Ураганные каникулы

К Хьюге Нейджи рано поутру пришли гости… Почему большая часть людей встречает день так одинаково? Сначала просыпаются, потом… Так вот, этим утром Нейджи сначала поднялся. А потом уже всё остальное. И лишь когда отворилась дверь, являя его незваным пришельцам во всей красе, Хьюга начал просыпаться. А проснувшись, вдруг обнаружил, в чём стоит перед честным народом… Да в том же, в чём завалился спать накануне вечером! А то и ночью. Да не имело уже значения, когда… Главное, что на нём была какая-то бабская ночная сорочка… Ну то есть женская. Ну, то есть, то короткое, бесстыжее, что они (женщины то есть) надевают под свою нормальную одежду, чем время от времени соблазняют потерявших мозги и бдительность парней, в чём даже спят иногда… а как называют – совсем из головы вон. Представьте, стоит он в ЭТОМ (ну том, которое «непомню название») мини-безобразии до середин… хм, бедра – хорошо хоть не прозрачном! Волосы растрёпаны, потёки туши под глазами, помада размазалась вокруг рта. Представили? Вот и Хьюга-несчастный-Нейджи представил. Точнее, вспомнил основную часть, глядя на круглые, как блюдца, глаза своих визави, на их отпавшие челюсти (остальное подскажет зеркало чуть позже). Хорошо хоть не завизжал дурным голосом и не бросился прикрываться руками, как истеричная скромница. Он просто ломанул обратно в дом, не озаботившись ни закрыванием дверей, ни оставшейся на пороге компанией. То есть, не пригласил войти. Но и не вышвырнул. Шибуки переглянулся с остальными парнями – и не только парнями – и первым шагнул под сень жилища Нейджи. Никто его не остановил. Шибуки старался не думать о том, что из этого дома, возможно, его уже вынесут по кускам. И небезосновательно надеялся на штук пятнадцать-двадцать звякающих в сумках волшебных пузырей, которые гости притаранили с собой. Шино не зря был умным. Даже в состоянии хронической головной боли и временной посталкогольной смерти мозга. Утрамбовав своего… нового, он уселся на унитаз и задумался над тем, что могло произойти. Но ни спустя два, ни спустя три, ни даже четыре часа спустя так и не нашёл решения. Видимо, кто-то из них – или кто-то НА них – использовал запрещённую сложную технику. Поэтому они оказались в шкурах друг друга. В том, что это не хенге, жуколюб успел убедиться. Даже не один раз. У него чуть запор не случился от попыток снять злополучную технику всеми известными – и даже парочкой собственного изобретения – способами. Но его внешность и внешность Канкуро какой была с утра, такой и осталось. А упрямый шатен… то есть, бывший шатен даже в холодной воде наотрез отказывался просыпаться. Сидение на унитазе оказывало стимулирующее воздействие на мозг. Уже не так сильно болела голова и не так сильно хотелось убиться (а ведь хотелось! – всего несколько часов назад). Даже вспомнилось, куда он спрятал заначку, когда в прошлый раз набухался с Кибой. Вспомнил, что оставлял на Акамару какого-то полезного жучка, для приведение в порядок его вечно лохматой шкуры. То есть шкура начала тогда лысеть и портиться, шерсть секлась и выпадала огромными клоками, даже перхоть началась… И каких только шампуней Киба тогда не перепробовал! Даже повёлся на рекламу (в которой сам же и снимался вместе со своей махиной мохнатой, демонстрируя, какой мягкой и шелковистой становится… собачья шкура от применения этого «шедевра» - и на себе тоже демонстрируя, на своей изрядно отросшей шевелюре) и купил упаковку собачьего Пантин-Шмонтина. Шмонтин, конечно же, не момог. Зато жучок Шино пригодился. Ещё полмесяца короткошёрстный Акамару ходил, как нестриженный рокер. Потом Инузуки его подстригли, наделали поясов из пёсьей шерсти и сколотили на этом бизнесе небольшое состояние. Вспомнил, что проспорил тому же Кибе пузырь… и попытался об этом снова забыть. В процессе вспомнил, что сам Киба ему три пузыря должен, ну а Кибе – ещё полдеревни минимум, включая Наруто и