Se vere: Кровь на двоих

Темнота… густая, плотная, не дающая дышать темнота. И тишина. Хотя, что такое, в сущности, темнота и тишина? Это — отсутствие света и звука. А что такое свет и звук? Я не знаю. Свет дает солнце. Солнце… буду благодарна, если мне кто-то объяснит, что это такое. А звуки издают люди, животные, музыкальные инструменты… будет здорово, если я вспомню, как они выглядят… Какой странный сон… я сплю, и вижу, что я не могу дышать. И еще почему-то болит в тех местах, где должны быть руки, но где у меня руки — я не знаю. Тут, в темноте, нет рук. Тут вообще ничего нет. Нужно отсюда выбираться. Но для того, чтобы откуда-то выбраться, нужно пойти. А идут ногами… а ног у меня нет. Как выглядят ноги? Не важно… я не помню. Вот я докатилась… кстати, а кто — я? В смысле, я — кто? Я тоже человек, хотя, что такое человек я понятия не имею. Наверно, что-то красивое. Красиво — это когда у тебя есть глаза, которых у меня сейчас тоже нет, ты смотришь на это, и тебе нравится. — Анжелика! О, звук. Здорово! Значит, не такая уж здесь и тишина. — Энжи! Энжи Фробишер! Ух ты, как много новых слов. И все разные. Наверно — «Анжелика» — это имя. Кажется смутно знакомым… я, кажется, читала про одну такую. Де Пейрак, кажется. Книжки… ой! Я помню, как выглядят книжки! Они квадратные или прямоугольные, и очень вкусно пахнут. Пылью, бумагой и краской…в них еще написано очень много слов, только я не помню… как они пишутся. — Мисс Фробишер… Новый голос. Почему-то он меня очень волнует. Чистый, густой, мелодичный, при звуках которого по моему временно несуществующему телу пробегает сладкая дрожь. Почему-то этот голос связан для меня с черным цветом и запахом сырости, свежести, цитруса и почему-то жареной картошки. А картошка — это что-то такое очень мягкое, горячее и желтое, что я очень любила. Любила… любовь… вспомнила! Северус! — Ноктем имиа веана ибирэ… Ныне отдаю свою кровь и время, отпущенное мне тому, кого считаю достойным принять сей дар… Имиа косуа нино феалис… Слова казались незнакомыми. Но я почему-то чувствовала, что их нельзя произносить до конца. Нужно помешать. Остановить. Это нельзя делать полностью, это опасно… — Сектус мира эме гласун… тому, кто достоин и кого выбираю от чистого сердца, и кому полагаю время свое и душу свою… ибирэ веана имиа… Я пробовала сказать что-то, махнуть рукой, но рук у меня не было, и голоса тоже. Я только чувствовала, как с каждым звуком холод, окутывающий меня, уходит, уступая место пульсирующему теплу. — Северус… достаточно, Северус… Обладателя этого голоса я вспомнить не могла. Затем снова наступила тишина. О, а вот и свет. Острый, белый, неприятный. Глаза режет… Стоп! У меня есть глаза? Ура, здравствуй, реальный мир. Вспомнить бы еще, как ты выглядишь, а там разберемся… Хотя, может, это свет в конце тоннеля. Но, мне кажется, в конце тоннеля не бывает дырчатых синих шторок… А вот в Больнице Святого Мунго бывают. — Кх… гх… хр… — я попыталась сказать что-нибудь, но вместо этого издала несколько маловразумительных звуков. Однако реакция на них оказалась не в пример бурной. — Анжелика! — вскрикнуло сразу несколько голосов. Я, наконец, продрала глаза и оглядела присутствующих. А посмотреть было на что! Малфои. Все. Трое. В полном составе. Мужчины держатся в углу, Нарцисса нависла надо мной. Ариадна Мэлвин, миссис Стоддард, Кингсли, миссис Уизли, Гермиона, Гарри, Френсис, Джейкоб, Роберт, Мэри, Рема Руденс, Даяна и Дженнис. Вся эта толпища окружила меня, заслонив окно и приглушив солнечный