Марш вперед!

МАРШ ВПЕРЕД! Часть 3 ПЛАНЕТА ЛИПСИ Список экипажа 1-я смена 1. Капитан экспедиции «Альфа» Кристо Фария Кайон Альто третий, уполномоченный посол скопления альфа Туманности Андромеды. 2. Декан Поречкин Михаил Кайон Альто третий, уполномоченный посол Земли. 3. Главный врач экспедиции Кирова – Северцева Соня Львовна, посол Земли. 4. Руководитель межпланетной связи Савельев Аристарх Матвеевич, консул. 5. Руководитель межпланетного проекта «Био-вита» Ладогин Петр Ильич, консул. 6. Скарлетт Морган, лингвист – психолог, дипломат. 7. Эшли Морган, психолог кризисных ситуаций. 8. Эл Бейтс, - бионик- поиссонист, наземная охрана. 9. Грегори Бейтс – флайтрешер, воздушная охрана. 10.Саманта Бейтс – геодезист- бионик, водная и подземная охрана. 11 Начальник военной охраны временной станции лейтенант Джонни Дженнингс 12. Мастер Протокола, дипломат 2-го ранга, Мастерс Юджин Альто. Это объявление постоянно передавали в эфире нашего корабля, транслировали в каютах и столовой. Шутка ли – первая смена! Рейтинг популярности избранных рос на глазах, были высказаны и, своего рода, опасения. А как бы вы реагировали, если бы оказались, к примеру, в двадцать первой смене? Я каждый раз любовно перечитывал список, перебирая кандидатов, как Гарпагон - свои сокровища. Во-первых, у нас в составе были сильнейшие генетики – Кристо, Соня, Ладогин. Я знал, что у профессора был целый ряд работ международного, даже межпланетного масштаба, но сам профессор не произвел на меня сильного впечатления при встрече. Однако, Соня и помыслить не могла работы экспедиции на планете без Ладогина. А САМ выразился о своем вечном оппоненте коротко - гений! Кстати, технически наша первая «дюжина» была подобрана великолепно, в ней присутствовали техники всех возможных специальностей – от программирования полета до взлетно-посадочного оборудования. Все участники "дюжины" оказались незаурядными лингвистами, а Скарлетт могла без умолку трещать на всех языках, даже на тех, о которых я никогда не слышал. Но моей особой гордостью была охрана. Не потому, что нам что-то угрожало, а потому, что если бы что-то и угрожало, наверняка мы были к этому готовы. Начну, пожалуй, с Дженнингса. Как бы я ни относился к нему прежде, я должен был признать его компетентность и аккуратность в вопросах общей безопасности и дисциплины. На своих дежурствах он мог часами присматриваться и прислушиваться (а, возможно, и принюхиваться) ко всему вокруг с неслабеющим вниманием, как охотник, подстерегающий дичь. Никаких ЧП и поломок на его дежурствах не происходило, и все знали, если Дженнингс направляется к какому-либо устройству или оборудованию, то десять к одному, что датчики обнаружат кое-что интересное в течение следующих минут. Эшли Морган, невзрачный по сравнению со своей цветущей супругой, был не только специалистом по конфликтам оборудования, он имел в своем досье несколько успешных дел по освобождению заложников, а, самое удивительное, он оказался вице-чемпионом по стрельбе «ол инклюзив» - из любого существующего оружия. И на закуску – тройняшки Бейтс. Семья Бейтс были циркачами во многих поколениях, кроме, пожалуй, самих тройняшек – они учились в интернате при разведшколе для особо одаренных детей. Им было уже хорошо за 20, но они все еще напоминали детей, вероятно потому, что были на редкость мелкими. Стиль Бейтс – милые рыжие котята в корзинке. На самом деле, за ними не успеваешь проследить – двое или трое их сейчас пред тобой? Элли – специалист по всем формам отравлений. Грегори – взбирается по отвесным стенам и метает оттуда ножи со скоростью, превышающей мое понимание. Маленькая Саманта дома обычно развлекается плаванием в бассейне с акулами или путешествует в пещеры со змеями. Казалось бы, какая от них польза экспедиции? Дело в том, что они были настоящими цирковыми детьми, и верили, что созданы на радость людям. Когда они работали вместе одной командой – они были непобедимы, и не было такой задачи, с которой они не взялись бы справиться. Кристо назвал мою команду собранием интуитов со сверхспособностями, на что я возразил, что, по крайней мере, трое из нас крепко стоят ногами на земле. Я имел в виду Соню, Савельева, ну, и себя, конечно. Кристо только вежливо приподнял левую бровь ровно настолько, чтобы не обидеть меня недоверием, и переключился на обсуждение планов оставшегося экипажа, дрейфующего на орбите планеты Липси. Не думайте, что за всей этой подготовкой я забыл о Трильби! На него возлагалась сложнейшая задача приема гостей, и среди них были не только Липси. На орбите кружили ближайшие соседи Липси – францисканцы, и их дальние сородичи – Эйя. Наши дипломаты буквально с ног валились от усталости, и это еще до окончания карантина! Молодцы из дипмиссии под руководством Савельева паковали и увязывали какие-то схемы и коробочки с проводами; дюжие техники с планшетами в руках нервно набирали тексты сообщений на бегу, а кладовщик орал на них благим матом, что «нету, еще вчера закончилось». На мой вопрос, «нельзя ли это было сделать заранее?» техники смотрели на меня как на полоумного и ссылались то на «дугу Лейбмана», то на «кривую Эйхауза-Петросяна», причем, я подозревал, что в каком-то из этих случаев, меня попросту разыгрывают. Девчонки-лингвистки все на нервах проводили первые прямые сеансы связи, а после, вместо столовой, бежали к Соне за успокоительным. Столовая работала круглосуточно, да еще и выдавала бионикам образцы из склада глубокой заморозки для анализа продуктов специалистами липси. «А как же? Если липси наши продукты забракуют, что люди внизу будут кушать?» И только Трильби во всей этой кутерьме соблюдал спокойствие и уверенность. Он проверял дипломатическую почту и вносил поправки в сообщения специалистов. Он поддерживал ведущих прямых каналов связи, лично вытирал им слезы и капал валерианку. Без его осмотра не приходил и не уходил ни один груз. А грузчики в порту орбитальной станции Липси вообще считали его за главного! Наши киберпсы заключили временное перемирие, и Мастерс частенько помогал и замещал Трильби, благо они были похожи, как две капли воды. Даже Дженнингс как-то попался на удочку, временно повысив свою самооценку за счет обращения к нему «сэр». *** Вот и карантин закончился! Все посчитано, упаковано, все вредные микробы и вирусы обезврежены. Из всех дел, остался мой последний визит к врачу. Хоть Соня и летит с нами, но посещение кабинета входит в план, а план мероприятий надо выполнять! С первых же шагов в ее кабинете, я заметил, что Соня хочет поговорить со мной о чем-то личном, потому что она начала так: - Миша, я твой лучший друг. Обычно, Соня говорила так, когда подозревала, что я скрыл нечто достойное ее внимания и тем самым попрал священные законы дружбы, но я все еще мог бы исправиться, посвятив ее в подробности, никому больше неизвестные. - Знай, что я всегда на твоей стороне. Ого, появилась еще и обиженная мною сторона… - Хорошо, Соня. Это я удалил все сообщения из твоей мобилки в девятом классе. Такое заявление могло бы удовлетворить кого угодно, но не Соню – она прошла суровый путь борьбы за Правду, которую она всегда желала знать полностью и непременно первой. - Не подумай, Миша, что я собираюсь лезть в твою личную жизнь… Это ты и собираешься делать, дорогая. - … только бывают ситуации, когда нужно выговориться. И ты можешь быть уверен, что это не пойдет дальше, - ничто на свете не могло вывести Соню из терпения, когда она видела перед собой приманку, - говорить о личном всегда сложно, я это понимаю… - Ты видишь меня здесь каждый день, и меня и мои анализы, осталось еще что-то личное? - А на Земле? – тут же ухватилась Соня за ниточку, - ты почти год жил, как хот… другой жизнью, - тут же исправилась она, - естественно, что у тебя были встречи, возникали привязанности… да, Миш? - Какие встречи? Да я почти никого не видел! Кроме Трильби… - Вот, - сказала Соня так, будто бы уличила меня, - и что я должна думать, если девушки на корабле тебя не интересуют… - Так вот ты о чем! – я перевел дух. - …а все вокруг твердят о каком-то ребенке? - Трильби проболтался? …, - Вот еще! У меня свои глаза есть! – это означало, что она не сдает информаторов. – Ты даже уговорил капитана взять у меня справочную литературу по уходу за детьми! И не отрицай! Зачем бы это ему справочник по детям? – Соня фыркнула презрительно, намекая, что я предал ее дружбу, открывшись не ей, подруге детства, а постороннему мужику. - Видишь ли, Соня, - мне, стало немного совестно, что я запутал ее, - я сам толком еще ничего не знаю. Не врать же мне тебе, моему лучшему другу? - Ты любишь ее? А она тебя? – Соня ахнула и совсем опечалилась, - а срок какой? Уже родился? Мальчик или девочка? - Не знаю, Соня, - отвечал я на все вопросы так честно, как мог, все дальше уклоняясь от правды. - Мишенька, родной, как же я тебе сочувствую, - прослезилась добрая Соня, - ты – здесь, она – там! Ты, главное, держись, не расстраивайся, хорошо? Ты приходи ко мне, если что…. И как бы у вас не сложилось между собой, ребенок-то не виноват. Он не должен без отца расти. - Согласен с тобой, Соня! – Одно во всем этом было хорошо, может быть, теперь она перестанет меня «знакомить».