Melancholy

Это был обычный, летний вторник. Вечер господствовал над улицами. Лужи лениво расположились почти на всех землях, включая даже мощённые асфальты. Тёмно-зелёная трава приглушённо шелестела среди шумных улиц, под лёгким ветерком склоняясь в сторону юго-запада. Мягкие, бледно-золотые облака очень медленно плыли в ту же сторону, куда тянулись растения, поддавшиеся владению летнего ветра. Воздух был едва прохладным, хотя некоторым он всё же казался таким же раскалённым, как днём. Багровое зарево сонно опускается за дальний горизонт, постепенно унося за собой последние лучи. Первые отблески бледно-серебристых звезд появляются в багровом мареве, принося за собой всю темноту неба. Обычный, летний вечер. Хотя для кого-то знаменательный, ведь кто-то наконец-то выходит из ненавистной психушки. И вот, железная дверь распахивается и из тёмно-серого, высокого здания выходит мужчина лет двадцати девяти. Его каштановые волосы были настолько непослушны, что вовсе казались не то что не расчёсанными, а специально уложенными куда попало. Тёмно-голубые глаза были настолько непроницаемыми, из-за чего не было даже понятно, о чём думает их обладатель. Сам мужчина был одет в чёрный балахон, джинсы и кроссовки с белыми шнурами, и подошвами. Медленно спускаясь по лестничным ступеням, мужчина внимательно уставился на солнце, которое стремительно тонуло за горизонтом. Николс чувствовал растерянность-ему кажется, что это лишь иллюзия. Он долго мечтал об этом дне, перебирая все возможные краски пейзажа. Того, который он сможет увидеть, отсидев свой срок. Он мечтал, сидя в одиночной, белой камере. Лежа на железной кровати, которая ко всему прочему ещё и скрипела. Сжимая ткань белой простыни, он мечтал выбраться из своего заточения. Но сколько он там сидел? Уже прошло десять лет после того случая, когда брюнета посадили в психушку. Проходили мимолётные дни, мучительные месяца, невыносимые года одиночества. К тому времени, мужчина потерял всю красочность жизни. Он стал видеть мир лишь тремя цветами: чёрным, белым и серым. Николс спрашивал, что с ним. Ему говорили, что возможно, это просто неудачный эффект медикаментов. Но это временно. Его уверяли, что это пройдёт. Говорили, что жизнь лечит раны. Но это оказалось неправдой. Лишь пустой ложью, которая заставляла ещё больше кровоточить душевные раны. Внутри тело борется с острой агонией чувств. Ослепшее сердце было сильной тяжестью в груди, которое невыносимо болело. Нет, это не было сердечным приступом. Душа острыми шипами впивалось во всевозможные, уязвимые места. Когда тошнило, хотелось выблевать это всё вместе с органами. В надежде, что станет легче. Станет так же прекрасно, как рассказывали другие. Наша жизнь-это огромный, белый лист. Наш интеллект и разум-неразлучные кисти, создающие живые линии. Все наши чувства, эмоции, ощущения, впечатления, поступки-краски, имеющие свои цвета. Живые линии-все действия, совершённые нами. Все переживания и воспоминания, пережитые нами. С рождения появляется новый холст. И уже начиная с первого плача или смеха ребёнка, кисти начинают работать. Подбирают нужную краску, чуть окунаются в воду действительности. А уже затем начинают создавать разноцветные линии на листе. Тот кажется таким огромным, из-за чего кажется, что на нём можно рисовать бесконечно. А мы можем жить вечно. Но это не так. Существует граница, через которую переступать никому нельзя. Белый—синтез всех цветов, поэтому он является "идеальным" цветом. В нем заложен многозначительный смысл, поскольку он одновременно передает и блеск света, и холод льда. Этому цвету может отдать предпочтение человека с любым характером, он никого не отталкивает. Чёрный—цвет неуверенности, символизирующий мрачное восприятие жизни. Серый-цвет рассудительности и недоверчивости. Красный-цвет страстей. Так же, гнева, ярости, бунтарства. Коричневый-твёрдость и уверенность. Ещё верность к преданиям семейных традиций. Жёлтый—символизирует спокойствие, непринужденность в отношениях с людьми, интеллигентность. Синий—цвет неба, покоя, расслабления. Зелёный—цвет природы, естества, самой