Улыбайся, милая Мэри

I. Тсуна был в полнейшем замешательстве. Ох… Если бы только кто-нибудь мог объяснить, как женщинам удаётся создавать себе какие-то проблемы и комплексы из воздуха, то всем жилось бы значительно легче. Вот с какого перепуга Мэри внезапно решила, что толстая? Ну неужели, смотрясь в зеркало, вместо себя она видит кого-то другого, если считает себя… как там она сказала? «Жирухой»?       – Мэри, ты переутомилась, – с измученным вздохом произнёс Савада. – Идём, тебе нужно отдохнуть.       – Нет-нет, Дечимо, – девушка качнула головой. – Ты не понимаешь. Я растолстела. Молодой босс возвёл взгляд к потолку и едва удержался от саркастичного замечания о том, что он не страдает ни глухотой, ни ярко выраженным идиотизмом. Что же здесь могло быть не понятного? Его дражайшая жена вбила себе в голову, что набрала вес и теперь решила немного попрактиковать компостирование мозгов «любимого» мужа.       – Я ничего подобного не замечаю, – устало возразил молодой человек и двумя пальцами потёр переносицу. – Мэри, прошу тебя, оденься. И ради всего святого, давай уже ляжем спать. Как ни погляди, даже если Мэ Ри и была его супругой, Тсунаёши тяжело было приспособиться ко многим деталям женских ухаживаний за собственным телом, свидетелем которых ему пришлось стать. Была на то его воля или нет. Конечно же, он знал, что у представительниц прекрасного пола, помимо головы, тоже были места, где росли волосы. Но всё-таки, даже со знанием этого, в каком же ужасе он был, когда застал Мэри в тот момент, когда она, с плотно сжатыми челюстями и выражением вселенской муки на лице, сдирала с ноги восковую полоску (– Пробуй как-то адаптироваться, Дечимо, потому что я не собираюсь разгуливать без возможности надеть юбку ради сохранения твоего мировоззрения, – сказала тогда девушка, абсолютно не удивившись и не постеснявшись своего положения) … О, да, ему ещё долго нужно будет привыкать к закидонам своей молодой жены (как и к её существованию в целом).       – Почему стоит мне съесть всего одну-единственную шоколадку, и я раздуваюсь, как воздушный шар? – страдальчески взвыла девушка и опять скрылась в ванной с твёрдым намерением закончить то, что начала перед тем, как встать на весы. Дечимо хотел сказать что-нибудь язвительное вдогонку, однако передумал. Мало ли, из чего Мэри могла раздуть скандал. Такая смена настроения была больше любопытным явлением, чем раздражающим, потому что Тсуна знал Мэ Ри, как относительно спокойную и уравновешенную личность. И подобные истерики из ничего были каким-то ненормальным отклонением в её поведении (хотя, может быть, он просто плохо различал её характер?). Что бы могло послужить причиной? Вспышки на солнце? Метеоритный дождь? Истощение запасов кофе по всему миру? А впрочем. Не так уж это и важно. Если она не выдаст их перед другими, то пусть ведёт себя с ним, как хочет (разумеется в рамках дозволенного). Ровно через пятнадцать минут Мэри закончила все свои процедуры и вышла из ванной в своём спальном костюмчике, вытирая влажные волосы полотенцем. Молодому боссу в очередной раз пришлось приложить нечеловеческие усилия ради того, чтобы подавить вздох разочарования. Неужели для сна у неё не было ничего, кроме этого ужасного костюма панды?       – Дечимо, ты не видел мой телефон? – Савада присела на корточки рядом со своей тумбочкой и принялась искать мобильный.       – … Он прямо перед тобой, – подсказал Савада, мельком пробегаясь взглядом по фигуре жены. Девушка выглядела, как ученица средней школы на ночёвке у подруги, но кажется, нисколько не смущалась этого и чувствовала себя вполне комфортно. А вот про её супруга это сказать было невозможно. Бесформенная чёрно-белая кофта с капюшоном скрывала не только все привлекательные выпуклости, но ещё и умудрялась висеть, как тряпка, на швабре (конечно же, упаси боже его сказать это вслух – беды не миновать). Надо признать, что такой вид даже расстраивал Тсунаёши. Самую малость.       – О, и правда, – Мэри взяла свой сотовый, до этого находившийся около светильника, и поставила на зарядку, так как телефон соизволил отключиться от недоедания. – Теперь точно можно спать! Она в мгновение ока оказалась возле двери, быстро погасила свет и забралась под одеяло. Сделано это было настолько быстро, что Савада невольно подумал о том, что его молодая жена до сих пор верила в чудовищ, живущих под кроватью, и спешила поскорее оказаться в постели, чтобы не попасться одному из них. Дечимо настороженно посмотрел на Мэ Ри, уже прикрывшую глаза, как будто ждал, что она вот-вот вскочит и начнёт ещё раз причитать о своих несуществующих лишних килограммах. Однако вопреки всему, она лишь немного поворочалась и, найдя наиболее удобную позу для сна, расслабленно засопела. «И что с ней сегодня?..» Тсуна потряс головой, запретив себе копаться в истоках резкой смены настроения и потока бредовых мыслей своей супруги, ибо подобные выходки чреваты кровоизлиянием в мозг (потому что чёрт разберёт, как у них, у женщин, полушария головного мозга устроены). Отодвинув подальше папку с отчётами (скоро они доконают его и сведут в могилу раньше положенного срока), Тсунаёши осторожно укрыл супругу, (беспробудно спавшая Мэ Ри, имела привычку стягивать с себя одеяло, а буквально через пару минут уже замерзала) и сам устроился поудобнее. Жаль, что его мечты о продолжительном сне разбились в пух и прах с восходом солнца. II. Её разбудила громкая трель мобильного телефона. Девушка, не открывая глаз, нащупала на тумбочке смартфон.       – Слушаю? – спросонья голос хрипел и казался каким-то чужим и даже незнакомым.       – Доброе утро! Узнала меня? Это я – твоя мать. Если не помнишь, женщина, которая родила тебя, неблагодарный ребёнок. Готова к тому, что умрёшь самой мучительной смертью? Если нет, то это не беда, ведь у тебя есть ещё целая неделя на подготовку. Я и твои братья и сёстры прилетим к тебе ровно на два дня... Ах, да, и собери сумки, потому что после мы заберём тебя в Лос-Анджелес на свадьбу твоего брата! Не скучай там, в своей Италии! Связь оборвалась. Раз. Мэ Ри медленно приоткрыла один глаз и посмотрела на расплывающееся изображение экрана. Два.       – … Что это было? Девушка кинула мобильный под кровать и повернулась на другой бок. Три. «Мама? Через неделю? Прилетит? Свадьба?!»       – Боженька милостивый! Тело, лежавшее рядом с ней, даже не шелохнулось от громкого вскрика. Савада беспробудно спал и даже не помышлял о пробуждении. Зато вот его супруге было теперь не до сна. Будь она хоть немного бодрее сейчас, то непременно запомнила бы всё, что сказала её матушка, но, увы и ах, Мэри пропустила примерно половину произнесённого.       – Дечимо! Мэ Ри выбралась из-под одеяла и руками подтолкнула Тсуну в плечо. Молодой человек шевельнулся, но дальше реагировать отказался. Видимо, на уровне подсознания не хотел встречать новый день, заваленный тоннами никому не нужных бумажек.       – Тсуна, встань, пожалуйста! Это важно! Ноль реакции. На этот раз в ход пошли ноги.       – Савада Тсунаёши, ты оглох?! Подними свою задницу с кровати! Девушка пихнула мужа в бок, и он свалился с кровати, стукнувшись головой о край тумбочки. Пожалуй, с Мэ Ри и впрямь творилось что-то странное, если она осмеливалась так себя вести, не боясь никаких последствий.       – Мэри, что происхо…       – Нам срочно нужно поговорить! Тсуна застонал и потёр поясницу, тут же поморщившись от острой боли, пронзившей затылок. Он мечтал, что сегодня сможет поспать чуть дольше, потому как в последние два-три дня вставал очень рано и ложился почти под утро (не считая вчерашнего вечера, когда ему повезло уснуть до полуночи). Но, как говорится «не судьба». И из-за этого он был раздражён.       – Этот разговор не может подождать? Хотя бы до десяти. Обязательно вести беседу в… Савада посмотрел на будильник и ужаснулся. Он без зазрений совести мог спать, по меньшей мере, ещё два часа (и был вполне способен проспать завтрак, но это уже мелочи).       – Слово «срочно» тебе ни о чём не говорит? Не доводи до греха – у меня со вчерашнего дня аппарат ответственности за действия сломался. Ага, значит, она признавала факт своего невменяемого состояния и просто ничего не хотела с этим делать. Дечимо сдержал свой поток нецензурных восклицаний (годы дружбы с Гокудерой и не такому могут научить) и поднялся с пола, направившись к шкафу, чтобы переодеться.       – Что за срочное дело?       – Моя мама звонила, – угрюмо сообщила Мэ Ри. – Через неделю она будет здесь и привезёт всю семью.       – Разве это проблема? – Тсуна широко зевнул, прикрыв рот ладонью. – Напомню, что я не был против того, что ты всё расскажешь им.       – О, ты не поверишь, но это – реальная проблема. И потом, они собираются увезти меня куда-то. Мама говорила что-то про свадьбу. С её манией, я подозреваю, что она повезёт меня на мою же свадьбу. Едва не выронив из рук вешалку, на которой находился идеально выглаженный костюм, Тсунаёши обернулся к супруге.       – Но ты уже замужем.       – Но ведь никто из моих об этом не знает. Теперь-то ты согласен с тем, что это важная проблема? Тсуна вздохнул:       – Именно поэтому я предлагал всё рассказать. На первый взгляд проблема не была такой уж крупномасштабной, однако, если подумать и копнуть глубже, то наружу могло всплыть множество нелицеприятных подробностей, заодно, и лишние подозрения. Он нервно взъерошил волосы, совсем не требовавшие такого внимания к себе ввиду своей повышенной лохматости.       – Давай обсудим это после завтрака? – предложил Тсуна, справедливо рассудив, что проблема его жены достойна внимания. Мэ Ри согласно кивнула, а про себя вспомнила разговор со своим старшим братом, который состоялся ещё около пяти лет назад, когда девушка училась в старшей школе. (– … Мэ Ри, у тебя очень странный характер, – как-то раз сказал ей оппа, когда девушка сидела с ним в гостиной и играла в какую-то популярную на тот момент игру. – Если найдётся хоть один человек, который будет способен выдержать тебя дольше недели и ни разу не накричит, я даже дам ему денег, лишь бы он тебя забрал. Не поверив своим ушам, Хон выпучила глаза и приоткрыла рот, выронив джойстик. Со Джун всегда заботился о младших членах семьи и берёг, как единственное сокровище, поэтому не мог такого сказать ни в трезвом, ни в пьяном виде. Если только не издевался. – Оппа! – негодующе воскликнула она. – Ты… – Конечно же, я шучу, – поспешил оправдаться юноша и накинулся на сестру с объятиями. – Если кто-то посмеет покуситься на мою милую донсэн, я сделаю с ним страшные вещи. – … В смысле? – Мэри сглотнула. Она уже почти месяц встречалась с молодым человеком из своей школы и после слов брата заволновалась за здоровье возлюбленного. – Слишком ты мала для такого, – засмеялся Со Джун, растрепав девушке волосы. – Пока тебе не исполнится двадцать один, я ни за что не расскажу. Мэ Ри ощутила, как по виску скатилась капля холодного пота. Её брат был писателем эротических новелл – вряд ли его фантазия была скудной на изощрённые расправы). «Я никогда не расскажу Дечимо об этом», – натянуто улыбнувшись, подумала Савада и сползла с кровати. III.       – Ламбо, я выгляжу толстой? Юноша встрепенулся и едва не свалился с коленей супруги своего босса, от удивления распахнув оба глаза. Они были в библиотеке, где Мэ Ри, по своему обыкновению, проводила большую часть своего времени (ей попросту нечем было занять себя, ведь тот разговор о помощи с работой Дечимо они так и не закончили). Хранитель отвёл взгляд в сторону и бегло ответил:       – Нет. Бовино ни за какие деньги этого мира не стал бы отвечать на этот и подобный этому вопросы, касавшиеся женских параметров, глядя прямо в глаза той, кто спрашивал. Не потому, что врал девушке. Это скорее была сила привычки, которая начала своё развитие с тех пор, когда он стал встречаться с юными представительницами прекрасного пола.       – Правда? – с надеждой ещё раз спросила Савада, сжав в руке книгу.       – Кхм… правда, – откашлявшись, кивнул Ламбо. Мэ Ри не была толстой, просто округлые бёдра и чуть покатые плечи заставляли её сильно комплексовать. Нормальные люди (особенно мужчины) называли такую фигуру «Есть за что подержаться». Она была чуть выше и крепче, чем та же Хром, однако на фоне хрупкой хранительницы даже Хару и Кёко выглядели менее субтильными, чем были на самом деле. (– Ни одному нормальному мужчине никогда в жизни не понравится трахать скелет, – умно сказала когда-то Виолетта, глядя на жуткие фотографии худощавых моделей в интернете. – Все кто делают и думают наоборот – банальные извращенцы. – Летта, это ведь только твоё личное мнение, – вздохнула Мэри, повернувшись к зеркалу боком и втянув живот. – Многим нравятся очень худенькие девочки. – Вот именно, что девочки, – хмуро подтвердила Феллини. – Сама глянь. Вот этой женщине почти сорок, а она такая тощая и к тому же невысокая, что запросто может сойти за школьницу. – Мода постоянно меняется, – пожала плечами Хон. – Сейчас такое время, когда популярно болеть анорексией. Я таких очень много в нашем магазине повидала. На них вся одежда, как на вешалках. – Вот-вот! А я о чём! – воскликнула Виола. – … Ох, и почему в моду никак не вернутся пухленькие девушки? – Ты так говоришь только потому, что недавно набрала три килограмма, – с улыбкой подметила Мэ Ри. – Ну, смейся, смейся. Посмотрим, как ты будешь себя вести, когда потолстеешь!) Как в воду глядела. У Виолетты вообще временами проявлялся какой-то странный дар предвидения. Хотя, будь она сейчас здесь, то непременно сказала бы, что это вполне нормально – после свадьбы набирать вес. Но в жизни Мэри было одно занятное обстоятельство – она вышла замуж не потому, что пылала к своему мужу безграничной любовью, а по той лишь причине, что он сам выдвинул это условие в договоре. И это полностью выбивало их из статуса нормальной семейной пары, так что вряд ли на них распространялись супружеские закономерности, определённые «мудрецами» из современных ток-шоу.       – … А почему вы спрашиваете это у меня, а не у босса? – вернувшись в изначальное положение, как бы равнодушно, поинтересовался Бовино, чувствуя, что делает первый шаг на минное поле. Мэ Ри задумалась.       – … Ну… Наверное, потому что не хочу, чтобы он начал искать во мне изъяны, – немного погодя, ответила она и вернулась к прочтению книги. В распахнутое окно подул ветерок, слабо всколыхнув тонкую ткань тюлевых занавесок. На лицо Мэри упало несколько прядей её волос, и девушка поспешила заправить их за ухо, чтобы ничего не отвлекало от не слишком увлекательного текста книги.       – Вы что, поссорились? Савада изумлённо похлопала глазами. Ламбо был необычайно разговорчив сегодня.       – Конечно нет, – мягко улыбнулась она, положив ладонь на голову юноши и погладив по мягким, пышным волосам. – Просто у меня в последнее время случаются какие-то перепады настроения. А сегодня после завтрака ещё и тошнило… наверное, желудок ещё не отошёл после вчерашнего… Резко распахнув глаза, хранитель Грозы чертыхнулся и сел рядом с Мэ Ри, внимательно уставившись на её чуть бледное лицо.       – Синьора… неужели вы беременны? – довольно громко спросил Бовино. Выразительно выгнув бровь, девушка замерла. Её глаз нервно дёрнулся вместе с уголком губ. Но не потому, что она, якобы, подтверждала нелепое предположение своего юного друга. Мэри просто была не в силах переварить поступившую информацию сразу. «О нет, этого мне только не хватало… »       – Что?! Неужто я прав? А босс… Дальнейшее восклицание сменилось приглушённым молчанием, поскольку жена Дечимо быстро накрыла рот Ламбо своей рукой, чтобы он не вопил, как потерпевший, и не высказывал глупых выводов.       – Не кричи, пожалуйста, – убедительно попросил девушка. – Ты не прав, я просто плохо себя чувствовала. Чёрт возьми, и почему у всех тошнота и перемены настроения ассоциируются с беременностью? Неужели хоть на секунду нельзя было предположить, что это просто последствия болезни или (в случае Мэри) аллергии?       – Вы подозрительно себя ведёте.       – Потому что ты кричишь на всю библиотеку. Вдруг кто-нибудь услышит и сделает неправильные выводы, как ты? Ламбо, я не вру. Я не беременна. «И не планирую даже… Для этого ведь придётся целоваться и делать… брр! Да ни в жизнь!» Шум за дверью отвлёк обоих и вынудил направить свои взгляды на вошедшего. Тсуна мог бы остаться незамеченным, если бы хотел, но его уж больно заинтересовала тема, которую Мэри и Ламбо так рьяно обсуждали, прижавшись друг к другу почти вплотную.       – У вас тут довольно интересно. Не против, если я присоединюсь к разговору? – неотразимо улыбнувшись, поинтересовался молодой босс.       – Мы уже закончили, – Мэ Ри ответила ему такой же ослепительной улыбкой, но в отличие от мужа, была более взволнована. – … И ты обещал поговорить на другую, более интересную для нас обоих тему.       – … Я, пожалуй, вас оставлю. Бовино мигом сообразил, что в разговоре между супругами будет лишним и посему, поспешил как можно быстрее исчезнуть из зоны поражения (уж больно дружелюбными и счастливыми выглядели эти двое, чтобы просто поболтать о делах наживных).       – Ламбо, только не забудь, что я тебе сказала, – негромко попросила Мэри, когда юноша проходил мимо неё.       – Я понял, синьора… В библиотеке остались только новоявленные молодожёны и кот, мирно греющий своё брюшко в лучах солнца, лёжа на подоконнике. Дверь за хранителем закрылась и Тсуна наконец смог вальяжно устроиться на диване, где только что сидел хранитель Грозы, и ослабить ненавистную удавку на шее, прозванную галстуком. Даже от названия становилось удушливо.       – Ну? И что у нас на повестке дня? Мэри убрала с сидения книгу, обещавшую остаться недочитанной, и присела рядом с Дечимо, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы в замок под коленом.       – Два вопроса: первый, естественно – приезд моих родителей. И второй – моя работа.       – Мэри…       – Я говорила, что мы вернёмся к этому. И не притворяйся, что не слышал. Тсуна лениво посмотрел на жену и его взгляд остановился на поблёскивающем золоте кольца, которое как влитое сидело на её безымянном пальце.       – Ведёшь себя, как настоящая жена, – хмыкнул молодой человек после недолгого молчания.       – Это то, на чём ты продолжаешь настаивать. Я лишь хорошо выполняю свою работу, и у тебя нет права придираться. Девушка недовольно фыркнула в ответ, взглянув на Саваду из-под полуопущенных век.       – О чём вы говорили с Ламбо?       – Ни о чём серьёзном. Не переживай, я не дура и прекрасно понимаю, что мне боком выйдет открытие нашей тайны.       – Очень хорошо.       – А теперь вернёмся к нашим баранам… Тсуна почти уснул. Мэ Ри говорила тихо, но было отчётливо слышно каждое слово. У неё был приятный, мелодичный голос, звучание которого не резало слух и не вызывало раздражение своей хрипотцой и басистостью. Знал бы он, через что прошла его супруга, чтобы заполучить свою хорошо поставленную речь и научиться говорить на итальянском быстро и без запинок. Таких постыдных моментов и мучительных часов, проведённых за тренировками, Мэри не испытывала даже тогда, когда проводила бессонные ночи, чтобы исправить свои несчастные семьдесят баллов по экономике – на сотню. Преподаватель выжимал из неё все соки и ещё дополнительно драл шкуру, чтобы его ученица могла общаться с итальянцами на равных и даже превосходила их в знании языка. Для ленивой и нерасторопной девушки это было настоящей пыткой, но в итоге, Мэ Ри выдержала и где-то в глубине души (о-о-очень, ну очень глубоко) даже была благодарна учителю за его старания. Спустя полчаса Дечимо всё-таки понял, что ему так усердно втолковывали и уже вполне осознанно предлагал выходы из ситуации, несмотря на излишнюю усталость и сонливость.       – … Кхм… так вот, чтобы никто из моих не заподозрил, что я твоя не настоящая же… Было бы замечательно, если бы Мэри не повышала голос, когда Тсуна едва не заснул. А так же, просто чудесно, если бы юная помощница кухарки не остановилась перед входом в библиотеку, то ли стесняясь зайти, то ли просто желая послушать их диалог. Какой самый банальный способ заставить женщину замолчать? Правильно, это поцелуй. Но в данном случае, он пусть и был очень стереотипным, но зато являлся самым надёжным, ибо вряд ли будет хорошо выглядеть муж, который закрывает своей жене рот рукой и просит заткнуться. Это как-то… не по-супружески что ли? За дверью послышался топот. Очевидно, незрелая девчонка смутилась и поспешила удалиться, чтобы не мешать. И правильно сделала, потому что задержись она на две-три секунды, то стала бы очевидцем того, как Вонгола Дечимо получает ощутимый толчок в грудь и пощёчину (будь Мэ Ри посильнее, непременно бы стукнула кулаком, но она, увы, никогда не умела драться).       – У тебя с головой совсем всё плохо?! – резко ощетинилась девушка, остервенело вытирая рот тыльной стороной ладони.       – За дверью стояла Мария, что я ещё должен был сделать? – потирая покрасневшую щёку, грубо осведомился Тсунаёши.       – И что? Подал бы знак! Толкнул, шепнул, пнул – да что угодно! Никогда не смей больше так делать без предупреждения! Губы девушки покраснели, а она всё продолжала плеваться и пытаться стереть чужие прикосновения. Выражение отвращения на её лице, естественно, не осталось незамеченным и заставило Саваду насторожиться. Но он промолчал.       – Чёрт! Надеюсь, что ты уяснил всё, что я тебе сказала, потому что второй раз я объяснять не собираюсь! Входная дверь громко хлопнула, обозначив уход Мэ Ри, оставившей Тсуну в одиночестве осмыслять этот случай, окончательно испортивший и без того неблагоприятные отношения между ними. IV. К вечеру по всему поместью прошлась волна слухов о беременности Савады Мэ Ри. А на следующее утро, об этом уже знали все приближённые к Вонголе...