Улыбайся, милая Мэри

I. Утром Дечимо было плохо и стыдно настолько, что даже уши предательски заполыхали, стоило только в комнате появиться его милейшей супруге. Девушка держала в руках поднос и, как показалось сбитому с толку похмельем Тсунаёши, из последних сил давила из себя снисходительную улыбку. Бесплатным дополнением и ещё одним убийственным фактом к этому шло осознание того, что в голове после второго выпитого стакана виски зияла сплошная чёрная дыра. Сколько бы ни пытался, Савада не мог вспомнить абсолютно ничего, и лишь добавлял себе боли, перезвоном тамтамов звучавшей в черепной коробке.       – Я попросила Женевьев пустить меня на кухню, и приготовила хэджангук. Моя мама часто делала его для папы, когда тот перебирал с друзьями после работы, и потом мучился от похмелья, – негромко, но едва ли не нараспев произнесла Мэ Ри, поставив поднос на прикроватную тумбочку и осторожно присев на край кровати. – Постарайся поесть, ладно?       – Надеюсь, что вчера не случилось ничего такого… – хрипло пробормотал Дечимо, приподнявшись на локтях и привалившись к спинке кровати.       – Смотря, что ты подразумеваешь под «таким», – девушка неопределённо пожала плечами. О своём обмороке Мэ Ри благоразумно решила промолчать, поскольку не желала понапрасну тревожить Тсунаёши, да и сама пока что не могла понять – было ли это следствием череды нервных расстройств или же просто организм настолько ослаб за последние несколько месяцев. Тсуна больше из вежливости, чем из реального желания попробовать приготовленный Мэри суп, через силу затолкал в себя одну ложку этого варева, и с удивлением отметил, что желания бежать стремглав в ванную, чтобы избавиться от содержимого желудка, у него не появилось (но даже наоборот – этот самый хэджангук оказался довольно вкусным).       – Что тебе рассказали? – спросил Дечимо, не глядя на супругу.       – Много всего, – размыто откликнулась девушка. Она чуть шаркающими шагами приблизилась к окну и, медленно раздвинув шторы, раскрыла его настежь, позволяя солнечному свету сияющими волнами затопить всю комнату от пола до потолка. В лицо Мэри тут же ударил порыв прохладного ветра, всколыхнув угольно-чёрные пряди волос, стянутые в тугой хвост на затылке.       – … Это правда? Ну, что в последнюю неделю вы все покидали резиденцию, потому что почти нашли тех, кто хотел похитить меня? Мэ Ри было трудно поверить в это, однако стоило лишь вспомнить то, насколько вымученными и иссушенными возвращались ребята со своих вылазок, и сразу становилось ясно – врать Ямамото не мог. Хотя подтверждение Тсуны всё равно было необходимо, как подкрепление для уже устоявшегося мнения.       – Правда, – без особого труда согласился Тсуна (не имело значения скрывать это), однако дальше говорить стало сложнее. – В процессе поисков мы наткнулись на странные несостыковки. Знаешь такое? Когда паззл не складывается. А потом Гокудера поискал записи, соединил старые карты канализационных путей и нашёл помещение под зданием бывшей стомклиники в Сиркузах. По загривку пробежался холодок от этих слов.       – Ямамото сказал, что ты не позволил никому даже заглянуть туда и пошёл сам, – Мэ Ри неуверенно поджала губы. – Что ты увидел там? Ты был словно не в себе. Тсунаёши не ответил и перестал есть, бесцельно уставившись перед собой. После увиденного у него у самого в памяти были лишь какие-то смутные отрывки из-за того, насколько это зрелище шокировало его. Однако были те, которые особо сильно отпечатались в памяти и выпустили наружу запертые глубоко в подсознании страхи за Мэри. Яркий свет в помещении, слишком сильно похожем на морг. Запах формалина и ещё примешавшаяся к нему химическая дрянь, от которой слезились глаза. Стол для аутопсии, обезображенное тело девушки, пропавшей без вести больше недели назад на нём. И слова того сумасшедшего ублюдка, вдоволь поиздевавшегося над несчастной перед её кончиной: «Он сказал, что твоя chérie следующая, дон Вонгола. Специально искал для меня девочку, похожую на неё». Дечимо вздрогнул и резко вскинул голову, словно услышал этот хрипящий смех совсем близко от себя. Похожую? Да разве он мог определить, похожа была эта бедняга на Мэри или нет, если эти изверги так изуродовали девушку? Тсуна совершенно не жалел, что выпустил пулю в лоб мерзкого старикашки. Тот определённо заслуживал участи похуже, однако Дечимо был не в состоянии мыслить более адекватно, чтобы придумать заслуженное наказание. Он так же считал, что поступил правильно, когда решил сжечь то помещение к чёртовой матери. Однако вырезать из памяти жуткую сцену и вырвать из сердца страх за супругу, как бы ни старался, Савада не мог. Когда он думал о том, сколько всего сделали с предыдущими девушками, было мерзко и тошно. От мысли о том, что следующей могла оказаться его Мэри, становилось отчаянно больно, страшно и горько. Обеспокоенная внезапным трансом, в который впал её супруг, Мэ Ри с опаской подошла к нему, забрала из похолодевших рук тарелку и, дрогнувшими пальцами зарывшись в спутанные волосы, почти шёпотом произнесла:       – Ты можешь не говорить, если не хочешь. Мэри всегда была тёплой, как в прямом смысле, так и в переносном. Она умела заботливо отдавать своё тепло и тем самым успокаивать. Мерзкое чувство тревоги, затопившее душу, не исчезло полностью, но перекрылось другим – более живым, светлым и уютным. Неравномерно выдохнув и обеими ладонями обхватив девушку за талию, Тсуна позволил себе расслабиться, и устало прислонился лбом к её животу. С некоторых пор Мэ Ри не отталкивала его и не вздрагивала при каждом прикосновении, как это было с остальными хранителями из-за любого неожиданного столкновения. Подобное позволяло Саваде чувствовать себя привилегированным и приятно умасливало гордость, как бы сильно он ни хотел отрицать это.       – Ты просто представить себе не можешь, как я рад, что ты здесь. Удивившись внезапному порыву трогательной нежности в словах Дечимо, Мэри тепло улыбнулась и погладила его по голове. Идиллию прервал стук в дверь и учтивый голос Николаса за ней:       – Синьора, могу я войти? Звонко поцеловав Тсуну в макушку, девушка отстранилась и поспешила открыть дверь, которую заперла, чтобы никто не докучал своими расспросами об очевидно похмельном состоянии Савады.       – Что-то случилось? – любезно улыбнувшись и пропустив мужчину в комнату, поинтересовалась девушка.       – Синьора спрашивает, достаточно ли хорошо чувствует себя синьор Савада, чтобы спуститься вниз.       – Ох, боже мой, я совершенно забыла об этом! – к большому удивлению и непониманию Тсунаёши, Мэ Ри всплеснула руками. – Николас, передай, пожалуйста, что мы через пятнадцать минут будем!       – Сию минуту, синьора, – улыбнувшись, повиновался мужчина и с лёгким поклоном удалился. Дверь бесшумно закрылась, и Мэри повернула ключ в замке.       – Прости, я знаю, что ты не в лучшем состоянии, но нам нужно срочно привести тебя в порядок. Взгляд Дечимо пытливо рассматривал наполненное неловкостью выражение лица супруги. Молодой Вонгола пытался понять, кто та самая таинственная «синьора», которая интересовалась его здоровьем.       – Меня просили не говорить, – всё, что она сказала, лукаво улыбнувшись и пожав плечами. – Сюрприз, и все дела.       – Надеюсь, что он хотя бы приятный, – Тсуна скинул с себя одеяло и поморщился от головной боли.       – Не сомневайся. II. Мэ Ри не соврала ни на йоту. Сюрприз действительно оказался неожиданным и приятным. Тсуна был обрадован настолько, что на какое-то время совсем позабыл про своё похмелье и кинулся к обеденному столу, буквально волоча за собой едва поспевающую жену. Нана-сан, завидев сына, рассмеялась и встала со стула, протягивая худые руки, чтобы поскорее обнять его. Савада порывисто заключил хрупкую, миниатюрную женщину в объятия и приподнял над полом, целуя в светловолосую макушку. В порыве радости Нана расцеловала Тсуну в обе щеки и только после этого с чистой совестью смогла отпустить его. Это выглядело настолько трогательно и завораживающе, что Мэ Ри невольно залюбовалась сценой встречи матери и сына. Ей было немного неуютно, а потом стало даже как-то горько от того, что сама она не могла сейчас вот так же обнять Джи Ён.       – Мама, мы можем поговорить здесь или…       – Не стоит, я приехала ненадолго, милый.       – Тогда давайте хотя бы чаю попьём, – тут же нашлась Мэри и за плечи усадила свекровь на стул. Не прошло и пятнадцати минут, как Мария подала в обеденный зал чай и свежеиспечённые слойки с абрикосовым джемом (и как только мастерица-Женевьев подгадывала моменты, чтобы успеть приготовить всё эти вкусности?).       – Вы куда-то спешите, Нана-сан? – полюбопытствовала девушка после того, как сердечно поблагодарила Марию за то, что та предусмотрительно попросила заварить успокаивающий мятный чай с пустырником специально для молодой хозяйки.       – Моё здоровье в последнее время оставляет желать лучшего. Так что папа взял отпуск, и мы вместе едем отдыхать, – мечтательно поделилась хорошими новостями женщина. – Мне очень жаль, что я не смогу поздравить тебя вовремя, Мэри, однако я оставила Бьянки-чан твой подарок – она вручит его тебе от меня.       – Не стоило ничего мне дарить. Я вполне довольна тем, что у меня есть, – Мэ Ри ласково погладила Саваду по руке, чувствуя почти то же самое тепло, которое исходило от её собственной матери. – Главное, чтобы вы были здоровы.       – Брось, родная, позволь мне побаловать тебя. Нана-сан никогда не признавалась, но Тсуна прекрасно знал – его мать хотела бы завести ещё одного ребёнка. И в идеале, она мечтала о младшей сестре для своего сына. Однако слабый организм не позволил родить дочь, поэтому сейчас, когда у неё появилась невестка, женщина искренне наслаждалась этим, желая наладить хорошие отношения с девушкой. Теперь же её мечты пошли дальше и приобрели более грандиозный масштаб, который был вполне осуществимым (по крайней мере, на это она надеялась в ближайшем обозримом будущем).       – Вы не задумывались о детях? – с улыбкой спросила Нана, медленно распробовав вкус зелёного чая, который всё же разительно отличался от того, что она сама готовила, хотя и был не менее приятным. Мэ Ри даже глазом не моргнула, продолжая мило улыбаться в ответ. Она подсознательно ожидала подобного вопроса. Учитывая, что родителей с обеих сторон объединял ранний брак и дети, вполне стоило предвидеть, что рано или поздно эту тему всё же поднимут. Однако даже если Тсуна тоже ждал вопроса о детях, это самовнушение не помогло ему в нужный момент. Его словно оглушили. Дечимо бездумно моргал, ожидая неизвестно чего.       – Наверняка Тсу-кун, пока что не хочет, я права? – женщина строго взглянула на сына, которого, казалось, ещё больше контузило после этих слов. Он просто застыл с улыбкой на лице и чашкой чая, что не донёс до рта, имитируя исторический шедевр искусства мраморной скульптуры..       – Нет-нет, – Мэри помахала руками и отрицательно махнула головой, изо всех сил наступив каблуком на ногу супруга, от чего тот чертыхнулся и едва не выронил из рук посуду. – Напротив – это я считаю, что пока ещё не готова.       – Ерунда, милая, – добродушно отмахнулась Нана. – Тсу-кун родился, когда мне было двадцать. Я только закончила школу. Твоя мама ведь тоже, если я не ошибаюсь…       – Да, мама родила Ю Джина-оппу и Со Джуна-оппу… – Мэ Ри осеклась и вновь вернулась к японскому. – Моих старших братьев, когда была на последнем году в старшей школе.       – И ни разу не пожалела, верно? – женщина отставила чашку в сторону. – Мэри, поверь, я уверена, что мать из тебя выйдет прекрасная.       – И всё-таки… ребёнок – большая ответственность, – девушка скосила взгляд в сторону мужа и под столом ущипнула его за бедро. Даже через одежду Дечимо почувствовал, как кожу зажало между ногтей девушки, и почти взвыл от боли.       – … М-мы пока не уверены, но непременно подумаем над этим, – через силу выдавил он. Мэ Ри смерила его вопросительным взглядом, мол: «Это всё, что ты смог вытолкнуть из себя, хотя мы готовились?», и поднялась с места, чтобы проводить засобиравшуюся Нану.       – Даже если это было недолго, я всё равно рада, что заехала, – поцеловав девушку в щёку и крепко обняв её на прощание, произнесла женщина. – Когда мы вернёмся, давайте устроим семейный ужин?       – Непременно. Хорошо отдохните, Нана-сан, – вежливо поклонившись Саваде, Мэ Ри на секунду скривилась. От волнения у неё заболел живот.       – Позвоните, как прибудете на место, – мягко попросил Тсуна, ничем не выдавая своё волнение из-за предстоящей поездки родителей. Всё же мать, несмотря на привычную бодрость, и впрямь выглядела более замученной, поэтому отдых ей бы не помешал. Тсунаёши даже удалось разглядеть появившуюся на лице вечно молодой матери (как казалось ещё лет пять или шесть назад) россыпь морщинок и, будто присыпанные пеплом, редкие седые пряди у самых висков, от вида которых сердце болезненно заныло.       – Я буду ждать хороших новостей от вас, – словно напутствие, напоследок произнесла Нана, лукаво улыбнувшись, и села в такси прежде, чем кто-то успел что-то ответить. Как только автомобиль скрылся из виду, Мэ Ри обеспокоенно нахмурила брови и повернулась к Дечимо.       – Ты всё ещё плохо себя чувствуешь? – встревоженно спросила она, но ответ ей вовсе не был нужен, так как по внешнему виду супруга всё стало ясно без слов. – Идём, отлежишься ещё немного. Лицо до сих пор бледное.       – Мне нужно работать, – через силу выдавил из себя Тсуна.       – Работа от тебя не убежит, – безапелляционно заявила девушка. – Мы с Гокудерой сделаем всё, что не требует твоей юрисдикции, так что не волнуйся. Взяв Тсунаёши под руку, Мэри повернулась к парадному входу в особняк. Когда она подняла взгляд, то опешила от неожиданности и застыла, крепко схватившись за локоть мужа, чтобы не упасть. Прямо по середине холла, под огромной хрустальной люстрой, висевшей под потолком, стояла странная незнакомка с чёрным зонтом для защиты от солнца над головой и всматривалась куда-то в сторону, словно там, не доступный для чужих глаз, находился ещё кто-то. Спустя мгновение повернув голову, девушка внимательно посмотрела прямо на неё, на Мэ Ри, и её накрашенные губы растянулись в обворожительной улыбке. Тсуна тут же завёл Мэри, завороженную красивым лицом неизвестной, себе за спину.       – Кто вы? – напряжённо спросил он.       – Та, кто может предложить помощь, – ничуть не обиженная далеко не радушным приёмом, откликнулась девушка и грациозным жестом откинула с плеча светлые волосы. – Вам нужно найти тех, кто хочет смерти синьоры, верно ведь?       – Вы что-то об этом знаете? – обнадёженная этими словами, напрочь позабыв о безопасности, Мэ Ри хотела было сделать шаг на встречу незнакомке, однако Дечимо поднял руку, тем самым огородив жену от необдуманных поступков.       – Я знаю, кто вам нужен, – нараспев протянула девица. – И знаю, где его искать.       – В чём подвох? – с подозрением, но тем не менее спокойно спросил Тсунаёши. Странная незнакомка мелодично рассмеялась:       – Ни в чём. Вы помогаете мне, а я помогаю вам, синьор Вонгола, – легко произнесла она и сделала несколько шагов вперёд, от чего каблуки туфель звонко застучали по мрамору. - Мне нужно покровительство одного из ваших хранителей. Вам же нужно тотальное уничтожение угрозы для вашей супруги.       – Кто вы такая? – с нажимом повторил свой вопрос Савада.       – Вивье́н Готье. А тот, кого вы преследуете – Винсе́нт Готье.       – Ваш родственник?       – К моему величайшему сожалению, ослеплённый своей завистью и сведённый с ума запахом войны, глубоко ненавистный старший брат.