жизни, весны. Оранжевый-интуиция, страстные мечты, лицемерие, притворство. Розовый—цвет жизни, всего живого. Фиолетовый-инфантильность и внушаемость, потребность в поддержке, опоре. Все цвета в жизни мужчины внезапно смешались, превратившись в единую серую массу. Брюнет продолжает видеть мир бесцветным, даже не сможет увидеть настоящие цвета предметов. Он сможет увидеть их только серыми, чёрными и белыми. Вот даже сейчас было так: голубоглазый непроницаемо смотрел на белые звёзды, появляющиеся в тёмно-сером мареве. Даже исчезающие лучи казались серыми. Непонятно, почему так. Врачи говорили, что пока сами не понимают, как это лечить. Раньше брюнету давали разные лекарства против этой странной "болезни". Но так ничего и не помогало. Это что-то вроде бесконечной иллюзии? Можно и так сказать. Голубоглазый остановился на тротуаре. Николс отводит чёрный рукав в сторону и смотрит на движения стрелок на циферблате наручных часов – за ним давно должны были приехать, чтобы забрать из этого бесячего места. Странно, они бы позвонили, если что-нибудь случилось. Так почему тогда ни одного звонка? Глаза мужчины наполняются раздражением, губы тонко поджимаются. За спиной он слышит тихие перешёптывания медсестёр, которые сверлили его внимательным взглядом. Конечно, решили придти и удостовериться, что с их бывшим пациентом всё нормально. Да и ещё шушукаются о чём-то, часто добавляя в свой диалог его имя. Если бы была возможность, он бы показал этим давно надоевшим курицам, кто тут главный! Но разве он может что-то сделать под наблюдением ближних видеокамер? Вскоре к брюнету подъезжает машина, появляясь бесцветным оазисом среди палящей пустыни. Шикарный джип чёрного цвета, особо не выделяющийся автомобиль из всей картинки окружающего его пространства. Слабые, бледные лучи солнца падают на обтекаемую поверхность изящного, форму кузова, отражались ненасыщенным светом. Влекомый сигналом о своём нужном прибытии, брюнет чуть отходит назад. Тем самым, давая владельцам благополучно выйти из машины. - С выздоровлением, Джек.- первым из машины выходит русоволосый мужчина с простодушными, зелёными глазами. Он был одет в чёрную толстовку, штаны и кожаные ботинки. Как ни странно, на его шее красовался полосатый, чёрно-белый шарф. Видимо, его владелиц так его любит, что плюёт на знойную погоду. - Салют, чувак,- за ним вышел второй мужчина с чуть безумными, голубыми глазами. Он был одет в белую толстовку, чёрные джинсы, кеды с белыми шнурами и подошвами.- М-да, пацан. Что-то ты совсем бледный стал. Помнишь нас с Лью? - Чуть смутно, но припоминаю.- спокойно ответил Николс, натягивая рукав обратно.- Тебе легко говорить, Вудс. Не ты десять лет в этой грёбаной психушке сидел. - Давайте не будем нагнетать атмосферу.- невозмутимо прервал их диалог Льюис, неодобрительно посмотрев на друзей.- Джек, твои вещи уже дома. Находятся в целости и сохранности. Ключ от подвала как всегда находится под охраной твоего Сида. Садись уж, так и быть. Довезём тебя до дома. - Надеюсь, во время моего отсутствия полиция не заходила в мой дом? Не хотелось бы ещё десять с лишним лет просидеть в тюрьме,-брюнет сел на заднее сиденье, пытаясь устроиться поудобнее.- Тогда я не успел почистить подвал. Могу поспорить, что сейчас там воняет не хуже городской помойки. - Иногда посещала, но мы то всегда можем найти отмазки. Чтобы выпроводить их из дому,- ответил Лью, заводя машину.- С возвращением тебя, Джек. Кстати, мы с Джеффом решили и назначили тебе сиделку, пока ты окончательно не выздоровеешь. Всё это время непроницаемые, тёмно-голубые глаза наконец широко распахнулись от этого неожиданного заявления. Джеку кажется, будто сиденье уходит из-под него. Тело немеет. Пульс останавливается на секунду, а потом глухим ударом отдается в ушах, оглушая. Заточение продолжается, как ни странно. К горлу мужчины поступает ком нервов, но сам старается держать себя в руках. Он никогда не любили перемены в своей жизни. Тем более, он никогда не думал, что с кем-то будет делить свой дом. Да и ещё без своего согласия! - Да вы охренели, оба!- надрывно шипит Николс.