Проект Манхэттен

Темную комнату наполняет тихая музыка, разливаясь мелодичной волной, она словно окутывает Стива, помогая отвлечься. Брюс всегда говорит, что музыка помогает во многом, в том числе с тем, чтобы бороться с Халком. Роджерс не уверен, что это ему поможет, но, вроде как, это довольно хороший способ скоротать время. Стивен подпевает. Через большие окна виден город, который светится в ночи. Огни отражаются в гладкости стёкол, попадают на стены. Где-то за дверью слышится, как Наташа и Баки снова о чём-то спорят. Роджерс закрывает глаза, считает до десяти, сосредотачиваясь на неприятных покалываниях, пытаясь тем самым вызвать их, как учил Брюс. Не получается. Вспоминаются слова Баки: “Ты правда думаешь, что в этом есть смысл?”, и Стив задумывается. Он уже и сам не знает, можно ли обуздать то, чего у него никогда не было, сможет ли он с этим справиться. Ещё раз попробовав вернуть ощущения, Стивен глубоко вдыхает, широко раскрывая глаза. Это воспринимается тяжело, с каким-то отчаянием, которое в обычной жизни ему не знакомо. Секунда за секундой, мысль за мыслью вплетается в тугую веревку, прочную и толстую, которую не по силам разорвать даже Капитану Америке. Ещё, кажется, Брюс говорил о том, что можно контролировать человека хорошими воспоминаниями, и, наверное, эту часть Стива, что периодически бунтует, вполне можно подкармливать таковыми. Не выдерживая, он уходит на кухню, варит кофе и делает сэндвичи на всех. Изумленный Баки что-то бурчит, но замолкает, завидев Наташу. Стив полон решимости и это именно та черта его характера, которая всегда придает уверенности. Самому Стиву, когда он решает какое действие должно быть следующим; Баки, когда он думает о том, стоит ли пригласить Наташу на свидание; Наташе, когда она, проходя мимо Барнса, думает о том, стоит ли ему улыбнуться.

***

— Я опять выиграл, — голосит Клинт, пробегая голышом по крыше. — Как наивно, — закатывает глаза Наташа, когда он, весь замерзший забегает в дом, бросаясь к теплому покрывалу и закутывается. — Вечно у тебя такие идиотские желания, Романова, — бурчит он. — Это вообще-то Стив придумал, — сдает друга девушка, предлагая Бартону чашку какао. Стив смеется, видя замешательство на лице Клинта, и пожимает плечами, когда тот бросает в его сторону наигранный злой взгляд. В этой атмосфере всё кажется до ужаса нормальным, прежним. Словно ничего не меняется, никогда не менялось. Роджерс отпивает из стакана лимонад, наблюдая за тем, как Наташа раздает карты, снова. В сумме, это уже пятый раз за вечер, и лучше бы все прекратить, чтобы не перейти границы. В играх на желания важно вовремя остановиться. Они снова семья. И плевать, что Стив нестабилен, что Тони уже три недели как пропал вместе с Питером, а Говард, который должен быть где-то в прошлом, играет с ними в карты, пьёт любимый виски Старка младшего и громко смеется. Настолько хорошо, настолько комфортно, хоть и чертовски одиноко, но по-домашнему тепло и уютно. В такие минуты Стив думает о том, что способен прожить без войны, найти свое место в этом мире, ведь есть вещи, которые он умеет делать довольно неплохо, да и всему можно научиться, упущенное - наверстать, неувиденное - рассмотреть до мелких деталей. — Твоя очередь, Кэп, — говорит Клинт, привлекая внимание; Стив словно скидывает с себя оцепенение, встряхивается, смотря на карты. — Все хорошо? — спрашивает сидящий рядом Джеймс. Роджерс кивает, выкидывая перед Клинтом две десятки красных мастей. — Это ведь не приступ, правда? Ты обещал не скрывать их от нас больше, никогда. — Джим, — склонив голову на бок, Наташа смотрит на него с укором. — Прекрати. Стив ухмыляется. Где-то за его спиной, в темном небе падает яркая звезда, и, возможно, именно в этот момент, он загадывает очередное желание.

