Мой старший младший брат

Тогда: …мертвая светловолосая девушка падает на пол. Сэм медленно опускается на колени, прижимая к себе окровавленное тело брата. - Дин, нет… Дин… …его тело нужно сжечь, Сэмми. Как подобает настоящему Охотнику, каким он и был. Я все понимаю, он твой брат, но его не вернешь. - Я сказал, нет, Бобби! – Сэм ударяет кулаком по столу, в глазах застыли злые слезы. – Ему понадобится тело, когда я верну его!.. …Сэм зарывает брата на опушке леса. Устанавливает в изголовье могилы деревянный крест. И сглатывая слезы, садится за руль Импалы. Теперь они с ней остались вдвоем. Сейчас: …сотня миль в час. Калифорния… Юта… Небраска… Иллинойс… Нью-Йорк. Он обшаривает все библиотеки, университеты, старинные церкви и монастыри от западного побережья до восточного. - Такие сюжеты есть во многих мировых культурах, мистер Винчестер. Греческий Орфей, скандинавский Хермод, частично – шумерский Гильгамеш… По сути, любой обряд инициации в любой культуре – это модель путешествия в царство мертвых и обратно, выход, так сказать, за пределы безопасной реальности и успешное возвращение назад… но зачем это вам? - Это часть моей дипломной работы, мистер… э… - Сэм щурится, пытаясь разглядеть бейдж на жилетке старого профессора. – Мистер Веллингтон. И если возможно, я бы хотел узнать детали этих путешествий. Где-то в Теннеси его настигает Бобби, взбешенный сотней пропущенных вызовов, и снова пытается отговорить, но бесполезно. Махнув рукой, он ставит на уши всех знакомых Охотников и гадалок, достает Сэму изображения всех известных ему охранных знаков и даже пару редких амулетов, за которые Белла Тэлбот, не раздумывая, еще раз продала бы душу. В Алабаме на Сэма нападает какой-то ошалевший демон – и младший Винчестер одним движением руки роняет на него библиотечный шкаф с кучей пыльных книг, как тогда, в доме Макса. Естественно, Сэм не упускает случая повторить заклинание, изгоняющее демонов, хотя уже и так вызубрил его наизусть, ночью разбуди – расскажет без запинки с любого места. Следующего демона он изгоняет молча, усилием воли. Просто вытягивает черный дым из ничего не подозревающего бедняги, который выживет, хоть и сойдет с ума. И еще одного демона. И еще. Почти через три месяца после смерти Дина Сэм пересекает одну из заброшенных железных дорог в Вайоминге и оставляет Импалу у границы старого кладбища. Несколько минут он стоит, закрыв глаза и положив руку на капот, молча прощаясь с машиной, а потом разворачивается и, не оглядываясь, идет к Вратам Ада. Каждый сантиметр его тела испещрен защитными символами, нарисованными черным маркером и для верности обведенными кровью – на левом запястье еще не зажил глубокий шрам. Он помнит наизусть несколько десятков заклинаний против всех известных ему демонов. На шее – амулет, подаренный Дину в детстве на Рождество. Сэм снял его с тела мертвого брата и заговорил одиннадцатью найденными способами – теперь эта вещь должна вывести к Дину, где бы он ни был, хоть под землей, хоть на небесах. Правую ладонь согревает рукоять клинка Руби. Он размеренно повторяет в такт шагам и ударам сердца: - …ипсе тиби императ, кви те де супернис кэлорум ин инфериора тэррэ… Врата Ада прочно заперты. Кольта больше нет, но для Сэма это не преграда. Он сосредотачивается, медленно поворачивает пальцы выставленной вперед правой руки… и чувствует, как внутри окованных железом дверей, глухо скрежеща, поворачивается старый проржавевший механизм. Помедлив секунду, Сэм перешагивает порог, разделяющий два мира. Сначала он идет в полной темноте и тишине. Не слышно даже звука его шагов, а голос, размеренно повторяющий «…экзорцио те, иммундиссиме спиритус, омнис инкурсио адверсарии…», становится низким и глухим. Потом тьма рассеивается, и он оказывается в выжженной пустыне. Солнца нет, но раскаленный воздух обжигает легкие. Каждое слово дается с трудом, горло и губы моментально пересыхают, двигать языком становится тяжело. - …ауди эрго, эт тиме, сатана, инимице фидеи… Спустя несколько часов он понимает, что кожу обжигает уже холод. Каждый выдох повисает в ледяном воздухе туманным облаком, ресницы покрываются инеем, и, моргая, он с трудом может открыть глаза. Руки и ноги