- Почему вы так решили? Разве вы мне не доверяете? Не верите, что я самостоятельно смогу вылечиться с помощью этих грёбанных медикаментов и прочих лекарств?! - Чел, успокойся уже,- стараясь игнорировать тон друга, Джефф повернулся в сторону голубоглазого.- Есть предложение, чтобы ты наконец успокоился. Го съездим в стриптиз-клуб "Золотая ара"? Сегодня там такие бабы будут. - Я никуда не хочу. Я просто хочу побыть один дома, без всяких там левых сиделок!- проигнорировав шуточный контекст, брюнет недовольно скрестил руки на груди.- И сколько со мной должны просидеть? - По контракту с тобой должны просидеть две-три недели, зависимо от состояния.- спокойно отвечает старший Вудс, глядя в верхнее зеркало.- Не переживай. Вроде санитарка нормальная. По крайней мере, адекватное поведение. Опыт работы тоже хороший. Скоро должна прибыть в назначенное место. - Охренеть, друзья. Теперь я должен делить свой дом с какой-то бабой. Прекрасно,- саркастично произносит Джек, с ироничной усмешкой, проведя ладонью по закрытым глазам.- Спасибо, о дорогие друзья. Что я без вас делал? Вроде более благодарный контекст должен быть. Однако либо братья Вудс его не замечают. Либо, что более вероятно, его нет здесь вовсе. Хотя, даже неудивительно. Когда-то в свои девятнадцать Джек застукал свою бывшую девушку в постели с другим. Тогда у парня был очень неудачный день, в нём бушевала огромная агония чувств. А когда ты видишь любимого человека с другим, вконец не выдерживаешь. Просто берёшь в руки что попадётся и делаешь всё, чтобы исправить это недоразумение. Так же было и с самим брюнетом. Взяв в руки скальпель, который он всегда носил с собой, первым делом он убил того незваного любовника девушки. Тогда он не знал, что на него нашло. Скорее ярость, безумие, отчаянье. Его бывшая-хитрая гадина, умудрилась незаметно подкрасться к двери. Увидев, на что способен Джек, она бросилась бежать. Неудивительно, ведь Николс заодно и её прикончить хотел. К несчастью, она каким-то чудом спаслась. Заодно и полицию вызвала. Причём, подобное было не впервые. С тех пор Николс стал ненавидеть девушек, считая их всех шлюхами. Которые беззаботно подаются к мужским гениталиям. Тогда брюнет рассчитывал на что угодно, но лишь бы не иметь сиделку. Да и ещё девушку. Вскоре ребята приехали в огромный особняк, чьим владельцем являлся сам брюнет. До пяти комнат. Джек смутно вспоминает, как однажды захотел взорвать этот дом к чертям. Несмотря на свою дорогую стоимость. Тогда от злости он всё здесь разбил, включая дорогие предметы. Которые могут позволить себе разве что богатые люди. Разбил все окна, стёкла. Разрушил ненавистные двери, уничтожил в пух и прах все подарки для бывшей. Брюнет до сих помнит, как задний двор овладело оранжево-золотое пламя. Чьи языки беспощадно охватывали и лизали все дорогие украшения, мебель с дорогой декорацией. А вместе с ними горело мёртвое тело того ухажёра. Красота, но недолгая, конечно. Жаль, что мужчина тогда не смог добраться до своего подвала. Снаружи дом ничуть не изменился, зато внутри. Ясное дело, за десять лет успели отремонтировать тут всё. Даже мебель поменяли, новые окна вставили. Хотя внутри почему-то творился сильный беспорядок. Да, как раз в психушке пообещали выпустить его точно в срок, если у него примерное поведение. И не врали календари... - Не переживай. Сиделка вполне хорошая. По крайней мере, слишком сильно докучать тебе не будет. Всё что требуется от тебя-так это принимать лекарства и на время отложить свой садизм,- зычно говорит за спиной Льюис, держа за руку брата. Тем самым, помогая пробраться через мусор.- Мы то поняли, что сам лечиться не будешь. Мы тут отремонтировали твой дом в твоё отсутствие. Насчёт бардака не удивляйся. Не было времени прибраться. Сам понимаешь, работа. - Мог бы просто признаться, что было лень прибираться,- фыркнул брюнет.- И что по вашему делать с этим бардаком? Могу поспорить, что эта сиделка вот-вот придёт сюда. - Она уже знает,- отмахнулся Джефф.