Улыбайся, милая Мэри

I. К хорошему привыкнуть удалось достаточно быстро. Хон Мэ Ри гуляла на свежем воздухе ежедневно в сопровождении кого-нибудь, и это было едва ли не единственное, что ей разрешалось – выбирать своего телохранителя. Обычно это был Ламбо, как самый незанятый, однако именно сегодня ответственность взял на себя Ямамото. Хранитель внимательно следил за молодой супругой своего босса и просил не отдаляться от него (хотя девушка смутно слышала повелительные нотки в его голосе, замаскированные нарочитой мягкостью). Они как раз проходили мимо клумб с белыми цветками ромашковых хризантем, когда Савада немного приостановилась и посмотрела на затянутое тучами небо. В воздухе пахло грозой.       – Надеюсь, что дождь не будет идти всю неделю, как в прогнозе сказали, – поёжившись от прохладного дуновения ветра и проведя руками по плечам, скорее для самой себя, чем для кого-то, произнесла Мэри, продолжив неторопливо шагать вдоль цветника.       – Может быть, мы на сегодня закончим? – предложил её сопровождающий, сняв свой пиджак и переложив его на плечи девушки. – Будет очень нехорошо, если ты заболеешь.       – Неа, не вариант, – Мэ Ри, однако, не разделяла его намерений и собиралась наслаждаться своими полноправными выходами за пределы дома от первой до последней минуты. – Даже если мне придётся заплатить за это пневмонией, я и шагу обратно не сделаю. Меня и так пускают на улицу как собаку.       – С хозяином? – весело предположил Ямамото.       – Строго по отведённым часам. – хмуро ответила ему Мэри.       – Обещаю, что как только в городе будет безопаснее, я уговорю Тсуну ослабить поводок, – Ямамото улыбнулся и подмигнул, за что тут же получил шлепок женской ладони по плечу от рассмеявшейся Мэ Ри, для которой шутки над ситуацией помогали хоть как-то справиться с, собственно, ситуацией. Такеши ей нравился. В плане моральном, разумеется (заводить отношения с кем-то из этой семейки было равносильно самоубийству на её взгляд). У него, конечно, было плосковатое чувство юмора – эдакий простачок с изюминкой, который предпочитает улыбкой и смехом отвечать на гнев и злить оппонента ещё больше, но уже само присутствие того, кто пытался построить с ней дружеские отношения и не навязывался со своей гиперопекой, радовало её.       – Если это будешь ты, то мы с Дечимо точно разделимся на два лагеря, потому что Гокудера это так просто не оставит. Кстати, а во сколько он будет?       – К полудню, вроде, должен уже приехать…       – Полдень был два с половиной часа назад.       – Значит, он скоро будет здесь. Издалека послышался визг тормозов. Вспомнишь солнце... У Мэри не было никаких сомнений, что это как раз подоспел хранитель Урагана, поскольку так разгоняться на стометровом участке от главных ворот до гаража мог только он (за последние две недели ей стала на удивление хорошо известна манера езды Гокудеры). Девушка не стала бы обращать внимание на это и возвращаться в особняк ради того, чтобы поприветствовать Хаято, но как-то желание воевать за свободу на нахождение на улице немного поугасло, стоило накрапывающему дождю привести Мэ Ри в чувства холодным ветром, долбанувшим прямо в лицо. II.       – Добрый день, Мэри! Вошедший в гостиную Гокудера был, на удивление, крайне бодр и весел, но вот Мэ Ри с его приходом стало не до смеха. Она с ужасом осмотрела внешний вид молодого человека и поначалу даже не смогла подобрать слов, чтобы целиком описать его состояние. Раненый – утрировано, потому что обильных кровотечений Мэри не обнаружила, как и смертельных ран. Потрёпанный – очень близко, но слишком мягко и не давало полного представления о масштабе повреждений.       – Что с тобой случилось? – взволнованно спросила девушка, привстав с места и усадив хранителя рядом с собой. – На тебя напали?       – Это пустяк, – отмахнулся Хаято, не желая волновать драгоценную супругу босса, хотя, надо признать, что левая рука саднила просто немилосердно.       – Нет, не пустяк, – недовольно возразила Савада, осторожно обхватив маленькими ладошками его лицо и развернув к себе, чтобы посмотреть кровоточащие царапины на виске, неумело залепленные пластырем. – Николас, принеси, пожалуйста, аптечку. Мужчина, державший в руках вымокший пиджак молодого хранителя, лишь кивнул и поспешил удалиться.       – Вам не стоит этим заниматься, синьо…       – Мы уже проходили это. Меня зовут Мэри. Мэ Ри. И что значит: «Не стоит»? – возмущённо запричитала Мэ Ри. – Оставить тебя с этим? Может, ещё на рану земли с клумбы насыпать, чтобы заразу подхватил? А что? Мне же не стоит этим заниматься, так займусь другим. Дворецкому понадобилось меньше минуты, чтобы принести аптечку, и как только Савада получила требуемое, из увесистого контейнера тут же были извлечены перекись, вата, бинты, пластыри, пинцет и зелёнка.       – Подверни манжет, я посмотрю руку.       – Но…       – Я нажалуюсь Дечимо и тебя снимут с должности. Конечно нет. Но так как для Гокудеры Тсуна был царём, богом и истиной в последней инстанции, естественно, он не стал больше возражать. Девушка научилась дёргать за нужные ниточки, и была вполне довольна этим крайне полезным навыком. Как только Хаято добровольно задрал рукав рубашки, Мэ Ри принялась аккуратно разматывать слабо затянутые бинты, уже пропитавшиеся кровью. Порез был неглубоким, но длинным, к тому же, Гокудера не потрудился даже как следует прочистить рану. Он как будто наспех вылил на повреждение виски (запах алкоголя намертво впитался в кожу) и просто перебинтовал. «Интересно, в каком медучилище они все получали образование, чтобы настолько хорошо обрабатывать порезы»       – Будет больно, – на всякий случай предупредила Савада, щедро полила кусочек марли перекисью и медленно поднесла его к краешку пореза. Хранитель даже глазом не моргнул. И лишь то, что он вцепился в обивку дивана так, что побелели костяшки пальцев, свидетельствовало о его истинных ощущениях. Мэри даже было его немного жаль: она заботливо подула на рану, как делала обычно, когда обрабатывала повреждения, полученные её родственниками в уличных потасовках или краткосрочных приступах неожиданного детства в одном месте. Молодой человек, за неимением ничего более интересного, попытался отвлечь себя от боли, разглядывая жену Дечимо. Хаято на самом деле хорошо относился к Мэ Ри. А его грубость при первой их встрече была обусловлена лишь неврозом от переизбытка выматывающей работы и хроническим недосыпом (к тому же, сомневаться в девушке ему не позволяла святая вера в то, что Десятый по определению не мог выбрать плохую женщину). Но, несмотря на свою искреннюю симпатию, до сего момента он никак не мог взять в толк, чем Мэри могла привлечь босса. В ней ведь не было ничего необычного или сексуального. Разве что иногда она казалась симпатичной. Но опять же вмешивалось это непостоянство в форме слова «иногда». Такие, как она, по земле ходили миллиардами. Гокудера не удивился, даже если бы встретил девушку, точь-в-точь, как она. Однако всё равно, факт был неоспоримым – Тсуна женился на ней. И, кажется, хранитель Урагана медленно начинал понимать, почему это был не кто-нибудь другой, а именно она.       – Неужели дипломатия и переговоры настолько устарели, что проще расквасить конфликтующей стороне рожу, а не донести до него словами, что он не прав? Австралопитеки с палками и те использовали их для собирательства, а не для того, чтобы в зад вождю соседней пальмы засунуть. Мэ Ри не могла не причитать – она ненавидела насилие, и запах крови всегда вызывал у неё неприкрытое отвращение. Хаято ничего не ответил на возмущённое бурчание. Он не знал, что можно сказать, потому что не умел жить по-другому. Никто из них на самом деле не умел.       – Ну, вот, с рукой я закончила, – радостно подытожила Мэри, с гордостью осмотрев проделанную работу. Дальше оставались лишь мелкие царапинки и ранки, на латание которых ушло не больше трети часа (и то, получилось бы намного быстрее, если бы кое-кто позволил задрать порванную штанину и обработать там рану сразу, а не пытался отнекиваться и прикрываться своей самостоятельностью, мол, сам сможет справиться).       – … Спасибо за то, что позаботились о моих ранах, Мэри, – сконфуженно пробубнил хранитель, поправив костюм, и помог девушке подняться.       – Синьора, я сам уберу это, – тут же рядом с ними материализовался Николас и остановил молодую супругу босса, принявшуюся было убирать окровавленные бинты, кусочки ватки и прочее.       – Не нуж…       – Мэм, не лишайте меня работы, прошу вас, – тепло улыбнулся мужчина.       – О… да, ты прав, прости. Мэ Ри никак не могла приноровиться к тому, что за ней ухаживали, и что ей не приходилось мыть за собой посуду, стирать и убираться. Она всегда была довольно самостоятельной и не нуждалась в людях, которые помогали бы ей заниматься домашними хлопотами. К сожалению, с переездом в особняк приходилось мириться с тем, что здесь ежедневно обитает куча прислуги и не позволяет выполнять «чёрную», по их мнению, работу.       – И да, Гокудера, Дечимо просил передать, чтобы ты…       – … Чтобы ты как следует отдохнул. С удивлением обернувшись на знакомый голос, девушка изумлённо приподняла брови.       – Разве ты не уехал по делам?       – Разве я мог забыть оставить тебя и забыть проследить за тем, чтобы ты приняла сегодняшнюю дозу лекарств? Савада недовольно фыркнула и сморщила нос, как будто уже ощутила привкус горьких пилюль на языке. Тсуна вот уже три дня лично поил её лекарством, назначенным Шамалом, не позволяя заниматься этим никому. Даже Николасу. Окружающие умилялись этому, считая, что Тсунаёши хотел чувствовать, что самостоятельно заботился о супруге. На деле же причина была в том, что он не хотел остаться вдовцом и нарушить идеально спланированный ход событий.       – … А это обязательно? Она подошла к мужу и с обречённым видом протянула ладонь.       – Я хочу, чтобы ты была здорова, – улыбнулся Тсуна, поцеловав девушку в висок и вложив в её руку несколько таблеток. «Ага-ага, ну конечно. Хочет он, как же», - мрачно подумала Мэри, но на деле лишь растянула губы в ответной улыбке. – «Лицемер…». Она разом проглотила лекарство и запила огромным глотком воды.       – … Мэри! Тебе нельзя принимать таблетки! Едва не подавившись, девушка обернулась на взволнованный голос Хару, бегло спускавшейся к ним по лестнице. Тсуна, с выражением священного недоумения на лице, посмотрел туда же, куда и его супруга. Что значит – «нельзя»?       – Почему?       – Хахи! Когда угодно, но только не сейчас, не в твоём положении! Потеряв дар речи, и просто безмолвно открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная приливом на берег, Мэ Ри беспомощно перевела взгляд на Тсуну, который мигом трансформировался в истукана – ничего не слышал, не видел и не двигался.       – В каком положении?.. – наконец-то выдавила из себя девушка, уже заранее предчувствуя, что ей скажут.       – Ты ведь беременна, – будучи абсолютно уверенной в своих словах, уже более спокойно заявила Миура. Николас поперхнулся воздухом. Гокудера, кажется, вообще забыл, как нужно правильно дышать. Тсунаёши уже пребывал в состоянии, сродни коме. Ямамото, подоспевший на шум, лишь широко улыбался. А Мэри… она пыталась сообразить, каким образом все они пришли к такому выводу, и кто их надоумил. Ответ не заставил себя ждать.       – Ламбо… – выдохнула она и сорвалась с места на поиски хранителя Грозы.       – Мэри, прошу вас, не бегите! Вы можете упасть! – Хаято бездумно рванул следом, слегка прихрамывая на правую ногу.       – Мэри, ты нервничаешь, это вредно для ребёнка! – крикнул вдогонку Такеши. Через три минуты Николас поспешил ответить на звонок из поместья Каваллоне. Слухи дошли до него в самую первую очередь, но он не решился позвонить раньше и сейчас Дино делал это, чтобы удостовериться в правдивости слухов и поздравить будущего папашу. Спустя ровно десять минут после этого звонка, поступит другой – от Шимон. С теми же вопросами на несчастного дворецкого накинется Энма, передавая ответ слово в слово своим хранителям. А ещё через полтора часа Мэ Ри будет сидеть в кабинете Тсуны и с виноватым видом слушать, как он по телефону объясняется с Ноно. III. Ламбо получил по самое «не балуй». Хотя он-то, по сути дела, как раз и не был виновен в том, что поползли слухи. Бовино настоятельно упрашивал юную помощницу кухарки никому не говорить о беременности Мэри и взял с неё обещание хранить эту тайну (Мария к несчастью, застала их с молодой женой босса в тот самый момент, когда он задавал каверзный вопрос). Но кто же знал, что за дверью в тот момент стояла сама заведующая провизией Вонголы, и улыбалась, слушая