- И давай-ка уже отправляться на планету, а там видно будет! Раньше сядешь, как говорится - раньше выйдешь. *** Вот уже и остался позади причал орбитальной станции. Казалось, только что мы все изнывали от нетерпения на платформе среди не то провожающих, не то встречающих нас липси. Савельев до последней минуты весело переругивался с грузчиками – что-то догружал и переставлял в грузовом отсеке. Профессор путался у них под ногами, пересчитывая свою ручную кладь, которую он ни за что и никому не доверял. Тройняшки самозабвенно ныряли в самые недра шаттла с поручениями, а, по-моему, им просто не сиделось на месте. Трильби только шепнул мне на ухо «С Богом!» и лизнул в нос «на удачу», как должен был снова бежать куда-то с кем-то разбираться. Он ведь "оставался на хозяйстве"! Ну, если не считать двух помощников капитана и так, по мелочам еще – человек восемьдесят пять. Только за ними – «глаз да глаз нужен». Не успели мы разместиться и пристегнуть ремни, как почувствовали слабое дрожание шаттла – он отрывался от причала. Постепенно нас всех охватило радостное возбуждение, чувство, что наконец-то, вот сейчас мы уже близки к цели нашего путешествия. Мне живо вспомнилась моя первая посадка на эту планету вместе с Кристо и Мастерсом, и даже немного взгрустнулось оттого, что Кристо сейчас нет рядом – он занимал свой капитанский пост и вел наш корабль в незнакомую гавань, полную непознанными еще опасностями и (кто знает?) неведомыми радостями! Мы очень хорошо прочувствовали тот момент, когда шаттл снизился настолько, чтобы перейти в бреющий полет – перегрузки закончились, и капитан плавно повел нас на небольшой уже высоте к точно заданному кругу посадки. Не могу передать, как нам всем хотелось увидеть планету, но никаких окошек в капсуле не было, поэтому нам пришлось еще терпеть около часа, пока двигатель остыл настолько, что стало возможным открыть двери и выйти наружу. *** Красота этой планеты ошеломляет! Я помнил это, но краски в моей памяти выцвели и поблекли, как на старой фотографии. Когда же я увидел все это снова воочию, я не смог сдержать восхищенных возгласов, как и мои спутники, которые прибыли сюда впервые. Наше место посадки - плато Ассини - оказалось небольшим плоскогорьем, окруженным со всех сторон живописными долинами и цветущими холмами, между которыми извивались сверкающие ленты ручейков и речек. Невозможно описать тихую умиротворенность этого пейзажа, не упомянув глубокого неба нежных лазурных тонов и высоких скалистых гор на самом горизонте. Наша «дюжина» в спешке высыпала наружу, да так и застыла, захваченная врасплох красотой этого места. Затем все разбрелись в разные стороны, а Мастерс сновал то туда, то сюда – верно, всех пересчитывал. Я огляделся в поисках Кристо – он стоял на небольшой возвышенности недалеко от меня и ветер развевал его темные блестящие волосы, как крылья таинственной синей птицы, которую все ищут, но никто не может найти. Он стоял в вольной, спокойной позе, оглядывая горизонт, а я не мог отвести взгляд от него - меня не отпускали воспоминания о том, что случилось с нами на этой планете. Кристо оглянулся ко мне так, будто бы знал, где я, и поманил меня к себе. - Вот они – уши собаки, - так можно было бы ответить на мой вопрос, если бы я его задал. Кристо протянул руку вдоль долины под нами и указал на ближайшие скалы, вокруг которых клубился туман, - мы двигались оттуда в прошлый раз. Ну, конечно! Вот они, две островерхие скалы рядом, а «пасть» скрыта от нас туманом! - Значит, деревья… - я покрутил головой, - прямо за нами? - На довольно дальнем расстоянии, - заметил Кристо. - С той стороны отвесная скала, - неожиданно подтвердил знакомый голосок неизвестно откуда, - но я могу спуститься, - братик-Бейтс завис на ветке неизвестного растения прямо над нашими головами. - Мы не нарушим границ Липси, - очень тихо отозвался Кристо, и добавил еще тише, - без особой надобности. Братик скромно удалился вниз головой, как ящерица, по толстому зеленому стволу прямо к младшей сестричке, которая возилась у только что найденной расщелины с водой, вылавливая что-то (или кого-то) оттуда детским сачком. Невдалеке, над пропастью, сидел профессор, заботливо укутанный пледами, и что-то распевал, дирижируя сам себе рукой. - Мы ограничены этим плато, - не спросил, а, скорее, констатировал я, – здесь хорошая взлетно-посадочная полоса, красивый вид, и это - все. И я уверен, что мы под присмотром. - Что ж, мы здесь, и это уже неплохо, - подвел черту Кристо, - завтра за нами заедет наш старый приятель и сопроводит в зону Холодов. - Где это? – про себя я подумал, что липси, затеяв игру по-крупному, своих козырей так просто не сдадут, и добавил, - мы увидим