Инквизиция в деталях

Морриган до сих пор с трудом сдерживается, чтобы не вздрогнуть, когда видит его – даже издалека. Алистер беззаботен, улыбается и шутит дурацкие шутки с окружающими, но она прекрасно помнит, каким он был при их недавней встрече, первой за много лет. У него были холодные глаза и жесткие пальцы, которыми он держал ее за подбородок, задавая неприятные вопросы о Киране и его душе. Морриган уверена, что сможет постоять за себя и за сына, но он ничего не делает, только ходит везде и рассыпает свои глупые шуточки. И иногда смотрит на Кирана пронзительным взглядом. В такие моменты Морриган все-таки вздрагивает. Ей страшно от того, что он может сказать или сделать, но проклятый Страж не делает и не говорит ничего, будто специально тянет из нее жилы и нервы. Когда сын спрашивает: «Мама, кто этот дядя, на которого ты постоянно смотришь?», Морриган хочется рассмеяться и расплакаться одновременно. Она внезапно понимает, что Киран щурится очень знакомым, пусть и хорошо забытым образом – болезненно напоминая собственного отца. А ведь еще недавно Морриган казалось, что он не унаследовал от Алистера ничего, и это очень грело ее сердце. Ей хочется выцарапать ему глаза, когда он говорит, что не намерен оставлять все как есть. «Мы все еще раз обсудим и решим, когда я вернусь», – говорит он непривычно серьезным тоном, но и без той парализующей холодности, что была в их первом разговоре. «Мы все решили десять лет назад, нечего тут больше обсуждать», – шипит Морриган в ответ. А он смотрит так, как смотрел тогда, ожидая ее в постели, – напряженно, неуверенно, упрямо, с опаской, но и с решимостью идти до конца. «Я надеюсь, ты передумаешь», – тихо говорит он и, не дожидаясь ее слов, уходит. Когда он не возвращается из Адаманта, Морриган кажется, что внутри что-то лопается и уносится по воле ветра. Дышать становится намного легче, но почему-то не получается заполнить возникшую внутри пустоту – воздуха не хватает.