последние новости? После того, как Мэ Ри в тысячный раз извинилась перед юношей за шишку на его многострадальной голове, а Ламбо в тысячный раз повторил, что это не её вина, девушка очень расстроилась и захотела побыть одна, чтобы успокоить нервы и хоть как-то пережить этот апокалипсис незначительного масштаба. Не тут-то было. Тсуна, ворвавшийся в одну из гостевых комнат, где пряталась его жена (и как он только её там нашёл?), тут же схватил её за руку и поволок к себе в кабинет для подробного выяснения обстоятельств. А там до несчастного Дечимо добрался Девятый, которого тоже достигли эти распрекрасные новости. Жаль, что после этого звонка Мэри всё ещё была в зоне видимости. Девушка просто вжалась в кресло и боялась даже посмотреть на Тсунаёши. И правильно боялась. Савада сорвался. Нет, он вовсе не кричал, а совсем наоборот – был обманчиво спокоен (хотя изредка голос всё-таки повышал), но зато, после его слов кричала Мэ Ри. Ой, как кричала. ( – … Знаешь что? Ты перешёл всякие границы дозволенного! Я вообще-то не рвалась за тебя замуж и не умоляла об этом, стоя на коленях!.. Думаешь, что ты тут один весь на нервах? Напомню, что это меня – меня, чёрт тебя подери! – хотят убить! Спасибо за напоминание, что это только благодаря тебе я не стала ходячей дыркой в борделе! Да я каждый грёбаный день об этом вспоминаю и стараюсь быть идеальной, на сколько это вообще возможно, потому что благодарна! – она надрывала глотку, сжимая кулаки так, что ногти больно впивались в кожу, и вздувалась венка на лбу. Тсуна же просто стоял лицом к лицу с ней и слушал в нетерпеливом ожидании, когда у неё закончится воздух и Мэри замолчит, чтобы передохнуть. – Да, я – эгоистка, потому что наверняка твои жертвы намного больше моих! Но ты, милый, тоже не подарок! Запер меня без права голоса в этом доме, где каждый знает, что власти в моих руках меньше, чем ничего, и радуешься?! Грозишь на цепь посадить, если сделаю хоть шаг за порог без твоего присмотра, и думаешь, что поступил правильно?! Охренеть, мать твою, как ты удобно устроился!) Сейчас он понимал, что Мэ Ри была в большинстве своём права. Пусть он тоже ежедневно подвергался опасности, как и любой другой в Вонголе, но, в отличие от неё, все они привыкли так жить – зная, что неминуемая гибель могла настичь в любой момент: сегодня, завтра или вчера. (– Я никогда не говорил, что ты обязана быть мне благодарна, – спустя несколько секунд гробовой тишины, нарушаемой только прерывистым дыханием девушки – воздух всё-таки закончился – медленно заговорил Савада. – И я предупреждал тебя, что будет тяжело… – Да, и я была готова к этому. К этому! Но не к тому, что ты будешь винить меня во всех смертных грехах после того, как мы оба пострадаем от нелепых слухов, которые, смею заметить, начала не я! Ты хорошо расслышал? Не я! На какое-то время они оба замолчали, высказав всё, что хотели. Тогда Мэри утёрла рукой слёзы, выступившие на глазах от колкого чувства обиды, несправедливости и злости, и резко развернувшись на каблуках, направилась к двери. – Мы ещё не закон… – Иди к чёрту, Савада! Оставь меня в покое!). Знал бы он, как будет стыдиться своего поведения и жалеть о том, что выплеснул свою ярость на девушку, то ни за что не стал бы тащить её к себе в кабинет и проводить разбор полётов. IV. Мэ Ри уже несколько часов не выходила из ванной. Тсунаёши был в отчаянии и, перепробовав все способы, какими только можно было вытащить девушку, теперь обессиленно сидел на полу, опираясь спиной на дверь и слушая, как его жена вот уже второй или даже третий час рыдает за стенкой.       – Да пошёл ты, бестолковый придурок. Ничерта ты не знаешь. На душе было так гадко и паршиво, что ему самому хотелось удавиться. Тем не менее, Мэри, находившейся за запертой дверью, было глубоко наплевать на его терзания. Она громко плакала и ругала его на чём свет стоит. А он просто смиренно слушал и кивал головой, изредка шумно вздыхая. Тяжело осознанно нести огромный эмоциональный груз и не иметь возможности выговориться. Савада понимал это, как никто другой и прекрасно догадывался о том, что был единственным слушателем для Мэ Ри. Пусть она поплачет. Пусть покричит. Она может даже ударить его, если захочет. Но он не отпустит её, даже если она будет просить и умолять. Пока время не придёт, он не даст ей уйти. За это приходилось просить прощения.       – Мэри…       – Отставь меня! – завопила она и вновь сотряслась в рыданиях. Девушка закрыла лицо руками и провела ладонями по щекам, ещё больше размазав солёную влагу. Нос заложило и щипало глаза, а она всё никак не могла остановиться и плакала до изнеможения и морального истощения. Мэ Ри правда слышала, как Тсуна извинялся, как делал попытки достучаться и даже угрожал выломать дверь, но она упрямо не открывала её, подпирая спиной, как будто боялась, что он и впрямь исполнит угрозу. Отчаянно хотелось позвонить маме и пожаловаться. Впервые Мэри столкнулась лоб в лоб с тем, что её желание увидеть мать пересиливало здравый смысл. Если бы только телефон был где-то под рукой, а не там, за дверью, где находился самый ненавистный – на данный момент – в мире муж. Подбивало рассказать матери обо всём, позволить ей обнять себя и оказаться в родительских объятиях, которые казались надёжнее, чем самые крепкие в мире щиты. Ни на обеде, ни на ужине чета Савада не соизволила появиться. После тех криков, что слышали Гокудера и Ямамото, это было вполне естественно. Они не разобрали слов, но зато точно знали, что голос повышала только Мэри, которой это было несвойственно. Хаято пару раз заглядывал в комнату босса и его супруги, но получая в ответ на предложение помощи вежливый отказ, быстро удалялся. Больше никто вмешиваться не рисковал. Слух резали громкие девичьи завывания, которые ему, Тсуне, приходилось слушать несколько часов подряд. Никогда ещё Вонгола Дечимо не доводил девушек до состояния невменяемой истерики. Как бы сказала Мэ Ри – «Всё бывает в первый раз» – если бы только не была тем самым человеком, с которым «первый раз» удалось испытать.       – Слушай, Мэри, хочешь… хочешь я отвезу тебя в город? Тсунаёши предложил это вовсе не случайно и не от того, что это был единственный в своём роде вариант вынудить девушку покинуть своё убежище. Он всё равно давно хотел ей кое-что показать и сейчас, похоже, был самый подходящий момент для этого. Рыдания прекратились, но жена Десятого всё ещё попеременно всхлипывала и шмыгала носом.       – … Хочу. Коротко и ясно. Ей не хватало свободы действий. Она яростно желала хотя бы на несколько часов покинуть поместье, стены которого, за прошедшие несколько недель возненавидела всеми фибрами души. Мэри была прямолинейной и честной (в первую очередь с собой). Она умела льстить, умела улыбаться, когда не хотела, и при этом могла оставаться собой. Но не умела обманывать саму себя и с другими у неё получалось плохо, не без усилий.       – Тогда переоденься, пожалуйста… – медленно и с излишней осторожностью, негромко произнёс Тсуна, стараясь, чтобы в его голосе не было повелительных нот. – … И спустись вниз.       – Ты не будешь больше так делать? – надломленным, осипшим голосом наивно спросила Мэ Ри. Молодой босс почувствовал, как уголки губ растянулись в слабой полуулыбке. Как ребёнок, честное слово.       – … Никогда, – ответил он. – Никогда, слышишь? И сам себе показался смешным.       – Обещаю тебе, Мэ Ри. V. Гокудера курил около раскрытого окна в своей комнате. Сигаретный дым медленно растворялся в воздухе, заволакивая удаляющуюся фигуру Дечимо и его жены, сизым маревом. Хранитель с интересом наблюдал, как его босс держал зонт над своей головой и заботливо прижимал к себе супругу, чтобы она не промокла под этой омерзительной моросью, оставшейся после проливного дождя. Мэ Ри дёргалась, обиженно дула губы и, судя по мимике лица, огрызалась в ответ на его слова. Даже пыталась отходить подальше. Безрезультатно. Тсуна не отпускал и снова что-то говорил, вынуждая её подчиняться. Хаято с сожалением вспоминал о том, как впервые увидел полностью разбитую девушку, попытавшуюся незаметно спуститься по лестнице и пройти мимо него. На ней была уличная одежда, и хранитель грешным делом даже подумал, что Мэри хотела сбежать. Конечно же, он ошибся, но понял это только тогда, когда встал, чтобы остановить её, и увидел, как к ней подошёл Тсуна. (– Гокудера, мы с Мэри поедем в город на пару часов. Мне бы, конечно, не хотелось нагружать тебя, но