его завтра? Внизу наша команда вовсю распаковывала вещи, а Эшли и Скарлетт принялись строить наш новый дом. Из склада в хвостовом отсеке, где они командовали, уже показался первый пузырь из цепи надувных палаток, и было забавно видеть, как этот пузырь растет под напором сжатого воздуха, и появляется крыша, сотканная из солнечных батарей, и прозрачные окошки, и... следующая палатка. Через несколько минут, пионеры начали обживать свои новые «дома», а практичная Соня гремела тарелками в новой кухне, только САМ все еще рылся в грузовом отсеке, время от времени, показываясь наружу, чтобы в очередной раз хлопнуть себя по коленкам и послушать эхо собственного раскатистого «Эх, хорошо!». *** - Наверное, вы уже хотите познакомиться с Кочи? - Учитель зимней школы Северной стороны любезно прочирикал это нам высоким сиплым голосом, а миниатюрные переводчики, закрепленные внутри наших легких пленочных скафандров, адаптировали долгожданную фразу к нашему пониманию. До этого мы с Кристо часа два летели на платформе над сказочными лесами, еще часа два осматривали светлые коридоры школы, «выращенные специальным деревом, созданным содружеством северной стороны для строительства детских учреждений». Вы что-то поняли? Я тоже не сразу. Оказывается, дело было так: задумали липси построить для своих младших братьев школу, чтобы малыши пожили в горах, оздоровились, и мех у них достиг нужного уровня пушистости – сделали! Только никаких кирпичей и плит перекрытий они не возили, краны не ставили и прорабы на их стройке не ругались. А вывели они сначала чудо-дерево, которое всю работу за них сделало – само. Само полы-потолки из себя вырастило, стены узорами заплело и пушистых зеленых подушек то тут, то там набросало. А как холод, вишь, снаружи-то, умудрилось дерево это само себя обогревать, а заодно и малышей липси в тепле да холе держать, а еще кормить их сладкими пирогами, которые на стенах узорных сами вырастают! Как-то так. Липси всегда так жили и сейчас так живут. Нет у них заводов, и не надо им. Выведут сорт дерева – вот тебе и дом и мебель. Кто груши любит – тому дом-дерево груши вырастит, кто яблоки любит – тому яблоки, причем круглогодично, в любой мороз и стужу. А стужа здесь бывает лютая – в горах, в Зоне Холодов. Белый снег повсюду, белым замело Дом-дерево, белым мехом украсились шубки малышей-липси, белыми сугробами наполнился школьный двор, как и весь лес и горы вокруг. - Наверное, вы уже хотите познакомиться с Кочи? Нет, наверное, мы прилетели сюда на снег посмотреть! - Кристо Фария Кайон Альто третий, - со всей торжественностью прочирикал липси-учитель и Кристо поднес руку к своей груди. - Михаил Кайон Альто третий, - провозгласил липси и посмотрел на меня сверху вниз (он был в полтора раза больше меня и выше на голову). Я огляделся по сторонам и заметил вокруг только все тот же снег, но на всякий случай повторил жест Кристо – приложил руку к груди. - Михал-Кристо, Младший корень верхнего дерева леса Закатной территории, - чириканье учителя явно пополнилось нежностью и… черт возьми! Да он смущен! Хотя вокруг нас только белый, немного примятый малышами снег в школьном дворе. Прямо напротив меня пошевелился объемистый ком снега, перепачканный фиолетовыми школьными чернилами, из него смотрела на меня довольно нахальная рожица с приподнятой левой бровью нежно-фиалкового цвета над ясно-голубыми глазами. Я посмотрел на Кристо, он в задумчивости тер подбородок и не глядел на меня. - Привет, малыш, - сказал я, - будем знакомы? *** Кочи тут же укатился, как колобок, а нам пришлось вернуться в ствол, чтобы обговорить дальнейшую программу с учителями и нашим старым знакомым липси – Удо, Старшим корнем Верхнего дерева леса Закатной территории и нашим новоиспеченным родственником-липси. Удо был младшим братом старика Липси, следовательно, приходился дядей нашему Кочи. Удо, и правда, был похож на Председателя, ведь когда-то они были одним целым! Но даже я не спутал бы их. У старика был взгляд очень древнего существа, а так оно и было, ведь Председатель вел род Старших братьев – перерождаясь и отделяя от себя младшего брата, он сохранял свою личность много веков. - Как же Кочи, он старший или младший? – не удержался я от вопроса. - Он – единственный, новая ветвь, - ответил Удо, учитель же глубокомысленно прочирикал что-то непереводимое, затем пояснил, - мы не можем установить, сохранил ли он память старшего брата, потому что Кочи… очень молчалив, - последние слова учитель тщательно выбирал, прежде чем произнести, и это навело меня на некоторые размышления. - У Кочи отличные способности, - как бы отвечая на мои