Veille a Notre-Dame

Фрида. "День был прекрасный, наконец-то похожий на настоящее лето, тёплый и влажный — такая погода после долгой зимы напоминает тебе, что если мир и не был предназначен для людей, то мы-то уж точно были для него предназначены. " – в голову приходят строки из книги, которую стоит прочитать. Мы уже стоим на перроне. Вокруг куча дорожных сумок и смешанные голоса родителей. Оли рядом – сидит в кресле, нервно теребя пальцы на руках. У меня на руках клетка с возмущающейся совой. - Август, потерпи, - быстро бросаю ему. Тот серьёзно глядит на меня и, видимо, обидевшись, прячет голову под крыло. Отчим ушел куда-то на палубу и разговаривает с командиром корабля. Я мало чего в этом смыслю, но что с нами будет? Слежку за нами установит? - Фрида, - Николас возвращается и, положив руку на моё плечо, говорит, - Если что, обращайтесь к тому человеку, он поможет. Он слегка кивает головой в сторону пожилого мужчины и грустно улыбается. - Спасибо, Николас, - тихо говорю я, - Спасибо за всё. Береги маму и мелких. Неуклюже обнимаю его – всё же, мне будет не хватать этого человека. Он много сделал для меня и мамы. Дети бегают вокруг небольшого фонтанчика, брызгаясь друг на друга, и радостно заливаясь смехом. С Оливером прощается моя мама, миссис Ле’Кенвью уже подбегает ко мне, крепко сжимая в объятиях. Опять этот невероятный, родной запах корицы и ванили. - Девочка моя, береги себя и его, - она смотрит на меня глазами, полными слез, - Вы навсегда в моём сердце. Я уже не могу сдерживаться, поэтому, просто утыкаюсь носом в её плечо и тихо плачу. - Вы меня простите за всё, - поднимаю глаза на окружающих, по щеке течет слеза, - Вы все простите нас. Мама подбегает ко мне, растирая растекшуюся тушь по лицу, и обнимает. - Ну что ты, дорогая. Мы очень любим вас. - И мы вас, - мой голос уже срывается на что-то между криком и шепотом. Смотрю на Оливера и его маму – их крепкие объятия. Любовь – это то, что заставляет человека страдать. При этом горячо обожая кого-то. ....................................................................................................................................................................................... Оливер. Фрида расплакалась. Конечно, я не ожидал спокойного расставания. И пусть на первый взгляд эта девочка казалась настоящей скалой, то приглядевшись, можно увидеть ручей – тонкий, звонкий, беззащитный. Мама обнимает меня крепко, будто бы не желая отпускать куда-то. Придется, мама. П р о щ а й, м а м а. Прощай. Вероятно, это последний раз, когда я чувствую твой запах. Последнее мгновение, когда ощущаю твои прикосновения. Последняя секунда, когда гляжу в твои заплаканные глаза. - Я тебя люблю. Будь счастлива, - шепчу я ей, и тут же отворачиваюсь. Она аккуратно сует мне в руку маленькую коробочку, шепча мне на ухо. Хорошо. Спасибо. Это чудасно. Но. Тяжело. Рядом Фрида всё так же заливается слезами. Вдалеке виднеется кучка народа. Пришли посмотреть, как бывшая Избранная уезжает с «больным» в неизвестность. С помоста спускается капитан корабля – в синей строгой форме, его походка очень резкая, взгляд серьёзен. - Нам пора. Пассажиры, будьте добры пройти на борт моего корабля, мы скоро отплываем. Другие пассажиры ждать не будут, - он жестом приглашает нас палубу, чинно кивая головой отчиму Фри. Родители тут же расходятся, шепча какие-то слова то нам, то друг другу. Наши вещи относят носильщики. Фрида берет мою инвалидную коляску за ручку и везет по помосту на палубу. - Подождем тут до отправления? - Да. Корабль сходит с места. А мы стоим, грустно глядя на удаляющихся родителей. Они на земле, мы уже в море. Фрида машет рукой. И я присоединяюсь к ней. Уже через несколько минут я не увижу лица матери. Она всегда была моим единственным другом. Не считая Фри, конечно. И я так надеюсь, что до последнего вздоха, в моей голове будет проплывать образ родного лица.