***

Тони думалось, что проход сквозь время и пространство будет куда более интересным, но на деле, это не больше, чем “дверь”, открывающаяся и закрывающаяся. Они стоят рядом с порталом, наблюдая за тем, как он уменьшается. — Интересно, где мы? — спрашивает Питер, осматривая открывшийся вид на темный город. — Надеюсь, недалеко от Нью-Йорка, — бурчит Тони, кутаясь не в самую теплую кофту, которую он додумался забрать из прошлого. — И что где-то в две тысячи пятнадцатом. Паркер пожимает плечами, пытаясь поймать сеть на коммуникаторе, которым они пользовались для связи между собой в маленьком доме. — А ты думаешь, эта штука с лазером сработает? — спрашивает Питер, продолжая махать прибором. — Ага, — серьезно говорит Тони, наблюдая за небольшим кольцом голубого света. — Останется дыра в стене, ерунда. Вдалеке виднеется небольшой домик, приглашение в город и вполне освещенная дорога. Питер собирает по карманам мелочь, предлагая зайти куда-нибудь, где можно поесть. Кофе теплый и ужасно вкусный, но, кажется, это лишь очередной удар по желудку. Тони не отчаивается, он наслаждается им, а заодно и сэндвичем с сыром и салатом. По старому телевизору, что висит под самым потолком, показывают забавные видео с животными, но это совсем не красит богом забытое место. Он слышит, как кто-то за его спиной шепчется. — Они узнали тебя, — тихо говорит Паркер. — И еще, они похожи на уличных бандитов. — Вся надежда на тебя, моё юное дарование, — скалится Старк. — Думаешь, я их напугаю, если проползу по стене? — шутит Питер, очень неудачно, как думает Тони, но вслух эту мысль не озвучивает. Подозрения оказываются ложными, и пара громил уходит. Дискомфорт остается, но становится как-то проще, легче думать, как добраться до Нью-Йорка. — А как мы вообще оказались в прошлом? — интересуется Питер; Тони кажется странным, что раньше он не задавался подобным вопросом. — В смысле, я помню толчок, помню, как ты налетел на меня спиной, и вообще чудо, что не приземлился на меня… Но кто толкнул тебя, Тони? — Никто не должен узнать, — отвечает Тони. Достав карандаш, который был при нём всё это время, он выцарапывает на салфетке имя. Питер не читает его вслух. Лишь в глазах отображается непонимание-недоверие. — Ты прав, никто не поверит.

***

— Мистер Роджерс, звонит директор Коулсон, — Джарвис отвлекает Стива от рисования; он рисует Тони, словно таким образом успокаивает себя тем, что всё ещё его помнит и ждет. Зима заканчивается, снег тает, каждый день исчезая с открытых поверхностей. Этот факт пугает Стива, потому что в такие моменты он моментально осознает, что Тони пропал намного раньше, чем кажется. Что случилось это не два дня назад, и даже не неделю. Месяц пролетает слишком быстро, катастрофически. И Стив понимает, что они не ищут Тони, а просто ждут, когда он объявится. Баки заставляет Стива тренироваться, обуздать свою силу, а Говард, узнав о том, что произошло с Роджерсом, вспоминает, как когда-то, когда Зола стал сотрудничать с ними, они совместно работали над проектом, который потом закрыли из-за опытов над людьми. После этих слов Брюс подсовывает ему папку с “Манхэттеном”. — Соедини, — командует Стив. Он разминает пальцы, когда перед глазами вспыхивает экран. Все эти старковские штучки с галлограмамми где попало его немного раздражают. — Капитан Роджерс, — говорит Коулсон, — была вспышка энергии. Характеристики излучения необычные. — Тони? — Там глухая деревушка, и, как вы понимаете, никаких камер, только люди, — он отводит взгляд на какие-то бумаги, что-то кричит агентам, кажется, по работе. — Простите. Несколько человек подтвердили, что видели мужчину и молодого человека, они пили кофе в местной забегаловке. Вчера. — Мне нужно туда, срочно, — тараторит Стив. — Фил, дайте мне джет, пожалуйста. Я возьму с собой Наташу, мы заберем их. — К сожалению, не могу, Капитан Роджерс, — у Стива округляются глаза, морщинка между бровями становится четче, он хмурится, непонимающе с раздражением стонет, пряча руки под стол, сжимая их между коленями, чувствуя подкатывающуюся волну покалываний. — Вы прекрасно знаете выше стоящих. — Чёртова бюрократия, чтоб её, — Кэп пытается сосредоточиться на эмоциях, на чувствах, переиграть сам себя. — Наши агенты уже там, Капитан. — Сообщите мне, как что-нибудь узнаете. — Непременно. Коулсон отключается. Стив смотрит на пустую стену, долго и упорно, а потом переводит взгляд на подрагивающие пальцы, припертые к друг другу коленями. Чувства обостряются, боль словно просачивается под кожей, стремясь захватить всё тело. — Тони, забери меня домой. Тони. — Золотце? — Забери домой, пожалуйста. — Мы дома. Тише. Глаза мутнеют, но Стив знает, что справится. Он должен. “Сосредоточься”, — говорит он сам себе, — “На хорошем, счастливом моменте”, — словно подбадривая, шепчет он. Джарвис предлагает помощь, замечая незначительное изменение температуры тела. Но Стиву это не нужно. Он не сдается, он сможет.