свет. — Живая! — Наконец-то! — Энжи! Форменный дурдом. Никогда я еще не была нужна такому количеству людей сразу. Ну Дженнис и Даяна я еще понимаю. Это их работа. Гарри и Гермиона… как-то тут оказались. Ариадна осталась на празднике, насколько я знаю. Кингсли, положим, тоже не по барабану, что происходит с его потенциальным младшим сотрудником. Нарцисса вообще последнее время приятно удивляет. Но вот присутствие Ремы, Стоддард, Уизли и обоих Малфоев меня просто выбило из логики происходящего. — Ничего не говорите! — тут же подпрыгнул Дженнис, замахав на меня руками, — иначе шов откроется. Я два раза открыла и захлопнула рот. Обвела всех присутствующих еще одним говорящим взглядом, и поняла, что если тут и есть кто лишний, то кого-то определенно не хватает… — С… — Нет-нет-нет, ни звука! Сейчас вам все объяснят! А мне нужно сообщить, что вы пришли в себя. — Дженнис подцепил под локоток Даяну, улыбающуюся совершенно счастливо и по-дурацки с тех пор, как он сказал первое слово, и оба они испарились. Я часто-часто заморгала, переводя умоляющий взгляд с Нарциссы на Бруствера и обратно. Миссис Уизли устроилась на соседней пустующей кровати. Ариадна рассеянно мяла в руках тряпку, смоченную чем-то мятным. — Анжелика, — мягко начала Нарцисса, — если ты хорошо себя чувствуешь, моргни один раз. Я прислушалась к себе и послушно моргнула. Помимо нарастающей как снежный ком тревоги, свернувшейся кусающимся комком где-то в бронхах, чувствовала я себя вполне сносно. — Хорошо. Молодец. Тебя что-то беспокоит? Я снова моргнула. — Ты хочешь узнать, что с профессором Снейпом? Я заморгала часто-часто, в перерывах посылая всем присутствующим умоляющие взгляды. — С ним все в порядке. Он скоро придет. Глаза подозрительно защипало, и я их закрыла. — Анжелика, ты помнишь, что произошло? Я честно задумалась. Зима. Рождество… прием в Министерстве. Я сбежала в Мунго, не хотела оставлять его в праздник одного. Потом холод, дементоры, Дьюик… нож. Я моргнула один раз. — Это хорошо. Целители говорили, что могут быть провалы в памяти. Я закусила губу. Движение отозвалось болью в подбородке. Слово взяла Гермиона. За что я всегда ее любила, так это за то, что в любой абсурдной ситуации она умеет расставлять точки над нужными буквами алфавита. — Мы с Гарри и остальными появились, когда Дьюик уже сражался со Снейпом. А ты лежала в луже крови. Дьюик арестован и ждет приговора в Азкабане… — Скорее всего, он будет последним узником, — вставила миссис Стоддард, — Азкабан собираются взорвать, да и план камер он неплохо помнит. Милович уволена. На ее — а также и твое — бывшее место пригласили мисс Мэлвин. Я перевела взгляд на Ариадну. Так виновато пожала плечами и тоже присела на кровать. — Я вернула девичью фамилию, — объяснила Ариандна, — Кэролайн сейчас в гостях, за ней присматривают. — Билл и Флер согласились, — вставила словечко миссис Уизли, — у них ведь, знаешь, скоро тоже будет… ох, я до сих пор не могу поверить… Я секунду соображала. Мэлвины состояли с Уизли в еще более отдаленном родстве, чем Малфои, но я слышала, что матушка Ариадны поддерживала вялую переписку с Молли. Гм… не так уж все плохо. Только вот когда они успели? Долго я была без сознания? Видимо, этот вопрос отразился у меня на лице, потому что Нарцисса поспешила вставить: — Ты провалялась в обмороке всего две недели. Кинжал был отравлен. Сегодня восьмое января. Я округлила глаза. Но… но… ведь девятого января День Рождения у Северуса! А я еще хотела… я же собиралась… ой… мамочки… Я заметалась. Двигаться я не могла, однако