мысли, продолжил учитель. – И появились новые способности, крайне желательные для семьи. Кочи – отличный математик, самый лучший в семье. После этих слов Кристо немного оживился, по крайней мере, у него хватило сил, наконец-то, заметить меня. Вдохновленный хорошими новостями, я продолжил расспросы, и вот что нам сообщили: Кочи очень талантливый малыш и блещет умом во всех предметах, где не требуется отвечать устно, потому что… видите ли… нам крайне неловко это говорить… его речевой аппарат изменился в процессе перерождения. - Но зато он очень умный и любит физические упражнения на свежем воздухе… - Правда, он слишком вольно трактует правила школы и иногда забывается до того, что уходит гулять один и пропускает занятия, разоряя при этом птичьи гнезда… - Это только потому, что малыш нуждается в белковой пище более других учеников, и мы должны были подумать об том… - Избыток белковой пищи ведет к агрессии! И Кочи это доказывает каждый раз, когда устраивает потасовку! Это неслыханная вещь в нашей школе! *** Все это собрание до ужаса было похоже на собрание в нашей школе, где учителя вот так же окружали мою маму, взахлеб комментируя мое поведение. - Ну, хватит! – не выдержал я, - если от Кочи столько проблем, мы заберем его. Где тут у вас оформляют документы? - Что он говорит? Что он сказал? – зачирикали все сразу. В длинной галерее, стены которой казались увитыми виноградом, собралось уже с десяток огромных лохматых липси-учителей, и все они щебетали, с немыслимой скоростью повторяя в разных вариантах «Что он такое говорит?» - Господа, - поднял руку Кристо, - мой супруг заботится о целостности нашей семьи, вы можете его понять. И, если процесс воспитания члена нашей семьи требует особого подхода, мы готовы предоставить этот подход в собственном доме. Однако, мы желаем, чтобы процесс возвращение ребенка в лоно нашей семьи произошел законно и комфортно для всех сторон. - Страх! Страх и ужас! – заволновались пуще прежнего липси, и шерсть на их загривках пошла волнами. - Это невозможно, - сказал Удо, - дети вас боятся и Кочи – тоже. Только тут я сообразил, что за весь день я не видел толком ни одного ученика. То пушистая мордочка, то хвостик мелькали в отдалении, но к нам никто из них не приближался. - Где Кочи? – мне надоела эта трескотня, и я предложил решение, немного рисковое, но, по-моему, единственно верное, - давайте спросим у него самого, трус ли он, а потом уж будем решать, что делать! Воспитатели заметушились в поисках Кочи, я же отошел в сторону и присел на корточки - ноги уже отваливались, а наши «гостеприимные» хозяева не додумались за целый день даже стул предложить. Да у них тут, как сказал один землянин, со вкусом и посидеть не на чем! Давал о себе знать и голод, и хоть стены здесь были увешаны самыми разнообразными фруктами, мы не могли съесть ни крошки. И даже не потому, что боялись отравиться - мы были с головой упакованы в синтетическую монопленку – новейшее изобретение Кристо. И на то было, как минимум, две причины: во-первых, мы должны были гарантировать чистоту присутствия, то есть не провозить с собой в школу земных бактерий и вирусов. Во-вторых, под нашими пленками работал кондиционер, очищая окружающий воздух для дыхания и обогревая нас. Кондиционер заряжался от солнечных батарей, красиво расположенных на голове в виде фуражки, и на плечах, напоминая форменные пуговицы, погоны и аксельбанты. Не очень-то удобно я себя чувствовал в этой обертке - никаких запахов, да и тактильные ощущения притуплены, а больше всего мне не понравилось хождение в пленке по снегу – скользко. Впрочем, некоторые удобства, все же, были – обогащение организма водой и удаление таковой; вэб-камеры и навигатор, да так еще мелочи – веревки с крючками для лазанья по скалам, фонарик, сигнальная ракета – ничего особенного, никакого оружия. - Нам скоро возвращаться, - Кристо, наконец-то соизволил подойти ко мне, - как вы себя чувствуете? - Проголодался, - буркнул я. А сам подумал, что не наличие белковой пищи, а ее отсутствие вызывает агрессию. Я подкачал немного питательной жидкости в воду и сделал пару глотков. – Где они? Кристо взглянул на потолок, - возвращаются. Красиво, не правда ли? В другое время, я бы подумал, что капитан шутит, но я уже знал из лекции учителя, что потолок и стены в жилище покрывали светящиеся бактерии, которые начинали мягко флуорисцировать с наступлением сумерек. Бактерии реагировали на присутствие липси радужным сиянием, вот это сияние и заметил капитан в конце галереи. - Кочи на круче! Снежок на снегу! – сообщали нам липси-учителя подбегая, и снова, - Кочи на круче! - Та-а-ак! А почему он до сих пор на круче?