Канку… - АААА!!! – суновец подпрыгнул, выскакивая из уже нагревшейся воды, и расширенным безумным взглядом принялся шарить вокруг. Никого рядом не увидел и даже слегка успокоился. - Нифига себе глюки, - проворчал он себе под нос. И приготовился вылезти из корыта, которое тут по недоразумению называли ванной. - Нифига не глюки, - флегматично отозвались откуда-то со стороны, извне зоны видимости. Кажется, его собственным голосом. Извернувшись, как гуттаперчевый мальчик, он уставился на своё собственное тело в круглых солнечных очках. Коротко икнул, успел подумать, что допился до чёртиков… И опять рухнул досыпать (то есть, в обморок, если кто опять не понял). Шино выволок его из ванны, уложил на кровать, сел рядом и, не одеваясь, даже не вспомнив про то, что голый, задумался над тем… А где он, собственно, находится-то? В чьей квартире… доме? И как скоро их отсюда будут выставлять, если они, к примеру, в гостинице? Шион снился очень странный, очень яркий и приятный сон о том, как она трахалась с незнакомцем. Раньше у неё никакого сексуального опыта не было, да и таких реалистичных сновидений тоже. Она словно бы наяву касалась горячей шероховатой коже, чей-то язык порхал в её истекающей соками уютной пещерке. Это было так внове и так потрясающе, что она не просто не могла остановить себя – она жаждала большего, умоляла о большем. Не вслух, конечно – движениями, жестами, вздохами… Когда-то она думала, что сделает такое только с Наруто. Но… ведь это был всего лишь сон. Так что ничего странного не случилось. Это всего лишь тот странный порошок, который дала ей Хината, который нужно было высыпать под язык и проглотить, не запивая. Из-за этой штуки у неё таки развратные видения. Никогда она больше не возьмёт у Хьюги наркотик… Шион решила, что вообще завяжет. Решила после того, как проснулась. А во время сна ей было по барабану, что виновато, что происходит и происходит ли на самом деле. Ей было хорошо, всё остальное пофигу! Девушка прогибалась под умелыми сильными пальцами, танцевала на мощном члене, раз за разом поглощая его в себя, затягивая так глубоко, насколько это возможно и ощущая себя переполненной и счастливой. Её тело двигалось само по себе, звенящее от возбуждения, требующее всё новых и новых ласк. Порочное удовольствие бурлило в её венах. Шион стонала, не сдерживая голос, позволяя своему телу делать то, что оно хочет. И яркие бусины слёз выступали на её глазах. Но никто их не видел. Было слишком темно, чтобы разглядеть струящийся по щекам жемчуг. А сама жрица ничего не замечала. Она упивалась танцем плоти, жаром и полнотой глубоко внутри, пульсацией члена в распечатанном лоне, прикосновением чужих пальцев к её налитой зудящей груди с остренькими сосками. Сладкими укусами до боли твёрдых сосков… Эта ночь была самой лучшей в её жизни. И горячая струя, хлынувшая внутрь, ощущалась так будоражаще-приятно. Шион кончила несколько раз за ночь. И ощутила в себе несколько сильных выплесков. Она переполнилась ещё сильней, восторг стал почти непереносимым. Она оперлась ладошками на грудь любовника, и, вздрагивая, подпрыгивала на его бёдрах, негромко всхлипывая и чувствуя – ещё немного и её просто разорвёт, всё, что внутри неё, перехлынет грань и затопит всё вокруг. Она ощущала себя рекой, готовой к разливу, озером, в котором слишком много воды, тучей за миг до ливня. И невообразимый кайф качал её на волнах, вздымая всё выше и выше. А потом что-то лопнуло внутри. Тучка разразилась дождём. Озеро поднялось, заливая всё вокруг, река вышла из берегов… Бёдра девушки судорожно трепетали, по ним струилось терпко пахнущая прозрачная влага. Член внутри ещё несколько раз дёргался, выстреливая последний раз, и обмяк, выскользнул. А следом за ним полилась по бёдрам и кончина – густыми быстро стынущими потоками. Блондинка проснулась в комнате Хинаты, в той же самой позе, в которой заснула. Всё тело странно болело и в то же время