивает ее ближе. Они как в бездне. Бездна воспоминаний. Она сдирала в кровь ногти, царапала свое идеальное лицо. Но чертова регенерация срабатывала все лучше. Она пыталась притушить физической болью, то заставляло ее вздрагивать каждую ночь от ужаса, от призраков, от прошлого. От того, кто она теперь. И почему должна терпеть эту боль. Ненависть и ярость. Ко всему, что может быть. Она легкий запах жасмина и лилий, аромат, такой приятный издалека, но как только его становится много хочется блевать, болит голова и отказывает здравый смысл. — Сделай это, я тебя умоляю. Она шепчет ему, чтобы он не останавливался на достигнутом. Девушка языком касается мочки уха вампира, едва закусывает. Ее нежные и страстные поцелуи в шею. Ему уже не в силах терпеть и прятаться бесполезно. Он закидывает ее на капот и стягивает джинсы, трусики. Она телом чувствует влажный металл. Снимает его брюки, освобождает плоть от навязчивой одежды. Она дрожит от ожидания, от того, что он заставляет ее ждать. Резко входит в нее. Почему они, черт возьми, не встретились раньше. Он отнял бы у нее эту ненависть к сексу, ко всем мужчинам. Но то, что он творит сейчас не описать ни одной метафорой, никаким деепричастным оборотом. Он бог своего дела. Она стонет, пытаясь удержаться, не показывать своего удовольствия. Кайфа. Они оба получали удовольствие. Блаженство. Родственные души. Близкие по духу. Воины собственной жизни. Рабы у судьбы. Называйте как хотите. Она дрожит от того что отдалась первому встречному. Но для нее это не впервые. Она сошла с ума, как только разрезала горло ее насильника. Она сумасшедшая. Наглая. Невоспитанная. Она грязная и до потери рассудка красивая. То как он жестоко сжимал подбородок. Сжимал бедра и плечи до хруста. То как он заставлял ее стонать от наслаждения. Все это заставляет дрожать под ним. Под тяжестью его силы, его власти над ее телом. Через кто знает сколько времени, они все же остановились. Оделись. Но руки у девушки так и продолжили дрожать. — Я Маргарет. Выдала девушка с явной насмешкой над ситуацией, над всем тем, что только произошло. — Энзо. Он ухмыляется, сладко наклоняет голову к ней, одним движением поправляет волосы, закладывает за ухо. — Что ж, любовь моя. Прощай. Хруст костей. И тело падает на землю. Банально свернута шея. Это лишь развлечение на вечер. Она просто отвлекает от его главной цели. От девушки, которую он никогда не будет стоить. Он никогда не заслужит ее нежное, «Привет, мой хороший». Это лишь порог его воображения. Все, что живет в его повернутой фантазии. Его движения изящные, а решение точны. Он никогда не ошибается. Он знает кто он. И какая-то девочка не в силах изменить его натуру.

Его душа живет бок о бок с дьяволом. Иногда ему кажется, что он и есть дьявол. Его тяга к убийству, это как для поэта молчание при бешеном вдохновении. Он не может без убийства. Это его натура. Смерть присутствовала рядом с ним еще когда он был ребенком. Все это неотъемлемая часть его. Смерть это он. Это его второе имя. Оно обнимает его тонкими костяшками рук и пальцев. Оно держит его в плену.