Инквизиция в деталях

Над Скайхолдом завывал ледяной пронизывающий ветер, и оставаться на стене было все сложнее и сложнее – казалось, что любой следующий порыв может просто смести ничтожного человечка, взобравшегося в своей непомерной гордыне на кучу сваленных им камней и возомнившего себя могущественным существом. Но уходить не хотелось. Здесь, в безразличной людским страданиям пустоте, Хоук находил какое-то успокоение, возможность отвлечься и забыть о собственных горьких думах. Просто ветер вышвыривал мысли прочь из головы и развеивал боль утрат по безлюдным горным просторам. Внутри все цепенело, покрывалось коркой льда и больше не беспокоило прославленного Защитника Киркволла. Здесь, наверху, он становился глыбой, неспособной волноваться, переживать и страдать. Хоук был бы рад остаться на этой стене навсегда… – Защитник! Вот вы где! …в одиночестве. – А я вас повсюду ищу. Что же вы на таком ветрище? Того и гляди сдует, – жизнерадостный голосок леди-инквизитора вплетался в песню ветра, внося диссонансную, неприятную ноту. Хоук поморщился. – Я уже давно не Защитник, монна. Мне больше нечего защищать. Милое личико Травельян некрасиво скуксилось. – Не говорите так, милорд! Вы защищали магов. И защищаете. Непроизвольно вспомнились горящие Казематы – хотя, казалось бы, чему там гореть? А еще взгляд Каллена… «Добро пожаловать в Скайхолд, дружище, – Варрик был откровенно счастлив встрече с другом. – Тут даже есть пара знакомых: помнишь рыцаря-капитана?» …генерала Каллена. В его глазах Хоук увидел отблески сгоревшего Круга. И тени сгоревших тел, которые Каллену пришлось выносить из башен, когда Защитник сбежал. Взгляд бывшего храмовника был очень-очень темен. – Я никого не защитил, монна. Не обманывайте себя. Леди-инквизитор нахмурилась, не понимая, почему этот великий человек так старательно отказывается признавать свою роль в истории. За ее плечом, невидимые ей, но такие реальные для Хоука, стояли члены его семьи: Карвер с изъеденным скверной лицом, Бетани, на которую без содрогания было невозможно смотреть, мать, чью гордую шею уродовал отвратительный шов. Дальше всех стоял отец – он и выглядел лучше прочих, всего лишь изможденное, иссушенное долгой болезнью лицо. Они смотрели на Гаррета такими понимающими, всепрощающими взглядами, что хотелось удавиться… – Я не понимаю, – леди-инквизитор окинула его недовольным взглядом. – Ну да ладно, может, спустимся в таверну? Там тепло и есть эль. …напиться, впрочем, тоже было неплохой идеей. В таверне было душно, громко и многолюдно. Немедленно захотелось обратно на стену. Незнакомые ему люди панибратски хлопали его по плечам, предлагали выпить с ними, хотели что-то обсудить. Хоук, немилосердно топчась по чужим ногам и не стесняясь вмазать особо назойливым приставалам локтем, пробрался в самый темный угол и сел там. За ним, явно не понимая, что ее компания нежеланна, пробралась Травельян. Рядом на свободный стул опустился Фенрис. «Что за дерьмовый здесь алкоголь, Хоук? Не мог завезти в свой «приют» нормального агреджио?» В его голосе было столько сарказма и неприкрытой горечи… – Вы такой скромный, Защитник, – слегка краснея, заявила леди-инквизитор. …что он бы предпочел обсудить вино. Но на груди у эльфа расползался пугающе-черный магический ожог, и Хоук сказал совсем о другом. – Это не скромность. – А что? – глаза Вестницы уже блестели, то ли от наливки, то ли от предвкушения интересной беседы. «А вот глаза твоей подружки-малефикарши уже не станут блестеть никогда», – Фенрис был, как всегда, бестактно искренен и прям… – Я думаю, со временем вы поймете, хотя видит Создатель, я не желаю вам такой участи, монна. …но он, конечно, прав. Разве можно радоваться жизни, если твоя семья мертва из-за тебя? – А еще вы очень загадочны! Я думала, что знаю вас – ну, из-за книжки Варрика – а вы совсем не такой, как в ней. Хоук мог бы ответить грубостью или насмешкой. Или даже откровенным оскорблением – книга его друга сослужила ему не лучшую службу. Но к счастью он не успел – рядом, туда, где только что сидел Фенрис, сел другой парень. – …потому что в ней не я. Как объяснить этим тупицам, что это не я? Но разве ж поймут? Как же больно и мерзко… – Заткнись! Парень послушно замолчал, глядя рыбьими пустыми глазами прямо в глаза разъяренного Защитника. И было что-то в его облике смутно знакомое, одновременно свое и чужое, от чего заныла тупой болью память … – Это Коль. Простите его, он все время в головы к людям лезет, не понимает, что это неприлично. Понимаете, он как бы дух, ну, Солас так объяснил. …заныла память о другом духе. Дети Тени для него, мага, были частыми знакомцами, но одного он знал особенно близко. – Тебе лучше сейчас уйти, Коль, – пробормотала леди-инквизитор, видя искаженное ненавистью лицо Защитника. Сегодня будет вечер памяти. Хоук опрокинул в себя стакан дерьмового алкоголя, который точно бы не понравился Фенрису, и постарался смириться с неизбежным. Он налил новый стакан. – Вам бы тоже уйти, монна. Я сегодня не лучший собеседник. – Но почему? – кажется, Вестница оскорбилась в лучших чувствах. Хоук ухмыльнулся паскудно, зло. – Потому что сегодня будет вечер памяти, монна. …видение ножа, вонзенного в спину, удалилось вместе с леди-инквизитором. Зато на ее месте остался сидеть молчаливый Андерс, смотрящий на Хоука больными глазами. …в хорошие дни Защитник утешал себя тем, что он оказал услугу своему другу – тому не пришлось смотреть на последствия собственного выбора.