было до дрожи… удовлетворено? Сладкая истома царила в ней. Шион потянулась и села, широко зевая. Всё-таки у неё был отличный сон. А может, и не сон вовсе? Киба с Ино вовсе не надирались от горя. Они пока ещё не знали, что есть повод надираться, не чувствовали себя преданными и брошенными. Да их пока никто и не бросил – всё было ещё впереди. Они ещё не знали, где, с кем, развлекаются их половинки. Эти двое считали себя прочно и навсегда счастливыми. А вот похмелиться им было просто необходимо. В компании друг друга, почему бы и нет? Раз не было другой компании. Сакура куда-то слиняла ещё утром, а до того выглядела мрачнее тучи. Мей Чен утёк на ту сторону пляжа, где что-то строили и очень толпились. Ни Инузуку, ни Яманаку туда не тянула. Хотелось просто посидеть, хряпнуть по бутылочке и хорошенько этим хряпаньем подлечиться. Ино рассказывала Кибе все свои беды начиная с детского сада. Киба делился тем же. В общем, они неплохо проводили время. И тут появился Зецу… Бывший кустик искал своего соратника по Акацукам, а теперь ещё и пляжному отдыху. Но Какузу точно сквозь землю провалился, найти его было так же нереально, как запустить Узумаки в космос при помощи… кишечных газов. Зато отыскались две мирно надирающихся личности, одна из которых человеко-зелень чуть не расплющила совсем недавно. - Третьим будешь? – икнув, предложила летучая блондинка, явно его не узнав. Её собутыльник уже наливал в пустой гранёный стакан – оба бухарика надирались прямо из горла. Какой Акацуки откажется от халявной выпивки? Тем более с девушкой, которая ему вроде как немного понравилась? Зецу кивнул, сел рядом, взялся за стакан. И тут же поперхнулся жутко крепкой самогонкой. Ино подтолкнула ему тарелку с маринованными огурцами. И пьянка возобновилась с новым размахом. - Заходи, чего ты там толпишься? Наруто, украдкой наблюдающий за Учихой, робко шагнул… тфу ты, шагнула из своего убежища, разглядывая стоящую под струями душа обнажённую… Да, братцы-шаринганцы всё-таки решили оставить «маскировку» ещё ненадолго. Итачи с Деем ушли на прогулку (Хидан и Сасори, кстати, тоже)… Нару и Сасу остались вдвоём. Но тоже к вечеру собирались прогуляться. Саске-Аска, как уже всем стало понятно, принимала душ. Наруто шпионил, как всегда нелепо и неуклюже… А, впрочем, самая виртуальная слежка не помогла бы – черноволосый мститель… то есть, мстительница черноволосая непременно его бы засекла. - Почему ты себе грудь такую маленькую сделал? – напуская на себя независимо-идиотский вид, Узумаки шагнул…а к нему. – Думаешь, это сексуально? - А ты думаешь, твои семимильные дойки – сексуально, - брюнеткак коварно ухватил его за грудь, сминая и тиская. Наруто негромко вскрикнула и потянула к ней руки, накрывая небольшую, но упругую грудь с торчащими бусинками сосков. Девчонки вроде бы и дрались, а вроде и ласкали друг друга, постепенно возбуждаясь ещё сильней. Вдруг Саске притянула к себе блондинку, вжимаясь своей грудью в её, так, что притиснутые соски тёрлись и слегка зудели. - Вот как меряются настоящие девчонки, - со смехом выкрикнула она. - Учиха, - зарделась как маков цвет бесстыжая обычно Нарутка. – Ты ещё больший извращенец, чем Извратник-сенсей… Не думал, что ты подглядываешь за девчонками в бане. Саске-Аска поцеловал его в глупый лоб, заставив заткнуться. - Тебе действительно нравится большая грудь? – пробормотало разомлевшее чудо Конохи, утыкаясь носиком куда-то в шею мститель…ницы. - А тебе действительно нравятся тонны жира, которые ты на себе нацепил? - От них плечи болят и вообще неудобно… Ты же сам знаешь, - признало чудо. Но тут же привычным нарутовским тоном закончило. – Но зато круто выглядит. - А почему бы не сразу как у Хокаге-сама? - Ты что? – большие голубые глаза с обидой уставились в чёрные. – Я ещё жить хочу! И тут же оказался втянут в глубокий, жадный поцелуй. Они ступили под искусственный дождь, крепко прижимаясь, путаясь руками