***

— Ты это видишь? — спрашивает Старк. Он морщится от холода, который пробирается по всему телу. — Не думал, что люди всё еще смотрят такое дерьмо. Тони смотрит в окна дома, расположенного напротив. В каждом из таких окон наблюдаются разные картины. В одном, например, дружная семья играет в Монополию, в другом - одинокий парень играет на гитаре. Наблюдение за другими людьми обычно не интересует Старка, но сейчас это единственное, на что можно отвлечься. — Хватит уже подглядывать в соседние окна, — недовольничает Паркер. — Да и это же кабельное телевидение. Что ты от него ожидал? Питер бродит по темному чердаку, ёжится, постоянно трет руками локти. Конечно, дерьмовый метод, чтобы греться, но все-таки лучше, чем ничего. Он заделывает несколько дырок паутиной, какую-то часть - старыми досками. Тони же продолжает смотреть в окна, даже не думая помогать Паркеру. — Перемещения во времени на тебя плохо влияют, — бурчит Питер, заделывая щели. — А я и так извел почти всю паутину. — Не ворчи, как старуха, — Энтони улыбается, поворачиваясь, ехидно скалится. — У тебя не было плана, так что... сам виноват. — У меня был план. Самый лучший план в мире. Но у тебя, кажется, развилась паранойя! — чуть повысив голос, сказал Паркер. И, заметив, как Тони злится, добавил: — Давай, накажи меня, мамочка. Поставь в угол. — Не истери, девочка моя. — Я просто хочу в теплое помещение и горячей еды, а ты считаешь, что позвонить домой глупая затея. — Просто потерпи. Мы не можем просто взять и позвонить, пока точно не узнаем куда мы попали. Старк отворачивается, а Питер, садясь на старый ящик, закатывает глаза, складывая руки на груди.

***

Говард что-то второпях записывает. Он пишет быстро, мелко, почти неразборчиво. Эти записи выглядят иначе, чем те, что Брюс находил в архивах. Это не те аккуратные, разложенные по полочкам формулы, это записи, что так неожиданно сваливаются на голову ученых-гениев, в которых важно не потерять мысль. Небрежные росчерки на бумаге превращаются в вычисленные интегралы. Говард вчитывается и считает одновременно. — Кто продолжил эти исследования? — спрашивает Старк, отвлекаясь от листов. — Скорее всего, Гидра, — Беннер поправляет очки, недоверчиво смотря на Говарда; тот не меняется в лице, убирает с лица волосы, вновь возвращаясь к записям. — Их ученые - дураки, — чуть улыбаясь, говорит он, указывая на одну из формул. — Либо все ошибки, что здесь есть, сделаны специально. Например, вот тут, — Говард быстро перелистывает, находя нужную страницу, — я специально сделал ошибку. Видите, доктор? Судя по дальнейшим записям, они этого не поняли. — И всё-таки в чём суть этого проекта? — Суть, — усмехается Говард; он кладет ручку в сторону, расправляет спину, и, сложив руки, продолжает: — Суть… в переселении. Перенос разума из одной головы в другую, попросту говоря. Разума, силы, сверхспособности. В конце пятидесятых Щ.И.Т. поймал одного молодого человека, который чуть не снес Эмпайр-стейт-билдинг одним прикосновением. Тогда мы “выкачали” это из него. И с тех пор пытались вживить эту способность кому-нибудь. — Хотите сказать, что в Стива что-то… вживили? — Да. Я думаю, что это так. Понимаете, доктор Беннер, после смерти Эрскина все военные ученые пытались расшифровать формулу его сыворотки. Волей случая, я принял участие в исследованиях крови Стива Роджерса и украл один из лабораторных образцов. Никаких предпосылок в его ДНК для развития иной суперспособности не было. Даже сейчас вы не можете обнаружить ген, ответственный за это, ведь так? — Брюс, увлеченный рассказом, мягко кивает. — Потому что эта способность живёт отдельно от Стива, не оставляя никаких следов. Это благодаря мне, кстати, — Говард улыбается, показывая на одну из формул. — Но зачем? — Хотели выкачать его силу, избавиться от него, но из-за ошибок и невнимательности всё вышло иначе и чья-то способность перешла к нему. Беннер, удивленно сморгнув, чешет затылок, осмысляя слова, сказанные Говардом. — Нам нужно сказать ему об этом? — Пока не стоит. Пожимая плечами, Брюс обходит стол, встает рядом со Старком, читая записи. “Есть новости”, — пишет Наташа Джеймсу, стоя под дверью лаборатории.