сводит, правая рука словно примерзла к клинку… -… эт ресистис, кум сциас. Христум Доминум… Он продолжает идти вперед. Огненный дождь. Смрад, такой тяжелый, что каждый вздох – словно маленькая смерть. Озера кипящей серы. Он потерял счет часам (дням? неделям?), проведенным здесь, он с трудом может вспомнить собственное имя, не знает, продвинулся ли хоть на метр вперед, и все равно продолжает идти, ни на миг не замолкая, повторяя в стотысячный раз заклинание, защищающее его от демонов, черными тенями вьющихся вокруг. И, наконец, очередная декорация (поле, до самого горизонта усеянное человеческими костями) сменяется темным коридором, вырубленным в толще скалы. Он продолжает идти – мимо чадящих факелов, пыточных камер, откуда доносятся крики и стоны, мимо темных ниш в стенах, из которых поблескивают чьи-то глаза, иногда в нечетном количестве. Демоны помельче сами благоразумно скрываются в темноте, более сильных и назойливых он расшвыривает, впечатывая в стены взмахами руки. Несколько десятков самых упрямых уже с воем сгинули, пораженные его клинком. Он не знает, сколько времени идет по этим темным одинаковым коридорам, пока, наконец, не слышит голос брата, срывающийся на крик: - Не-е-ет, не трогай меня, не трогай, прошу… Я согласен, Аластар… согласен… Сэм срывается на бег – в боку колет, он продолжает бормотать заклинание, резко вдыхая и выдыхая, и вдруг оказывается в темной камере, освещенной несколькими факелами. Посередине лежит, привязанный к каменному столу, его брат – ключицы и ребра пронзают железные крючья, кожа на груди и животе изодрана на лоскутки, лицо пересекают несколько глубоких шрамов, правый глаз почти не открывается, кровь тонкими струйками стекает на пол. Стоящий у стола высокий худой демон сначала медленно проворачивает клинок под ребром Дина, и только потом оборачивается, усмехаясь: - А вот и младшенький пришел… И Сэм в приступе ярости бросается вперед. *** Дин не может вспомнить, в который раз теряет сознание от боли. Он устал… устал настолько, что готов умереть, лишь бы не терпеть все это. Вот только он уже умер. И даже спасительное небытие, в которое он проваливается все чаще и чаще, не приносит облегчения, ведь Аластар каким-то образом умудряется раз за разом возвращать его в сознание, только чтобы снова склониться над ним с одним и тем же вопросом. Это продолжается годами, десятилетиями, и сегодня Дин не выдерживает. Вспышка боли. Он уже перестал понимать, что именно с ним делают, потому что болит все, что еще только может болеть. - Ну что, Дин, может, все-таки согласишься? – Аластар склоняется над ним с нехорошей ухмылкой. Тьма. Боль. Огненные тени пляшут на стенах. - А вот и младшенький пришел… - Аластар ухмыляется, глядя куда-то назад. Снова тьма. В следующий раз возвращаясь в сознание, Дин видит Сэма, бросающегося на Аластара с клинком Руби. Его не может здесь быть, отрешенно думает Дин. Ты же снился мне тысячи раз, Сэмми, но каждый раз я снова просыпался… Звуки борьбы и крики доносятся откуда-то справа, но правый глаз заплыл и не открывается, и Дин не видит, что там происходит. В пещеру черными тенями врываются подручные Аластара, бросаются туда. «Сэмми, если это правда ты, пожалуйста…» - проносится в голове у Дина, прежде чем он снова проваливается во тьму. - Это я, Дин. Это я. Только держись, прошу… Аластар, кажется, мертв – его тело валяется на полу, в груди рваная рана. Вокруг еще несколько трупов демонов. Сэм склоняется над ним – весь в крови, тяжело дышит, но кровь, кажется, чужая. Пальцы младшего брата осторожно ощупывают раны, медленно, чтобы не причинить еще больше боли, вытаскивают окровавленную сталь, снимают с рук и ног веревки. Сволочи, думает Сэм, глядя на стертые в кровь запястья брата, убью их всех к чертовой матери, ни камня не оставлю, только Дина надо вытащить отсюда. В коридоре раздается шум, и Сэм, спохватившись, снова начинает читать отгоняющее демонов заклятие, о котором забыл в пылу борьбы. Он взваливает Дина на плечи – брат то приходит в сознание, то снова отключается, но из последних сил все же умудряется вцепиться мертвой хваткой в футболку младшего. Сэм сжимает в ладони рукоять клинка и начинает осторожно отступать к выходу.