в волосах друг друга, слипнувшись губами так, словно и вовсе больше не собирались разъединяться. - Ну что, устроим второй раунд, - Учиха отстранилась на миг и шкодливо подмигнула, спускаясь ладонями на упругие полушария ягодиц. - У тебя только одно на уме, - притворно нахмурилась её «подруга». – Что бы ты делал, если бы остался парнем? - То же, что и сейчас… - темноволосое искушение вдруг стало серьёзным. И, обхватив руками подбородок второй «девушки», заставило её смотреть прямо в глаза, не отводить взгляда. Потом приникло к раскрытым припухшим губам. – То же самое. И ещё немного больше. - Ты псих. Мы оба парни! Ты помнишь? - А ты помнишь? – выдохнул в ответ Саске. – Для тебя это имеет значение? Наруто всё же ускользнул из крепких пальцев и отвернулся. Он не знал, что сказать в своё оправдание. Убеждал, что должен оправдаться… Но оправданий не было. Чёртов теме слишком хорошо его знал. И понимал с каждым днём всё лучше. Не за горами был тот миг, когда он поймёт всё, что Нару скрывал даже от себя, хотя и прекрасно, сознавал, отдавал себе отчёт – и каждый этот отчёт прятал глубоко в себе. Просто чтобы не сойти с ума. А Учиха был в шаге от того, чтобы найти в его душе скрытые залежи этого безумия, вскрыть сундуки неудержимых чувств и желаний. Узнать… Всё. И тогда… Тогда… Это будет конец? Гаара шёл, не разбирая дороги, не замечая, куда идёт. Весь день он бродил по улицам, неожиданно пустым и (вот это было вполне ожидаемо) удушающее жарким. Он разделся до тёмно-бордовых трусов, свою бутыль с песком неожиданно даже для себя оставил дома. Он бродил и всю ночь… Не хотелось возвращаться туда, где он жил последние дни. Или… сколько они вообще провели в Конохе? Не так уж много – а кажется, целую вечность. На душе было темно. И муторно. И пусто. Боль не желала уходить, она словно бы стала частью его самого. И он не понимал, почему. Ведь Нара прав, во всём прав, они оба мужчины. У них нет причин испытывать друг к другу такие чувства. Их обоих должно тянуть к девушкам. Правда, извращенцев хватало вокруг, но они-то были нормальными. Так почему? Почему его не отпускает та ночь? Почему воспоминания до сих пор огнём жгут и не дают спать (если бы он вообще мог спать?) Почему касания рук и губ до сих пор воспринимаются кожей как почти реальные, хотя остались лишь в его воспоминаниях. Почему он хочет всё это повторить? Гаара не особо заморачивался вопросом собственной ориентации. Как-то раньше даже повода не возникало задуматься, кого он предпочитает – парней или девушек. И возможность того, что он гей – ну, пусть бисексуал – не пугала. Намного больше волновало то, с кем у него возникли все эти вопросы, кто побудил его задуматься. Вот в этом была проблема. Как называется чувство, которое он испытывал к Нара, аловолосый суновец даже предполагать не хотел. Шика был занят, всерьёз и надолго. Практически женат. И любил он только одного человека – свою невесту, вторую половинку, будущую спутницу жизни. А Темари любила его в ответ. И отбивать у сестры её любимого… Нет, на это Сабакуно был не способен. После того, как Наруто прочистил ему мозги, больше всего хотел он, чтобы последние родные люди, самые близкие из всех, были счастливы. Даже вопреки его счастью. Он готов был отступить, смириться, всё скрывать до самой смерти. Но почему так болело в груди, телу так не хватало запретных ласк? Это ведь не могла быть? Нет, только не она, что угодно – только не она! У него столько шрамов осталось на сердце от этой болезни. Мама, дядя Яшамару… Они все ушили от него, оставили в одиночестве и темноте. Даже отец, который никогда его не любил и которого просто невозможно было полюбить. А теперь ещё и это. И он вновь один. Со своей болью, со своей тьмой, призывающей безумие. Но он всё ещё держал себя в узде. Он слонялся по улицам и думал, хотя думать было невыносимо. Почти так же невыносимо, как чувствовать. Он заставлял себя вспоминать