Veille a Notre-Dame

Фрида.       Что я, собственно, делаю тут? В этом дворце – стране формальностей и строгих правил. Я люблю нарушать правила, но всё же – в первый приезд не стоит, думаю, этого делать. И по этому в е л и ч а й ш е м у [саркастично величайшему] случаю я надела сегодня лаконичное черное платье из бархата, в сочетании с черными, как угли в потухшем костре, туфлями. В ушах длинные позолоченные сережки – мои любимые, кстати – и практически никакого макияжа. Надеюсь, королевским особам придется по душе. Их чересчур формально-серьёзной душе. Даже в дрожь бросает. Моё настроение с самого утра было мокрым. Да, именно мокрым. Просто потому, что с шести часов утра, еще дома, мама неустанно рыдала. Я всеми силами старалась успокоить её, при этом, не потеряв своего терпения и своей выдержки. Мне необходимо сохранять хладнокровность к происходящему. Я ни слова не сказала перед отъездом Оливеру – я, кажется, всё еще что-то чувствую к нему. Но категорически и абсолютно не хочу думать о нем. Несмотря на всё это, я все еще не понимаю, зачем нахожусь здесь. Зачем я вообще подавала заявку на участие в этом Отборе? Зачем портить жизнь тридцати пяти, кажется, девушкам. Мне абсолютно все равно на других. Я первый раз вижу этих особ и не знаю, что думать. Одни чрезмерно веселы – ну конечно, богатство и знаменитость принца делает своё дело. Другие слегка взволнованные происходящим. Я же была просто р а в н о д у ш н а. В парадном входе толпится множество людей. Некоторые девушки ведут себя слишком открыто здесь – в совершенно незнакомом для них месте! Не понимаю, не понимаю, не понимаю. А вот, кажется, и виновник торжества. Темные волосы, глаза цвета лазурного моря. Какой-то он слегка расстроенный. И, пожалуй, похож на меня. В смысле выражение лица и действия. Поворачиваю голову в сторону Августа, сидящего на моём плече, и грустно улыбаюсь: «Ну как тебе тут?» Сова тихо пищит. Понятно, Август. Я пока тоже не очень уверенно чувствую в этом мире золотых гобеленов и скучных книксенов. О, видимо, наш принц Кристофер не выдержал сгустка стольких феромонов и просто сбежал. Как бы я была счастлива поступить так же. Рядом всё так же суетится ворох красавиц – с этим ну никак не поспоришь – я же стою в уголочке, просто анализируя происходящее. Я никогда не считала себя уродиной и знала, что довольно красива. Часто меня приглашали сниматься в глянцевые журналы, даже пару раз в безумно известные. Но нет, слава – не для меня. Я лучше почитаю, уединившись в гамаке, или посижу в мастерской, окунувшись в море тканей. Мои мысленные рассуждения прервала милая девушка, лет 25. Очень маленькая и довольно пухлая – она напоминает воздушное пирожное или зефир. Учтиво улыбаюсь ей, почесывая голову Августа, и следую за девушкой. Замечая по пути очень серьёзного вида стражника – каштановые волосы, стройная фигура – кажется, он слегка устал от неведомой компании стольких высоких голосов и стройных фигур. Я смотрю на него в упор, искренне жалея. А затем отворачиваюсь, продолжая подниматься по лестнице, следуя за девушкой, ведущей меня в мою новую комнату. И я пока не знаю – на с к о л ь к о долго она будет моей.