– фальшиво-ласковым голосом заговорил я, выпрямляясь, - где ребенок, учителя хреновы? - Он вас боится! Боится! Боится… Кристо заглянул мне в лицо, выгнув дугой левую бровь, но меня уже было не остановить, – что же вы его домой не вернули? - Свобода воли! Никакого насилия! – возмущенно зачирикали учителя. - А поговорить? Объяснить дитю, что так, мол, и так? - Он адекватный! Коча умный и адекватный! Он самовыживаемый! – пытались мне доказать учителя. - Тьфу, - плюнул я, в сердцах, да только не учел, что у меня пред носом пленка и слюна потекла по подбородку. - Ночь на дворе, мороз, а вы в демократию играете! Капитан, хоть вы им скажите! - У меня были другие методы воспитания, - вдруг довольно высокомерно заявил Кристо. Что, голубая кровь не терпит примесей? А кого ты ожидал увидеть? Сказано тебе было, что он – липси, чего ж ты нос воротишь? - Хватит, я все понял, - гаркнул я, как на смотре, - хищники у вас есть? Отвечать, когда я спрашиваю! - Что он говорит? Что он сказал, - зачирикали липси особо высокими голосами, у меня аж в ушах зазвенело. - Декан интересуется, - (вот как, уже не супруг!) Кристо взялся переводить мой вопрос , - проживают ли на территории школы или на близлежащих территориях существа, способные питаться маленькими липси? - Ага, - подтвердил я, - и межпланетными дипломатами… Липси казались шокированными и совершенно замолкли, нашелся только Уду, - невозможно предположить, что липси кормят других существ детьми липси. А зоопарк хищников находится на островах, это другое полушарие… - Спасибо, понял, - отрапортовал я, - ну, все, я пошел. - Что вы задумали? – Кристо поднял на максимальную высоту обе брови, при этом его лицо оставалось невозмутимо-прекрасным. - Поговорить, - заверил я, и, чеканя шаг, направился к выходу. - Декан! – попробовал остановить меня Кристо, - капитан Зима!... - Полковник! – зло бросил я через плечо… Выписка из досье: «Агент Зима способен принимать нестандартные решения в экстремальных ситуациях. Коэффициент выживаемости агента в неземных условиях – выше нормы». *** - Ничего, - бурчал я себе под нос,- прадед в тайге на медведя ходил, белку в глаз бил, месяцами людей не видел, и ничего… - Собственно, чем это могло мне сейчас помочь, я не особо задумывался, просто так было спокойнее. Смеркалось. Вокруг расстилалась дикая местность. Вдали четко выступили пики гор, словно подсвеченные рассеянным светом. На небе высыпали звезды – целые пригоршни звезд! От школы, вдоль скалы, вела протоптанная тропа, которую быстро заносило снегом. Я направился туда, сверяясь со своим навигатором. По тропинке было идти несложно, пока она не скатилась вниз и не пошла петлять по устью замерзшего ручья. Мне пришлось хвататься за камни и раздвигать ветви колючего кустарника, но пленка все еще держалась, и я мысленно поблагодарил за это Кристо. - Кочи! Это я, Михаил! – я включил транслятор переводчика погромче, и его чириканье на языке липси гулко разносилось в каньоне. – Я только хочу поговорить. Мы издалека добирались к тебе, а толком не увиделись. Мне уже пора возвращаться на базу. Я только хочу поговорить с тобой. Если ты не захочешь, я не подойду к тебе близко, только дай знак, если ты где-то здесь! Так я пробирался по дну ущелья, поскальзываясь и оступаясь в слабом свете моего фонарика, не отрывая взгляда от следов на снегу, прислушиваясь ко всем шорохам. Пару раз мне померещился шум в кустах, но то оказались какие-то птицы. Тропинка вдруг поскакала по камням вверх и уперлась в островерхую скалу. В моих наушниках завибрировала кнопка вызова. - Декан слушает, - рявкнул я раздраженно, ведь на вызов тратилась драгоценная энергия, а на зарядку солнечным светом в ближайшие часы рассчитывать не приходилось. - Декан, вы в порядке? - Да, - ответил я коротко, - прошел ущелье до скалы. - В последний раз его видели там, – констатировал Кристо,- будьте внимательны: за скалой – обрыв. - Спасибо. Я… - но он отключился. Я уже остыл. Нет, мне не было холодно, я даже взмок, поднимаясь вгору. Мое раздражение прошло. Мне больно было видеть Кристо, разочарованным этим визитом. Мне было неспокойно на душе за Кочу, за его побег, я-то знал, что такое – убежать из школы. Мне казалось, я понимал малыша, его одиночество. Он был один – такой. У других были старшие братья, и связь с ними еще не остыла. Каждый из младших мог положиться на память старшего, на его жизненный опыт. А Кочи не мог, не повезло ему. Я должен был что-то с этим поделать, я и делал, что мог. - Знаешь, мы ведь знакомы, - продолжал я говорить с малышом, все еще надеясь, что он меня услышит, – то