брата и сестру, забавные эпизоды последних лет жизни, Узумаки и его друзей… Но в память лезла только та проклятая ночь, ночь ошибка. Ночь, которую Гаара никогда не сможет забыть. И уже никогда не захочет отменить. Сору и остальных приманил запах алкоголя. Примерно через пару часов после того, как в обиталище Нейджи началась вечеринка. Непроспавшиеся, опухшие, похожие на зомби, жертвы хинатиной пати учуяли живительный аромат за… в общем, издалека и тут же воздвиглись, нестройной покачивающейся шеренгой отправились к тому месту, где им, скорее всего, нальют. А может, и нет. Но лучше, если да. Лишь самая хозяйка осталась дрыхнуть, счастливо тиская подушку. Все остальные слиняли. До единого. Пришли они как раз в тот момент, когда Нейджи в помятом женском нигляже, запрыгнув на стол, исполнял какой-то хит, широко расставив согнутые в коленях ноги – словно пытаясь растяжку сделать – и размахивая согнутыми в локтях руками, выставленными прямо перед грудью, сжав кулаки и со всех сил размахивая волосами. Танец был странным и диким. Но Хьюге, видимо, нравился. Бьякуганистому шатену уже было пофиг на то, как он выглядит. И на многое другое тоже… После десятой бутылки и одной макарены на заказ у него полностью сменились жизненные ценности, принципы и приоритеты. Пил он в основном что-то крепкое, полностью выносящее мозг. И плясал всё развязней, похабней, безумней, пел – то есть громко орал какой-то бред. И после макарены на бис даже стриптиз попытался устроить. Но дальше эротического виляния и попытки стянуть чулок хотя бы до середины лодыжки (когда он успел раздобыть и нацепить эти чулки никто особо не отслеживал) дело так и не пошло. После этого выступления легендарные «Нума-Нума» в исполнении непробиваемого белоглаза казались детскими танцульками… Сора тут же выпил полбутылки, бесхозно стоявших на столе. Одним махом выпил, не закусывая. И тоже полез на стол – раздеваться. Потом их сменили Шибуки с Акио. Несчастного тихо синеющего Нейджи с двух сторон осадили Шион и Чиё-химе, Сору тоже окружили девчонки, подливая ему в стакан, завуалировано издеваясь и неприкрыто лапая за все места. Дочь Саары, Саюри, по-хозяйски запустила руку ему на… самое интересное место и с невинной рожицей интересовалась, не импотент ли он. И не проходил ли когда-нибудь церемонию кастрации. Брюнетик пытался ей что-то ответить, но язык жутко заплетался… Да и алкоголем вдруг отшибло его фирменную наглость. Так что девчонки безнаказанно и с удовольствием глумились над ним, иногда чмокая куда-нибудь в лицо или шею. Трое девчонок – Харуна, Якумо и Коюки – втроём спаивали мрачного, сдержанного Тодороки. Тот расставаться со сдержанностью не спешил, но уже четверть часа рассказывал неприличные стихи собственного сочинения. И даже согласился издать их в ближайшем времени отдельной книжечкой, на что никогда не согласился бы в трезвом уме. Токи, Хокуто и Хотару обсуждали своих парней, совместную жизнь с этими парнями и планы на будущее. Короче, занимались обычным женским трёпом, перекидываясь по ходу в картишки. Их ставки были не то, чтобы высоки… Но касались больше их парней, чем самих картёжниц. Например, Хокуто уже продула один сеанс практики художественного связывания на тушке любимого Сумару… Как ко всем этим долгами отнесутся сами юноши, никого не волновало. Девчонки развлекались на полную катушку и свои проигрыши, так же, как и победы, отмечали взрывами хохота. Сумару и Чишима громко икали в другой стороне комнаты и, обнявшись, жаловались друг другу на свою трудную мужскую долю, попивая чистый, как слеза, самогон из большущей на три четверти пустой бутыли. Араши, Темуджин и Утаката распевали нестройным хором: На границе тучи ходят хмуро. Край суровый тишиной объят. У высоких берегов Хомура Часовые родины стоят. Служат там – и песня в том порука Нерушимой… ик! голубой семьёй Три шиноби, три весёлых друга Нишинага, Кайго и Курой. … На траву