***

Небо над Нью-Йорком темнеет, город накрывает дождем, сильным ливнем, выбивающим грубый ритм по асфальту и крышам. В спортивном зале дождя не слышно, да и вообще не слышно ничего, ни единого лишнего звука. Джеймсу кажется, что это лучшее место для разговора по душам. — Тридцать пять, тридцать шесть… — Зачем ты это делаешь? — спрашивает Наташа. — Так лучше думается, — говорит Джеймс, снова опускаясь на спину, — тридцать семь. — Ты даже не напрягаешься, какой в этом смысл. — Сорок три, сорок четыре… — Да прекрати ты уже! Мы должны сказать ему об этом, Джим. Это серьезные вещи, и Стив может быть совсем не готов к последствиям. Баки, поднявшись, замирает, глядя на раздраженную Наташу. Он видит усталость на её лице, читает отчаянность. Глаза, в обычные дни яркие, блекнут с каждой минутой. Непривычно растрепанные волосы немного пушатся, что в общем-то делает Наташу милее, чем она есть на самом деле. — Стив не хочет меня слушать, и ты сама видела, — говорит Джеймс; он хлопает по пустому месту на полу рядом с собой, приглашая Наташу сесть; она принимает приглашение. — Мне тоже не нравится, что они разрешают Говарду копаться во всем этом, потому что он тот еще идиот. Абсолютно неконтролируемый гений. — И, кажется, мы единственные, кто это понимает, — Романова ласково улыбается, с её лица уходит вся злость, которая была поначалу. — Стив слишком верит Старку, потому что не жил с ним в те дни, когда Тони был маленьким, — Барнс качает головой, — да и кажется, что Тони он искать не собирается. Он думает, что Говард поможет. Он же такой же гений, как и Тони. Ну, ты знаешь, все эти праведные речи Капитана Америки, — грустно улыбается Баки. — А Говард скорее всего хочет утащить Стива с собой. Наташа хмыкает, опуская взгляд в пол. Ей кажется, что Джеймс говорит её мыслями. То, что она не раз прокручивала в голове, пытаясь понять, что происходит, воспринимается больно; она думает о том, что нужно что-то делать, менять ситуацию, взять под свой контроль. Теперь эти догадки становятся уверенней, устойчивей, обретают форму с прочным, укрепленным фундаментом, и, возможно, даже могут быть подтверждены фактами. В то, что Стив сдался - поверить невозможно. А в то, что Стив ждёт помощи хорошего друга - реально происходящее событие. Джеймс безнадежно улыбается, кривя губами. — Ты думаешь, это из-за его приступов? — нарушает недолгую тишину Наташа. — Ну… то есть, в былые дни Стив объехал бы весь мир… — Он боится, — соглашается Барнс. — Боится, что ранит кого-нибудь. Или не сможет справиться с задачей. И, возможно, с этой, как ты сказала, суперспособностью, ему досталось что-то ещё. — Мы должны ему помочь? Баки задумывается, на секунду, как кажется ему; Наташа ощущает это время совсем иначе. Она наблюдает за тем, как меняется его лицо; как он хмурится и одновременно пытается улыбаться. — Джим? — тихо шепчет Наташа, но тот не отзывается. — Джим, — повторяет она, и, не получив отклика, приобнимает его, касаясь губами щеки. Она целует его ещё раз, чуть ближе к линии губ, и ухмыляется, видя его озадаченный вид. — Бартон меня убьет, — говорит Джеймс, касаясь губами её подбородка. — Пойдем, — Наташа тянет его за руку; Баки пытается разглядеть искру в ее хитрых озорных глазах. — Потренируемся как настоящие солдаты.

***

Стив просыпается от резкого шума. Грохочет так, словно Тони снова устроил салют над Старк Тауэр. Он потирает глаза, поднимаясь, тянется. Пару секунд спустя в комнату врываются Баки и Клинт. — Поднимайся, у нас там апокалипсис, — говорит Барнс, жестами прося его быть порасторопнее. — Что случилось? — сонно спрашивает Стив. — Гидра вернулась.