глаза, судя по реакции окружающих, вращались с бешеной скоростью. Женщины недоуменно переглянулись. — Что с тобой? Люциус фыркнул. — Завтра у Снейпа день рождения, а наша маленькая актриса наверняка собиралась преподнести ему сюрприз. Не беспокойся, лучший подарок, чем тот, что сейчас лежит тут и моргает глазами, придумать сложно. — Люциус! — Зашипела Нарцисса на мужа. Драко перевел взгляд с одного родителя на другого, (его глаза зачем-то задержались на Гермионе) и закусил губу. — Поговорим позже, — выдавил он и, стремительно развернувшись, вышел из палаты. Его примеру последовал Люциус. — Не обращай внимания, — махнула рукой Нарцисса, — на самом деле они очень за тебя испугались. Когда прилетела сова от Гарри, Люциус трансгрессировал в праздничной мантии прямо на улицу к дверям больницы. Я перевела взгляд на Поттера, смущенно потершего нос. — Я… просто посчитал, что будет правильным им сообщить, — объяснил он. — Это и было правильным! — вскинулась Гермиона. И я сразу поняла, кто так «посчитал». Я попробовала улыбнуться. — Я очень рада, что ты пришла в себя, — быстро добавила Гермиона, — но нам, к сожалению, пора, каникулам скоро конец, а ты, Гарри, так и не садился за работу по трансфигурации… Народный герой воздел глаза к небу, и я снова не смогла удержаться от улыбки. Грейнджер неисправима. Быстро помахав мне руками, оба они покинули палату. Рема, до этого молчавшая, покачала головой. — Поттер своим Патронусом смел всех дементоров, которые тут были. Я сама не видела, но мне рассказывали. Просто ужас. Насадил черные тряпочки на рога, можно сказать. — При этих словах миссис Уизли недовольно пискнула. — Я оленя имею в виду, — с улыбкой поправилась Руденс. — Мне, наверно, тоже пора. — Да-да, — заторопилась Молли, — мне тоже. Мы, если честно, все ждали, когда ты очнешься. Удачи, Анжелика, — она поправила на мне одеяло, — выздоровеешь — обязательно заходи. Чарли говорил, что ты любишь черничные пирожные, надеюсь, это до сих пор так? Вот и славно. Ну, пока. И они, прихватив с собой Ариадну, тоже покинули палату. Я выжидающе воззрилась на оставшихся — Стоддард, которая уже несколько минут нервно крутила пуговку на мантии, Бруствера и Нарциссу. — Мисс Фробишер, — нерешительно начала миссис Стоддард, когда мой взгляд упал на нее, — есть одно небольшое затруднение. Точнее, даже два. Первое — за то, что вы приняли участие в задержании опасного преступника, вас полагается представить к награде. Однако по нашим законам на Орден Мерлина любой степени или же любую другую поощрительную меру может претендовать только тот, кто ранее… как бы это сказать… не привлекался за нарушение правопорядка. В вашем же случае… Я устало закрыла глаза. Мне было настолько фиолетово, будет та награда или нет, что я готова была фыркнуть. Да, разумеется, для любого уважающего себя мракоборца Орден Мерлина — это желанная ступенька. Но важнее чем походить с лентой через плечо, мне было знать, что с Северусом все в порядке, а эта двуличная тварь получила по заслугам. — Келли, ей, похоже, все равно, — мягко вставил Бруствер, улыбнувшись мне краешком рта. — Ее сейчас совершенно не это волнует. Чиновница ненадолго умолкла, а затем облегченно вздохнула. — Тем лучше. Ненавижу сообщать плохие новости, — добавила она уже вполне обычным, человеческим голосом. — Мы все будем ждать вашего выздоровления, мисс Фробишер, и, если вы пожелаете, место старшего куратора в мракоборческом отделе ваше. Я всем лицом выразила восторг. Старший куратор! Черт! Это офигенное место! Во-первых, это