Улыбайся, милая Мэри

I. Мэ Ри удалось привести в чувства достаточно быстро. Вооружившийся нашатырным спиртом и ваткой, Николас в несколько мгновений расправился с этой проблемой, а после того, как дворецкий уступил место кому-то другому, этот «кто-то» сразу же всунул молодой супруге босса выпить. Не глядя приняв стакан с напитком и залпом влив в себя добрую половину его содержимого, Мэри почувствовала обжигающую горечь в глотке, и закашлялась, прижав тыльную сторону ладони к губам.       – Что это? – хрипло спросила она, когда всунула стакан Николасу.       – Виски, синьора, – коротко отозвался мужчина. – Как вы себя чувствуете?       – Я в порядке. Но было бы лучше, если бы вы просто дали мне воды, – измождённо улыбнувшись, Мэри прислонилась к спинке дивана и свесила с края ноги.       – Бьянки-сан сказала, что будет лучше выпить именно его, – рядом с ней, будто бы из воздуха, материализовалась Хром, и присела рядом. Помотав головой из стороны в сторону, смахивая вязкий дурман и дрёму, немного опьяневшая Мэ Ри шумно выдохнула и отвлеклась на вошедшего в гостиную Ямамото. Хранитель ещё не успел переодеться, и подошёл к девушкам, будучи немного смущённым то ли неопрятным внешним видом, то ли чем-то другим, не доступным для понимания.       – Мэри, послушай, ты всё не так поняла, – Такеши неловко почесал затылок и жизнерадостно улыбнулся, заставив Саваду задуматься (в конце концов, стал бы он так вести себя, если бы с Дечимо действительно случилось нечто непоправимое?). – Сасагава-семпай немного устал и не смог объяснить.       – Да, я уже поняла, – невесело усмехнувшись, Мэ Ри прикрыла рот рукой, всё ещё чувствуя терпкий привкус алкоголя на языке. – Так что произошло? II. В пабе «Соффитта» приглушённо горел свет, совсем негромко играл джаз и пахло приятной смесью из горьковато-терпкого алкоголя и чего-то кофейно-сладкого. Бармен за стойкой активно натирал бокал сухой тряпкой и украдкой поглядывал в сторону двух господ, что примостились у дальнего края и что-то негромко обсуждали, потягивая из своих стаканов янтарный виски со льдом. Для одного из лучших баров во всём Палермо, это было вполне обыденно – поздними вечерами часто приходилось обслуживать богатых синьоров и, волей-неволей либо подслушивать деловые разговоры, либо выслушивать жалобы на тяжкое бремя ответственности или на проблемы на личном фронте. Однако за все свои двадцать лет работы старый бармен Гаспар впервые видел, чтобы двое молодых людей, будучи разодетыми в дорогие костюмы (глаз давно наметался замечать подобные детали) выглядели настолько потрёпанными, вымотанными и подавленными, словно только что участвовали в крупной потасовке и кого-то убили в её ходе (на рукаве рубашки одного из клиентов запеклись едва заметные брызги крови). Бендетто уже не раз видел Тсунаёши в своём баре, поскольку этот молодой человек частенько заходил сюда, чтобы расслабиться и пропустить стаканчик-другой чего-нибудь крепкого (и всё же ни разу не напился до потери сознания и не думал жаловаться на что-то), а сегодня он привёл с собой друга, и вдвоём они распивали уже третью бутылку виски. До четвёртой, слава богу, дело не дошло. Как только не совсем вменяемый спутник постоянного гостя «Соффитта» поднял руку, чтобы заказать ещё по стаканчику, дверь бара со звоном колокольчика приоткрылась и впустила в помещение незнакомку, крепко державшую под локоть своего молодого человека (разница в росте у них была значительная, поэтому выглядело это довольно забавно). Молодая дама, внимательно осмотрев обстановку и что-то шепнув на ухо своему спутнику, когда тот наклонился, прошла к барной стойке и любезно улыбнулась бармену.       – Прошу прощения, синьор, – для иностранки (коей девушка несомненно являлась) итальянская речь оказалась довольно хороша, пусть и была несовершенна. – Сколько выпили эти двое? Изящным жестом она указала на Саваду и его друга, которых, к огромному изумлению Гаспара, уже забирал спутник девушки и ещё один незнакомый синьор (и когда он только успел войти?). Бендетто не ответил, поскольку вместо него это сделал один из клиентов (кажется, тот долговязый со шрамом назвал его «Гокудера»). Молодой человек хотел двумя пальцами показать, что они выпили самую малость, однако сил у него хватило лишь на то, чтобы поднять руку и уронить её обратно. Это действо вызвало у девушки и бармена почти синхронный беззлобный смешок.       – Сколько они вам должны? – перефразировала свой вопрос синьора, доставая из сумочки кошелёк. Гаспар назвал точную сумму и заметил, как дёрнулась рука незнакомки, когда та протянула банкноты, чтобы расплатиться. Скорее всего, такие расценки вызвали у неё немалое удивление (хотя выглядела она как дама из высших слоёв общества). Но мужчина ничего не стал комментировать, поскольку качество заведения (высокий уровень обслуживания, неподдельность напитков и всё в таком духе), как и звание «лучшего бара», были вполне логичным оправданием для высоких цен.       – Как я поняла, мой супруг часто сюда заходит, – вежливая улыбка расцвела на устах девушки. – Надеюсь, что вы не будете против, если я заберу ваших клиентов до того, как они начнут причинять неудобства. Хотелось бы, чтобы муж и дальше продолжал ходить сюда.       – Разумеется, синьора. Буду рад видеть вас в «Соффитта» вместе с вашим мужем.       – Я непременно загляну сюда ещё раз. Учтиво склонил голову, бармен внимательно пронаблюдал за тем, как девушка, поклонившись в ответ, неожиданно нахмурила тонкие тёмные брови и повернулась к Тсунаёши, смерив его недовольным взглядом.       – Ямамото, будь добр, загрузи его в машину, – устало пробормотала иностранка, укоризненно покачав головой и тяжело вздохнув. На улице стояла сонная тишина. Прохладный, ночной ветер заставлял Мэри ёжиться и изредка вздрагивать от холода. Недалеко от них слышалось невнятное бормотание Гокудеры, которого Сасагава уже пытался запихнуть в свой автомобиль. Хорош защитник – вместо того, чтобы приглядывать за боссом, напился вместе с ним.       – Мэ Ри-и-и, – пьяно протянул Савада, сумев сконцентрировать внимание на жене и попытавшись обнять её. Наверное, услышал зов собутыльника и решил не отставать. – Ты пришла за мной.       – Знаешь, я бы с удовольствием оставила тебя лежать в подворотне в мусоре и блевотине, но не могу – ты же мой муж, – согнувшись в три погибели под тяжестью туши своего супруга, девушка с помощью Ямамото кое-как смогла выпрямить спину. – Разумеется пришла.       – Впервые вижу Тсуну настолько пьяным, – засмеялся хранитель, открывая заднюю дверь и загружая туда невменяемого босса.       – Надеюсь, что последний, – пыхтя и кряхтя, изрекла Мэри.       – Такие инциденты случались и прежде, – сказал Такеши, устроившись за рулём. – Однако он в такие моменты просто уходил в себя, а потом приходил в норму и был вполне адекватен. Всё же Тсуна острее нас реагирует на подобные вещи.       – Вы не знаете, что он там увидел, – напомнила девушка, расслабленно откинувшись на спинку пассажирского кресла, а услышав несуразное бормотание со спины, удручённо покачала головой. – И всё-таки заливать стресс алкоголем – это не выход.       – И это говоришь ты? – без намёка на какой-либо упрёк, с улыбкой произнёс хранитель. Смущённо потупив взгляд, Мэ Ри сконфуженно замолчала. И то верно – за ней ведь тоже числился подобный грешок. Вспомнить хотя бы тот вечер, когда она нажралась вдрызг из-за того, что инцидент, произошедший в особняке Кастилья, показался девушке трагедией всей жизни. Стрелка настроения застряла в промежутке между «отвратительно» и «соберись, тряпка». Мэри никак не ожидала застать супруга, заливающего свою глубокую депрессию дорогим виски (а, впрочем, стоимость сего напитка и её вводила в нешуточное уныние). Хотя сложившаяся ситуация, признаться честно, самую малость забавляла её, поскольку девушка часто задавалась вопросом – сколько Тсунаёши требуется влить в себя, чтобы потерять гордое звание человека прямоходящего. И сегодня она получила ответ на свой вопрос. Полторы бутылки скотча, бурбона или чего-нибудь в таком духе, и Вонгола Дечимо уже готовенький развалится за барной стойкой, потеряв способность внятно разговаривать, и разучится ходить.       – Помочь тебе с ним? Ямамото отряхнул ладони друг о друга, избавляясь от несуществующей пыли, словно не лучшего друга тащил до его кровати, а пыльные ящики перетаскивал из одной комнаты в другую. Мэ Ри, устало опустившись на край постели и ладонью убрав чёлку с глаз Савады, измученно выдохнула:       – Ты уже достаточно сделал. Спасибо большое. Дальше я сама.       – Если ещё нужна будет помощь – зови. В ответ на это девушка благодарно взглянула на друга и улыбнулась:       – Отдыхай. У вас выдалась тяжёлая неделя… III. Уже позже, оставшись наедине со своими мыслями, Мэ Ри позволила одолеть себя тревоге и сомнениям. Сидя на подоконнике у распахнутого настежь окна, девушка, пребывая в полнейшем смятении, изредка посматривала в сторону мужа, который метался в беспокойном сне и крепко сжимал в кулаках несчастное одеяло, хмурясь и морщась то ли от боли, то ли от чего-то более жуткого. Кажется, под влиянием градусов, сны казались ему реалистичнее, чем обычно. Обеими руками помассировав виски, девушка перевела взгляд на календарь, повешенный на стену Николасом ещё до того, как Мэ Ри появилась здесь. Лист объявлял миру двадцать первое июля и темнел красными крестами в каждой календарной клетке. В незачёркнутом квадрате с цифрой двадцать семь в левом верхнем углу, аккуратным, почти каллиграфическим, почерком Хром была выведена торжественная надпись: «Buon Compleanno, cara Mary». В тот день, двадцать седьмого июля, в особняке должно было состояться торжество, на которое уже были приглашены близкие друзья и родственники семьи. Уважаемой супруге дона Вонголы в тот день исполнялось двадцать три года. Невесело усмехнувшись мыслям о приближающемся празднике старения (Мэ Ри никогда не любила свой день рождения), девушка слезла с подоконника, прикрыла окно и, поправив край футболки, которая задралась выше, чем следует, на цыпочках дошла до кровати, скользнув под одеяло. Савада всё ещё мучился от кошмаров и выглядел ещё более измождённым, чем его супруга (напоминавшая замученную женскую версию Джабы из Звёздных войн), поэтому Мэ Ри в буквальном смысле считала своей обязанностью сделать хоть что-то – даже если это будет ничтожная малость – чтобы Тсуна нормально выспался. Она обняла его обеими руками за шею и прижала головой к своей груди, как делала раньше, во время болезни Дечимо. Звучит странно, но это, странным образом, подействовало на него успокаивающе. В тот момент в её голове речитативом повторялись буквы библейской цитаты, которые не давали прочувствовать всю глубину отчаяния сложившейся ситуации: «От скорби происходит терпение, от терпения – опытность, от опытности – надежда». IV. 04:29. Сообщение с засекреченного номера: «Действительно ли ты веришь в то, что у твоего супруга нет больше скелетов в шкафу, ma chérie?»