есть, мы были знакомы с Председателем. И Кристо знал его, и Соня, и ее дед, профессор Северцев. Ты познакомишься с ними заново, и увидишь – они замечательные. А в ответ – только снег поскрипывает под ногами. Вот и скала, и обрыв за ней. Вокруг ночь и только слабые очертания гор не дают мне поверить, что я снова завис где-то среди звезд. Под скалой – одинокое дерево, неизвестно как примостилось над обрывом. Дерево протянуло свои корявые ветки прямо над пропастью, и на конце ветвей завис внушительных размеров комок белого снега. Он ли? Выключаю фонарик, чтобы не светить ему в глаза и присаживаюсь на краю. При этом продолжаю говорить, как ни в чем ни бывало, - красиво у вас тут. Да, так о чем это я… Профессор Северцев придумал Снежинку - это такая межпланетная станция, по форме похожая на самую обычную снежинку - только станция-то в сотни раз больше! И вот на такой станции я познакомился с Председателем и с Кристо. Мои глаза начали потихоньку привыкать к темноте, но я все еще не различал в комке снега, болтающемся над черным провалом признаков живого существа. Возможно, я ошибался, и Кочи был где-то здесь рядом, только не показывался. Черт, придется включить прибор ночного видения, хоть и жрет он энергию нещадно. Ну, хоть на несколько секунд! Все, это он! Что он делает ночью над пропастью? Меня боится? - Да… Председатель очень помог мне, прежде чем… с ним случилось плохое. Это была Эйя. Но я не сразу понял. Извини, она осталась безнаказанной, потому, что нам надо было скорее везти тебя сюда. Понимаешь? У нас не было выбора. Но, самое главное, что ты жив, верно? И я этому чертовски рад, то есть очень рад. И Кристо тоже очень рад. Налетел порыв ветра, и комок снега на конце ветки принялся раскачиваться, как сумасшедший. - Кочи, мне почему-то кажется, что тебе там не очень удобно?- решился я закинуть удочку. – Я буду рад, если ты захочешь пересесть в другое место... более устойчивое. Ну, нет, так нет! Свобода воли... и все такое! В середине комка я различил слабое движение и наклонился, чтобы лучше его рассмотреть. Камушек из-под моей ноги покатился вниз, а я - за ним. Йоханый бабай! Съехал я довольно удачно – успел ухватиться за ветку злополучного дерева и уже через мгновение оседлал корень. Кочи испуганно пискнул, а я крикнул ему «все в порядке» и, кажется, он успокоился. Я включил прибор ночного видения еще раз, ругая себя в душе за неэкономность. То, что я увидел, чуть не выбило у меня почву, то есть, корень из-под ног: Кочи протягивал мне свою ручку, неестественно изогнутую выше запястья, а сам болтался, как лист на ветру, цепляясь тремя оставшимися конечностями за проклятущую ветку. Я продолжал разговаривать с ним, надеюсь, спокойным голосом, лихорадочно нажимая кнопку вызова Кристо, но связи почему-то не было. Думаете, полковники никогда не боятся? А вот и нет! У меня екало все внутри при каждом порыве ветра, когда ветка начинала дрожать и раскачиваться. Вдобавок я чертовски замерз, верно, повредил пленку, когда сверзнулся вниз. - Да, Кристо замечательный! Я уже говорил тебе об этом? Хоть всю вселенную обойди – такого не встретишь. И Соня, она хороший друг. А у Сони ведь Машка есть! Вот бы вы подружились! Представляешь, она меньше тебя… Я все пытался забросить за спину лонжу, такой крючок на веревке, да он не хотел лететь туда, куда надо – ветер мешал. Сигнальную ракету выпустить? Кто ее увидит? Только перепугаю малыша до смерти… Малыш, ты ведь сейчас пропасти под тобой боишься больше, чем меня, а?… - Ты вот что, Кочи… - попросил я, не особо надеясь на понимание, - давай-ка, ползи сюда, я тебя подсажу наверх… К моему удивлению, Кочи старательно попятился назад, но не очень успешно – ветка затрещала под ним и он снова замер на полпути. - Я не могу до тебя достать, - объяснял я ему, - постарайся еще чуток. Пока я окончательно не замерз. Мне бы только успеть тебя вытащить, глупыш, иначе... контакт с липси накроется медным тазом. Себя бы вытащить – тоже неплохо, как раз то, что доктор прописал. Но себя я, кажется, не успею… Глупо было замерзать на этом треклятом суку. Даже не верилось, что я так вляпался. - Малыш, - снова позвал я, - ты должен выжить, понимаешь? Очень тебя прошу. Губы уже не слушались, ужасно хотелось спать, кажется, я только на секунду прикрыл глаза, а открыть их уже не было сил. «Не спи – замерзнешь» одернул я себя и вдруг увидел прямо перед собой пушистое облако. Облако все надвигалось на меня, пока я не зарылся в него с головой, все еще плохо соображая, но постепенно отогреваясь. - Кочи? Малыш все-таки добрался до меня и обнял, вернее, накрыл собою. - Кто кого