- Сказала, что потом сама с этим разберётся. - Ну хоть где-то в этой идее есть свои плюсы,- чуть облегчённо ответил Джек, проводя указательным пальцем по новой, фарфоровой вазе. Она была с синими, какими-то китайскими узорами. Те влекут к себе своей тонкой искусностью и загадочностью, выдавая золотые руки мастера. Неожиданно послышался радостный, пронзительный лай собак. Голубоглазый посмотрел вниз и увидел знакомую, огромную чёрную овчарку. Тот послушно сидел, блестя глазами-смородинками, с радостно высунутым языком. На его шее едва заметно красовался такой же чёрный ключ на чёрной верёвочке. - Привет, дружок. Давно не виделись,- сев на ближнее кожаное кресло, мужчина погладил по лохматой макушке пса. Тот радостно гавкнул в ответ, начав ещё быстрее махать хвостом.- Как же я надеюсь, что эта сиделка заболела и сидит у себя дома. Ну или хотя бы в пробке где-нибудь. Хочу насладиться последним днём своей долгожданной свободы. Мужчина почему-то искренне надеялся на это, так как хотел остаться жить один со своим псом. Так не хотелось снова чувствовать дискомфорт из-за присутствия всего одного человека. Да и ещё у себя же дома! Он десять лет ждал, надеялся. Что, когда его отсюда выпустят, он сможет спокойно зажить здесь. Как прежде. Ну и естественно, облом. Как всегда. Лью с Джеффом сидели в гостинице, о чём-то горячо перешёптываясь между собой. Ясное дело, остались ждать сиделку. Пока она не придёт, они не могут попрощаться со старым другом. Джек лениво смотрит в окно, разглядывая поток проезжающих по дороге автомобилей. Уже через минуту и двадцать секунд, у его дома останавливается такси. Из-за непроглядной темноты, брюнет не смог рассмотреть человека как следует. Зато он ясно видит, как тот направляется в сторону его дома. Понятно, значит это и есть та самая сиделка.

***

Наконец-то явилась девушка. Та была одета в чёрную, недорогую шубу с пожелтевшим мехом. На ногах виднелись чёрные сапоги на мелком каблуке и с резиновой подошвой. Так же, чёрные штаны. На руках виднелись чёрные перчатки без пальцев. Русые волосы заправлены в аккуратный пучок сзади. Тёмно-серые глаза внимательно осматривались по сторонам, но в тоже время были непроницательными. Само лицо было чуть грубым, а груди вообще не было. Даже Джеффу на секунду показалось, что это парень. Но потом он вовремя вспомнил, что эта особь является девушкой. Той на вид было где-то двадцать пять лет. Но кое-что напрягало в ней; левая часть её лица была вся забинтована. Но несмотря на это, выглядела санитарка вполне спокойно и невозмутимо. Всячески игнорировала внимательные взгляды, которые чуть удивлённо смотрели на её забинтованное пол лица. Даже как-то неуютно спрашивать, где она так. Русоволосая чуть нервничала перед встречей со своим пациентом, хоть старалась и не подавать виду. И несмотря на то, что она и раньше сидела с такими людьми как хозяин этого дома. Под её правой рукой чёрная сумка с ремнем через плечо. Дверь открыл старший наниматель. Завидев двух нанимателей, девушка вовремя вспомнила, что это братья Вудс. Те, с кем тогда она подписывала контракт. Дыхание было чуть сбивчивым, ноги горели. Конечно, машина то сломалась, пришлось ещё тащить в ремонт. А потом бежать в метро, ещё пешком до аптеки. Чтобы запастись лекарствами по списку, которую выдали сероглазой для лечения пациента. Повезло, что хоть такси удалось вызвать. - О, здравствуйте, мисс Аннэ. Мы то вас и ждали,- натянув приветливую улыбку, зеленоглазый пожал руку девушки, затем жестом пригласил внутрь. - Прошу извинить меня за столь долгую задержку,- всё так же спокойно сказала Рей, непроницаемым взглядом осматривая кавардак в доме. У неё так часто было с пациентами; когда приходишь к ним домой, первым делом обнаруживаешь кучу разбросанных вещей по полу. Поэтому, сероглазую это особо не удивляло. - Что ж, тогда мы всё обсуждали до вашего согласия в контракте,- серьёзно произнёс старший Вудс, протягивая нужные ключи новой сиделке.- Вот, это вам пригодится. Так же здесь есть ключи от машины, сарая. Сегодня вашего пациента только сегодня выпустили из больницы, так что будьте с ним поспокойнее, ладно? - Можно отпустить все формальности. Я поняла,- русоволосая кивнула в знак согласия, поставив тяжеленную сумку на пол. Приняв ключи, санитарка стала провожать взглядом удаляющихся нанимателей.