предполагает взаимодействие с курсантами — а там в ближайшее время будет Гарри. И, во-вторых, куратор выполняет также функции секретаря, через которого проходят все экстренные вызовы, то есть, именно в его руках находится вся информационная система мракоборческого отдела. Он также волен принимать участие в рейдах. Вот это хорошая новость! — Смотри, Келли, она вся просияла. А ты не хотела слушать Гавейна! Он проработал с ней несколько лет, в конце концов… Робардс?! Ушам не верю! Робардс, постоянно читающий мне лекции о внешнем виде мракоборца, срывающий со стен мои плакаты с Битлз, добивающийся того, чтобы… но старший куратор… это… это… лучший новогодний подарок, который я получала за всю жизнь. Нарцисса тем временем поправила мне подушку. — Если это все новости, не могли бы вы оставить девочку в покое? Я ни в коем случае тонко не намекаю, но… Кингсли кивнул. — Конечно. Да-да. Но мы еще придем! Миссис Стоддард, после вас. Дверь за ними закрылась. Я глубоко вдохнула, наслаждаясь тишиной, и поморщилась от глухой, тянущейся боли в груди. Да что со мной такое? — Больно? — участливо спросила Нарцисса, — это пройдет. Это только последствия заклинаний, которыми тебя лечили. Рана была неглубокой, и артерию он, слава Мерлину, не задел. Но, скажи мне, ты что, не знала, что у тебя кровь практически не свертывается? Я уставилась на нее квадратными глазами. Я — женщина — гемофилик? Бред. Полный. — Это не гемофилия, — отвечая на мой немой вопрос, покачала головой Нарцисса. — Это следствие применения ритуала дарения крови. Я закусила губу. Да, о таком книга предупреждала. Тот, кто отдает кровь, может затянуть свою рану, если прервет ритуал, но при повторных обширных ранениях кровь, однажды уже нашедшая выход из организма, найдет его вновь… именно таким витиеватым слогом все и было объяснено. — Так что откачали тебя чудом. Гордись, — Нарцисса поправила одеяло и откинула мне волосы с лица. Я думала. Думала о том, какой, должно быть, ужас пережил Кингсли, сначала не найдя меня на празднике, а затем узнав, что я валяюсь в луже крови. Думала, как здесь оказались Гарри и Гермиона. Думала, почему Ариадна и Молли, наконец-то пришедшие к консенсусу, вздумали составить компанию мне в моей палате. Почему Нарцисса с каждым днем все больше напоминает нормальную заботливую крестную, почему Люциус вдруг проявляет такую завидную проницательность и отцовские чувства… Мир определенно сошел с ума. — Коа я оу овоит? — выдавила я, заставив Нарциссу нервно замахать руками. — Молчи-молчи! Не раньше, чем через день-два! Восстановительный процесс идет очень быстро, иначе тебе пришлось бы месяц не издавать ни звука. Я вспомнила, сколько невыразимого бешенства было написано в глазах Северуса, когда он понял, что выпроводить меня из палаты невербально — без палочки и без голоса — будет не так просто. А теперь я нахожусь в целиком идентичном положении. Шикарно. Роскошно. Божественно. Нарцисса тем временем отошла к окну. — Северус скоро придет, — успокаивающе сказала она, когда заметила мой обеспокоенный взгляд, брошенный на дверь. — На самом деле, мы все были в небольшом шоке… Я только-только перевела взгляд обратно на Нарциссу — и в этот момент дверь распахнулась. Жизнь обрела смысл. Северус. — Добрый день, мисс Фробишер. Нарцисса, — он церемонно кивнул и прошествовал к оставленному крестной стулу. С этого момента я не отвечаю за свою жизнь. Я складываю с себя всяческую ответственность за ход событий и умываю руки. КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.