ты можешь заняться делом Кастилья, пока я буду в отъезде? Хаято с готовностью кивнул, получив заряд энтузиазма и почувствовав прилив энергии. Десятый доверил ему важную работу, и не пристало Правой руке пинать балду, когда босс занят, будь это занятость работой или же налаживание отношений с женой. – Можете положиться на меня! На долю секунды хранителю показалось, что Мэри, презрительно фыркнула, однако он списал всё на разыгравшееся воображение и лучезарно улыбнулся, пожелав супругам удачи и приятного времяпрепровождения. Мэ Ри натянуто улыбнулась и кивнула в ответ. Ей нечего было сказать, да и говорить, собственно, вообще не хотелось). Стряхнув пепел и затушив окурок в пепельнице, стоявшей на подоконнике, Гокудера задумчиво возвёл взгляд к потолку, вспомнив о том, что на титульном листе документа, касавшегося дружественной (но далеко не самой желанной в альянсе) семьи Кастилья, ровным и аккуратным почерком Дечимо была выведена пометка – «Назначить встречу Алессандро». А ниже – номер и дата. Ещё с минуту постояв у окна, Хаято отошёл к столу и достал из кармана мобильный. Встречу с боссом Кастилья, Алессандро Франко, как и было указано на стикере, хранитель назначил на следующую пятницу. Оставалось только доложить об этом Тсунаёши. VI. Тсуна сказал, что Мэри должно понравиться то, что он для неё приготовил. Ей, в общем-то, не нужны были сюрпризы, ведь подарком было уже то, что он решил отвезти её покататься по городу. Но так как она всё ещё была обижена, то и не думала благодарить мужа за проявленную им снисходительность (со дня их свадьбы Дечимо категорически запрещал ей выезжать в город даже под надзором хранителей и оставался непреклонен... до сегодняшнего дня). Подземная парковка была местом скопления автомобилей самых разных размеров и марок – рай автолюбителя. Будь здесь её брат, Со Джун, он бы валялся у Савады в ногах, умоляя позволить ему остаться здесь на постоянное проживание без еды, воды и всякого рода удобств. Мэ Ри медленно брела следом за Тсуной и украдкой осматривалась вокруг. При одном только взгляде на все эти машины у неё зачесались ладони от распиравшего желания сесть за руль и прокатиться. Девушка не была зависимой от транспорта, но свою машину любила чрезмерно трепетно, так как это была её первая масштабная покупка во взрослой, самостоятельной жизни. Поддержанный Шевроле Ланос, конечно, не был автомобилем мечты, однако он вполне устраивал Мэри по всем критериям (за исключением тех случаев, когда она со слезами скупости вносила в банк ежемесячную плату).       – Подожди немного здесь, – немного сбавив шаг, Дечимо обернулся к Мэри. – Мне нужно кое-что сделать.       – Да пожалуйста, – безразлично хмыкнула девушка и провернула голову, притворившись, что больше заинтересована в мотоцикле, марки Дукати. И нет, Мэ Ри не была знатоком в этой области. Просто когда твой брат с маньячным блеском в глазах рассказывает о своих увлечениях и одновременно потрошит очередную коробку хлопьев на завтрак в поисках мини-байка из коллекционного издания, невольно наизусть заучиваешь, как выглядит и какое носит название тот или иной объект его страсти. Со стороны Тсуны послышался тяжёлый вздох. Эта обида обещала быть продолжительным явлением. К несчастью, молодой босс не успел и двух шагов сделать. Он немало удивился, когда услышал, как девушка, восторженно возликовала на своём родном языке и рванула в сторону, где увидела что-то, что явно взбудоражило её ум.       – Моя детка! Моя красавица! Тем, что Мэри увидела, был её автомобиль. Совсем, как новенький – без коричневато-серой дорожной пыли на литье, без ужасающей вмятины на заднем бампере, без затёртого участка на левом крыле и разбитой фары. Словно она только-только приобрела его, и даже не с рук (как это было на самом деле), а в салоне. Первое, что она сделала, это упала грудью на капот, прижалась к нему щекой и блаженно улыбнулась.       – Я так скучала по тебе, ты не поверишь! О, моя дорогая, я думала, что потеряла тебя… Было забавно наблюдать за тем, как растроганная Мэ Ри сюсюкалась с трёхтонным куском железа, как будто тот значил для неё намного больше, чем её собственная жизнь.       – Мэри…       – Отойди от меня и моей машины на десять шагов и не порти наше воссоединение своим нахождением тут.       – Я лишь хотел спросить, почему ты думаешь, что это твоя машина?       – Мы с ней вместе уже полтора года, – насмешливо фыркнув, девушка приняла вертикальное положение и любовно провела ладонью по крыше. – Я не перепутаю свою малышку ни с какой другой, даже если их будет стоять тысяча в ряд. Я плачу… платила за неё кредит, я её мыла, заправляла и даже чинила иногда. Я облазила каждый её уголок, так что это точно моя красавица. К тому же, это был единственный автомобиль, цена которого не превышала средней стоимости пентхауса. На фоне других, машина Мэ Ри выглядела даже как-то… жалко что ли?       – Мы нашли её недалеко от трассы. Я попросил Спаннера её починить, но он был немного занят и ремонт затянулся, – Тсуна улыбнулся, завидев, как радостно сверкнули глаза его супруги.       – Ты дашь мне сесть за руль? – почти шёпотом спросила она. Недолго держался образ обиженной и уничижённой. Ну и пусть.       – На обратном пути, – пообещал Савада. Он не требовал от неё никакой благодарности, потому что до сих пор в памяти были свежи его собственные достаточно жестокие слова о том, что Мэ Ри могла быть хоть чуточку признательнее и не допускать распространения всякого рода слухов, после которых им придётся расстраивать окружающих правдой. Ясно, как день божий, что девушка не была виновата, но в тот момент Тсуна не слишком заботился выяснением, кто прав, а кто виноват. Раздражённо цокнув и закатив глаза, Мэри буркнула недовольное «ладно», и села на пассажирское сидение.       – Ты всё ещё злишься? Девушка очаровательно улыбнулась и похлопала глазками. Белки́ всё ещё были немного красными после недавних рыданий, и чувство вины вернулось к Дечимо в разы сильнее, чем было изначально. Он расценил эту улыбку, как положительный ответ и больше ничего спросить не решился. К тому же отогнутый средний палец весьма красноречиво пояснил, насколько глубоко он может пойти со своими вопросами. VII.       – Я не сделаю и шага из машины, – громко и уверенно возражала Мэ Ри, вжимаясь в кресло и отчаянно мотая головой.       – Ты же сама хотела погулять, насколько я помню? – уточнил Тсуна, приглашающим жестом призывая девушку всё-таки покинуть своё убежище.       – Да, но не в руинах старого города же!       – Деревни вообще-то.       – Без разницы! Они находились близ развалин античного города, что был в часе езды от Палермо, и Мэри здесь категорически не нравилось. Как и сказал Тсуна, это была заброшенная деревня, находившаяся за холмами в двух километрах от Седжесты. Здесь было пусто, тихо и безлюдно, потому что туристы редко находили этот участок интересным для себя и предпочитали погулять по важному памятнику истории – некогда одному из самых богатых городов в Италии, за который многие вступали в войну. Особо любопытные, конечно же, не ленились и захаживали сюда, однако не видели ничего нового и быстро сматывались обратно. Даже особого названия, как такового, эта деревушка не имела. Сейчас тут остались только камни, полуразвалившиеся домишки, никому не нужное пастбище, и… старая башня со сломанными часами. Ещё одной причиной, по которой сюда никто особо не захаживал было то, что это место официально зарегистрировано, как частная собственность, владельцем которой был непосредственно Вонгола Дечимо – Савада Тсунаёши.       – Я имела в виду город. Ну, знаешь, где люди ходят, магазины там, площади, шум и прочее… – пугливо поджимая губы, сказала девушка. – Давай, садись обратно в машину и поехали. Или я сама разверну её и уеду. Мэри не смотрела фильмы ужасов, не ходила одна по тёмным подворотням и никогда не горела желанием пощекотать себе нервы, пробираясь со сверстниками в опустевшие и полуразрушенные здания или на заброшенные стройки. А всё по одной простой причине – она была жуткой трусихой.       – Мэ Ри, ты здесь не одна. Она вздрогнула, потому что он редко называл её имя правильно.       – Ты считаешь себя лучшим компаньоном? Да с тобой наедине ещё страшнее. Дечимо осторожно схватился за руку девушки и мягко потянул на себя.       – Давай, тебе точно понравится то, что я собираюсь показать. На чём строилась такая уверенность, Мэри предпочла не знать. Она обречённо опустила голову и крепко ухватилась за запястье Тсуны, впившись ногтями и причинив боль, которую он почувствовал даже через пиджак и рубашку. Она аккуратно и неуверенно вступила на ещё не обсохшую дорожку из изломанных камней. Шли прямо по направлению к старой башне с часами. В высоту она была примерно десять метров, и вид холодного, грубого камня снаружи не вызывал абсолютно никакого доверия. Чтобы не пугать себя излишними сомнениями в надёжности места, куда её вели, девушка стала осматриваться. Если не заострять внимания на безлюдности и разрухе, здесь было довольно живописно. Как на картинках, где изображены пейзажи постапокалиптического мира, которые Мэри очень любила, но ни за что не желала бы в них побывать. Около прохода, ведущего внутрь башни, Тсуна остановился, всё ещё не отпуская руку жены, и нащупал во внутреннем кармане пиджака маленькую связку из трёх ключей. Два поворота, щелчок замка, и тяжёлая, дубовая створка дверей со скрипом отворилась. Внутри было светлее, чем казалось на первый взгляд. Сквозь побитые, запылённые витражи стёкол просачивались солнечные лучи, позволяя осмотреть большую часть помещения, в которое они попали.       – Осторожнее здесь, не спотк… Предупреждение оказалось не актуально: Мэ Ри уже запнулась носком об деревянный порог и едва не упала, если бы не держалась за своего супруга.       – Только не говори, что нам нужно будет лезть на самый верх, – не обратив внимания на своё падение, девушка быстро вернулась в исходное положение. многозначительное молчание размололо крупицы её надежды на ложи в пыль. – Ты бы тогда хоть предупредил, чтобы я не надевала обувь на каблуках.       – Каюсь, не подумал, – Тсунаёши вскинул руки и ступил на первый ярус лестницы, увлекая Мэри за собой. Добравшись до упора – горизонтальной двери, ведущей, кажется, к обратной стороне замерших курантов, на которой висел замок, Дечимо достал второй ключ и открыл преграду. Чтобы Мэри смогла забраться, ему пришлось ей помочь, ибо, как оказалось, физической подготовки у его жены не было абсолютно никакой (девушка едва сумела подтянуться на руках и дальше застопорилась).Теперь Мэ Ри понимала, почему Тсуна был так уверен в том, что ей здесь понравится. Место, которое он так стремился ей показать, было удивительным: молодой босс сделал всё для того, чтобы чувствовать себя здесь максимально удобно.       – Просто потрясающе! – не удержалась от восхищённого восклицания девушка и сделала несколько шагов вперёд, услышав не раздражающий, а даже приятный для слуха скрип деревянных половиц. – Это же поразительно! Да здесь жить можно! Творческая ипостась Мэ Ри ликовала.       – Ну, на счёт жить не знаю, я не пробовал. Но когда мне катастрофически не хватает тишины и покоя, я еду сюда.       – Да уж, это стоит полуторачасовой поездки, – яро закивала головой девушка. – Тут ведь просто изумительно!       – Пойдём, поднимемся наверх.       – А что, можно ещё выше? Там же, вроде, колокольня…       – Колокольня, это да, только вот без колокола. Вроде как, его украли ещё в двадцатые годы, когда царила смута из-за Фиумского конфликта. С тех пор место пустовало очень много лет. Оказавшись на полузакрытом пространстве башни, Мэ Ри ощутила порыв влажного ветра, полностью растрепавшего её волосы, и зажмурилась от страха. Было высоко.       – Мэри, взгляни… Девушка не сразу послушалась, но как только распахнула глаза, она восторженно вздохнула и улыбнулась. Глубоко задышала, желая насытиться будоражащими запахами и запомнить их все до единого. Закружилась голова. От вида, от чувств. Она никогда не являлась эстетом – ценителем прекрасного, но понимала всё великолепие природы в такие моменты. Особенно цепляло спокойствие, приводившее мысли и эмоции в порядок. Солнце клонилось к линии горизонта и уже плясало по верхушкам деревьев, был отчётливо слышен шелест ветра, гулявшего по их кронам.       – Это невероятно… – прошептала Мэри. Сейчас она чувствовала искреннюю признательность по отношению к Дечимо. Это место наверняка было чем-то, что он не был готов показать всем и каждому, но открыл его ей. Савада лишь молчаливо улыбнулся, ощутив, как внутри потеплело от детского трепета в голосе его жены.