- сделаю всё, что смогу. - Хорошо. Пожалуй, нам пора,- русоволосый последний раз пожимает руку сероглазой, затем покидает здание вместе с братом.-До свидания. - До свидания. Закрыв дверь за братьями, русоволосая быстро сняла сапоги и шубу, повесив её на ближнюю вешалку. Всё ещё чуть нервничая перед встречей, девушка обхватывает свою тяжёлую сумку с лекарствами. Затем, чуть спешными шагами направилась к гостиной. Спокойно осмотревшись, она сделала вывод, что у хозяина дома довольно хороший вкус. Непроницаемый взгляд останавливается на хрустальной вазе, которая так сильно дополняла интерьер этой комнаты. Она напоминала фонтан, украшенный многочисленными каплями разных размеров из чистого хрусталя. Осмотревшись, сероглазая вскоре нашла неподалёку сидящего на дорогом диване мужчину. Тот сидел на корточках, положив ладони на колени. Его тёмно-голубые глаза были непроницаемы, в тоже время сверлили девушку взглядом. Он уже давно не находился в компании нормальных людей, привык находиться в обществе с самим собой. Оставив на полу сумку, Аннэ села напротив своего пациента. Оба сверлили друг друга непроницаемыми взглядами и равнодушными лицами. Каждый ждал, пока кто-нибудь да сдаться. Оба видят мир по-разному. Один видит всё бесцветным, в том числе саму собеседницу напротив. Та видит мир нормально, может заметить все цветные детали. Глядя на хозяина этого дома, сероглазая вспомнила все правила общения с такими людьми. От приветствий и до прощаний. - Здравствуйте. Моё имя-Аннелия. Аннелия Рей, но можете звать меня просто "Аннэ",- девушка медленно протягивает правую руку в знак знакомства, приветливо улыбаясь.- Теперь я буду следить за вами. Брюнет недоверчиво перевёл взгляд сначала на руку, затем на саму санитарку. - Убери...-тихо, но злобно произносит Джек, ненавидящим взором глядя на сероглазую. Спрыгнув с дивана, голубоглазый спешными шагами направился в сторону лестницы. Послушно убирает руку, но всё так же спокойно смотрит в сторону Николса. Без намёка какой-либо обиды или раздражения. Ей часто попадались сложные пациенты, которые тебя не поприветствуют. И не попрощаются с тобой. Медленно встав с дивана, русоволосая неспешными шагами направилась за брюнетом. - Вам ещё чем-нибудь помочь? Вам приготовить еду?- спокойно спрашивает Аннэ, наблюдая за поднимающимся по лестнице Джека. Тот на миг остановился, держась рукой за перила. К сожалению, те лекарства отняли лишние силы, потому он уже не так силён, как раньше. Но это не значит, что он не может постоять за себя или дать отпор. Николс раздражённо фыркнул. - Да, отвали от меня. Не голоден. Делай что хочешь, только не мешай мне жить!- обернувшись через плечо, злостно ответил голубоглазый. Он укоризненно посмотрел на девушку, через три секунды снова отвернулся. Ускорив шаги, брюнет со раздражённым оскалом громко захлопнул за собой дверь, быстро заперевшись. На миг русоволосой показалось, будто в руке он прятал что-то блестящее. Что-то напоминающее скальпель. Но он прятал его в кулаке так хорошо и крепко, что Рей не смогла тщательно рассмотреть. Да и ещё он был в тот миг слишком далеко от неё. "Так ладно. Мне рассказывали него",-мысленно размышляла Аннелия, последний раз посмотрев в сторону пациента. Достав из кармана ключи, которые дали ей наниматели.-"Хорошо, что мне дали дополнительные ключи для от его комнаты. Ладно. Думаю, эти три недели будут не такими трудными, как кажется на первый взгляд." Осмотрев кавардак, девушка со вздохом направилась искать ванную. Аннэ отводит рукав фиолетового свитера в сторону и смотрит на движения стрелок на циферблате наручных часов – остаётся до применения лекарств для Николса ещё семнадцать минут. А пока можно прибраться в гостиной, заодно приготовить еду на всякий случай. Тогда её предупреждали, что брюнет может отказываться от помощи людей сколько угодно. В том числе, даже от еды, приготовленной кем-то другим. Зато, стоит оставить потом свежую еду на плите, мужчина потом сам за ней придёт. Как только проголодается. А пока, нужно прибраться в этом особняке.