легла роса густая, Полегли туманы широки. В эту ночь решили ик… хи… ая Перейти границу у реки… Шихо предлагала всем почитать свою новую слеш-додзю – не зря же она брала уроки рисования у самого Акаши (а самого Акаши давно уже никто не видел). Сара, Ранке, Фугай и Камира обсуждали, как лучше делать минет. И беззастенчиво тренировались на огурцах. Фуума Араши, прибившийся к ним (в смысле, к Сориной компании, когда они только шли на желанный запах выпивки), пялился на девушек с открытым ртом и активно стоящим «агурцом» в штанах. Из открытого рта текли слюнки. Но три безобразницы не обращали никакого внимания на парня и его «агурец». Зато обращали Куроцучи, Фуу и Каруи. И строили планы, как этим «агурцом» лучше воспользоваться»… Короче, было шумно, людно и весело. И, самое главное, хозяин дома большую часть всей этой толпы не знал (как и читатели наверняка). Но всем уже было пофиг. Потому что алкоголь в больших количествах сближает людей. Толкает на подвиги. А употребление его приводит к похмелью, церрозу печени и жуткому стыду за то, чем под влиянием этой отравы гордился. Или гордилась… Ночью весь этот пьяный бордель перебрался на пляж, приманенный светом прожекторов подобно светлячкам. И веселье раскрутилось в новую силу. И даже заспанная Хьюга Хината подтянулась к общему веселью. Но так и не влилась в него, предпочтя своё собственное. А её кузен внезапно – утром уже – обнаружил себя в актёрском составе нового фильма – первого фильма – под соавторством Леди Джибачи и Фудзиё Джирайи. Суматоха на пляже продолжалась до самого вечера. Одну сторону прилегающей к озеру территории всё ещё занимали курортники – то есть те, кто на съёмки в лучшем случае готов был только поглазеть с другого берега – прекратившие ненадолго свои дела и превратившиеся в зрителей (в конце концов, не каждый день происходит такое шоу. Пока не каждый). Чуть в стороне от подготовочного балагана уже собралась очередь – там проводился кастинг для всех желающих, не особо желающих, не желающих и насильно притащенных. Выбирали актёров на оставшиеся роли, операторов, осветителей… Да мало ли кто нужен во время съёмок? Очень быстро нашлась команда по гриму и костюмам, постановщик движений и поз (откуда вообще такой взялся?), композитор (и звукорежиссёр в одном лице) тоже не заставила себя ждать, на роль главной злыдни-разлучницы безо всяких проб и вопросов (даже её саму не спросили – ухмыльнулся злобный автор) моментально была принята Харуно Сакура… Осталось только пережить тот страшный миг, когда Харуно узнает, что её героиню убили топором. Но, это случится ещё не скоро (а значит, может быть, не прийдётся мне добавлять в предупреждения «смерть персонажа»). Лучи заходящего солнца позолотили редеющую очередь, а к наступлению темноты кастинг полностью завершился. Тех, кого выбрали на главные роли (и не главные тоже) слушали краткое изложение примерного чернового варианта и тихонько офигевали. Остальные – те, кому офигевать ещё было рано – тут же, на полностью смонтированной площадке устроили вечеринку типа «полный отрыв». Откуда-то притащили клубное оборудование. Под светом прожекторов и мерцающих шаров, под грохот музыки и миксованных треков толпы народу отплясывали, пили, снов пускались в пляс. Нагато со своей командой быстренько переоборудовали под бар несколько пляжных прилавков. И сами встали за импровизированные стойки. Настоящая феерия взорвала тишину и мрак ночи, в живительную прохладу вклинилась обжигающая жара танцев и алкоголя. Настоящие диджеи крутили диски до утра. Все отрывались, обжимались, радостно сходили с ума – и, как всегда в таких ситуациях, абсолютно не думали о последствиях. Кабуто лежал под грудами песка и ждал, пока хоть кто-то прийдёт его спасать. Сам откопаться он не мог – девчонки здорово постарались. Поэтому… Но никто не шёл спасти злодея. Вместо этого к нему тихой, медленной сапой подкрадывалась шиза. И грыжа заодно.