здесь спасает? – улыбнулся я ему. - Я не помешаю? - раздался откуда-то снизу голос Кристо. - Ну вот, снова что-то мерещится… - я попробовал освободиться из пушистых объятий и посмотреть, что же это вызвало мою странную галлюцинацию. Прямо под нами парил в воздухе мой супруг в позе мадам Помпадур. Я потряс головой – чудное видение не исчезло. Наоборот, приблизилось настолько, что стала видна платформа, на которой видение возлежало. - Я прошу прощения, что отвлекаю вас от семейной идиллии, но вам не кажется, что ребенку следует быть в своей постели в столь поздний час? – строгим голосом осведомился Кристо. У меня отлегло от сердца, и я уже уверенно сказал, - Кочи, это Кристо, он спасет нас. *** - Я переживаю, а вы здесь обнимаетесь! – Кристо не спешил нас спасать. - Мы висим! – возмутился я. Кристо полетал вокруг нас и смилостивился, - сможете перебраться на платформу? - А есть варианты? – юмор подвешенного на суку. Когда-нибудь я, и впрямь, посмеюсь над этим, очень надеюсь. - Липси будут здесь через десять минут. Надеюсь, они вытащат его. А вы перебирайтесь ко мне, я отвезу вас домой. - Вы это серьезно? Я Кочу не оставлю. Кристо поднялся повыше и посветил фонариком, - м-м-да, это вы оттуда… сюда? И не по собственному желанию, я полагаю? Вы там ничего себе не повредили? - У Кочи, кажется, сломана рука... Ау меня пленка порвалась. - Что? Пленка?! И вы молчали?.. – Кристо сделал вираж над нами, попробовал зайти сбоку, но остановился на первоначальном варианте, и снова завис прямо под нами, - прыгайте и… подушку свою забирайте. Я нащупал корень покрепче, уцепился за него и заглянул вниз. Платформа зависла под нами на расстоянии никак не меньше двух метров. Для меня это – ерунда, а вот для Кочи? - Кочи, - я попытался найти в этой полутьме глаза малыша. Он смотрел на меня без всякого страха, скорее, с любопытством, - мы обвяжемся веревками и я спущу вниз сначала тебя, затем спущусь сам. Не бойся, я буду держать тебя, а веревка не даст тебе упасть. Я подтянул свою лонжу, и малыш позволил мне обвязать его веревкой, конец которой был пристегнут ко мне. Я кое-как перевалился и свесил ноги по одну сторону корня, малыш оказался с другой стороны. Я держал его здоровую руку, пока спускал вниз и не заметил особых признаков страха. Он вел себя довольно спокойно, пока не спустился на платформу, но тут он уже уперся и ни за что не позволил Кристо отвязать себя от меня. Мне пришлось подтянуться и спрыгнуть с той же стороны. - Мы должны отвезти его в школу, - это было первое, что я сказал, когда благополучно оказался на платформе. Кристо молча обследовал мой пленочный скафандр, молча залепил дырку какой-то гадостью, от чего моя спина стала немилосердно чесаться, затем поднял платфрму над ущельем и двинулся к базе. - Мы не можем так поступить, - я подал голос из моей пушистой «подушки». - Извините, я не могу себе позволить привезти на базу ваш хладный труп, – любезно отозвался Кристо, - а вы непременно, обязательно им станете в любом другом варианте, кроме мной предложенного. - Будет скандал с Липси, если мы не вернем малыша, - напомнил я ему. - Если бы ни вы, они бы собирали своего липси по кусочкам, порционно… мелкой крошкой?, – бесстрастно заметил Кристо. - Если бы не вы, мы бы оба… - у меня перехватило горло, только сейчас я вполне прочувствовал, что могло бы случиться. Какое-то время мы молчали. Платформа снизилась до уровня долины, и стало теплее. Я выбрался постепенно из объятий моего пушистого спасителя, и он привалился рядом со мной, опираясь на здоровую руку и аккуратно скрестив ножки. Мне было еще трудно судить о его росте, но он был мал, особенно для липси. Его белый, пушистый мех сначала показался мне беспорядочно испачканным фиолетовыми чернилами, но в лунном свете я заметил знаменитые полоски липси, что расходились темными узорами от спины к груди. Кристо все еще держался стороной. Мне было трудно разглядеть его лицо в свете полной луны, но его напряженность спала, плечи расслабились, он то и дело поглядывал на нас и, кажется, улыбался. Наконец, он подошел и обратился ко мне, - Не будете ли вы столь любезны, попросить вашего подопечного показать мне его руку. Кажется, вы упоминали, что его рука сломана? - Почему вы не поговорите с ним? – мне было досадно, что Кристо, обычно деликатнейшее существо, вел себя с Кочи как… просто не знаю кто. Я этого не ожидал. - Я говорю с вами, потому, что вы его опекаете, – Кристо презрительно покривил уголки губ. – А он… вряд ли меня понимает. - Он понимает, - так же презрительно процедил сквозь зубы малыш и отвернулся. - Нашла коса на камень, - констатировал я.