Улыбайся, милая Мэри

I. Тсуна не хотел принимать какие-либо особо радикальные меры в отношении своей дражайшей супруги, однако визг сродни пожарной сирене, который вдруг издала Мэри, очевидно испугавшись внезапного появления мужа, буквально вынудил его крепко зажать ей рот своей рукой и перехватить одну из рук, чтобы не получить крепкую затрещину(в том, что золотая ручка его жены была ой, как нелегка, Дечимо не сомневался ни на йоту). Девушка истерично забилась и замычала, пытаясь вырваться, однако против Савады, значительно окрепшего и априори более сильного, как представителя мужского пола, особо не попрёшь. Разумеется, все трепыхания продолжались до тех пор, пока она не поняла, что лучший способ освободиться – это способ противодействия – и не успокоилась, борясь с отвращением.       – Я и не думал, что ты можешь так кричать, – издав нечто, вроде нервного смешка, произнёс Тсунаёши, как только понял, что супруга успокоилась. В ответ его удостоили только испепеляющим взглядом и многозначительным молчанием.       – Язык проглотила? – поинтересовался он, когда Мэри слезла с полки вслед за ним, и когда встретился с девушкой лицом к лицу. Полнейшее игнорирование неприятно удивило его, но виду Тсуна не подал. Мэ Ри тем временем прислонилась спиной к полкам, притворяясь, будто собственный маникюр её интересовал намного больше, чем присутствие мужа, чем несказанно бесила.       – Мэри, будь так добра, обрати на меня внимание, – потеряв всякий азарт, попросил Дечимо, чувствуя, как удушливой тягостью наваливалось раздражение. Он добился желаемого. Она подняла голову и оторвала взгляд, до сего момента полировавший пластинки идеально подточенных ногтей, выкрашенных в светло-сиреневый оттенок. Такого презрения и пренебрежения Савада не видел даже во взгляде Занзаса. Зато ему стало вполне очевидно, что жена, в запале обиды, вместо слёз и истерик, решила объявить бойкот. Зря Тсуна в тот момент отвлёкся и потратил время на ненужный вздох и массирование переносицы. Далеко не глупая девушка воспользовалась этим шансом и, сорвавшись с места, быстро ретировалась в сторону выхода, мысленно ликуя: Дечимо совершенно позабыл одну маленькую деталь – пока на спине прячущегося игрока всё ещё наклеен именной тэг, он всё ещё в игре.       – Чего... сто... остано... Мэ Ри! Благо, что спортсменка из его супруги была, в общем-то, никакая, так что, даже если она блистала своей сообразительностью и умением складывать и умножать трёхзначные числа в уме, то спортивными навыками похвастать, увы не могла. Тсуна нагнал её около фонтана. Неудачно нагнал, надо заметить. Наблюдавший за всем этим фарсом Реборн лишь скривил губы в задорной ухмылке и преспокойно сделал небольшой глоток ароматного свежесваренного кофе. И его рука не дрогнула, когда девушка завизжала во второй раз.       – Идиоты, – спокойно сделал вывод киллер, продолжая наблюдать за комедийными действиями, развернувшимися на площадке внутри торгового центра. Попытка Савады схватить Мэ Ри за край футболки успехом не увенчалась. Девушка с душераздирающим криком полетела прямиком в фонтан и неслабо приложилась боком о его бортик, в то время, как её супруг, с ошеломлённым видом застыл на своём месте, в подобии каменного изваяния. Промокшая с головы до пят, Мэри кое-как отплевалась, сквозь плотно стиснутые зубы произнесла несколько ругательств на своём родном языке, яростно взглянула на виноватого Тсунаёши, набрала в легкие побольше воздуха и... промолчала. В качестве элемента её гардероба именной тэг прожил совсем недолго и оказался таки сорван загребущими окольцованными руками Дечимо. Вместе с куском футболки. Резко заведя руку за спину и ощупав всё в районе лопаток (спина была голая), девушка затряслась и покраснела от злости. Вкупе с потёками смеси из туши, теней и подводки под глазами, плотно сжатыми, побелевшими губами, убийственным взглядом, сжигавшим мужа до состояния пепла, и намокшими волосами, растрёпанными и прилипшими к лицу, выглядело действительно устрашающе.       – Чёрт! Мэри, прости, я не хотел! Ты в порядке? С того самого момента в семье Савада началась однобокая война под негласным лозунгом — «Хватит это терпеть! Доведи мужа до ручки сама!». II. Реванш за купание в фонтане Мэ Ри, недолго думая, решила взять за завтраком, после того, как её команда, стараниями Энмы одержала победу (даже обидно, что играли они, оказывается, на чистый интерес, что было определённо не в стиле Реборна). Утром она, всё так же игнорируя супруга, спустилась вместе с ним под руку в обеденный зал и, с любезной улыбкой пожелав всем приятного аппетита, невозмутимо заняла своё место рядом с настороженным Дечимо. Как и всегда, Мария принесла им обоим по чашке кофе, и как только девушка удалилась, в своей обычной манере крепко прижимая к груди поднос, Мэри, словно это было в порядке вещей, подтянула к себе поближе сахарницу и, всё с той же лучезарной улыбкой на устах, зачерпнула столовую ложку сахара с горкой. Все затихли, с недоумением взглянули на жену босса и с ещё большим замешательством пронаблюдали за тем, как она высыпала содержимое ложки в чашку мужа и как следует размешала.       – Прошу, синьор, – почти любовно пропела Мэ Ри, чем озадачила всех присутствующих.       – Спасибо, – сквозь зубы процедил Тсуна, а после этого ещё добавил. – Синьора. И это, как выяснилось к обеду, был предупредительный залп в воздух. Внезапное плохое самочувствие Марии, которая как раз собиралась отнести ланч в кабинет Дечимо, предоставило Мэри идеальную возможность организовать вторую психологическую атаку. Пожалев несчастную, разразившуюся судорожными извинениями и попеременными охами и болезненными стонами, девушка вызвалась сама отнести мужу небольшой перекус и поймала на себе взгляд девчонки полный восторга и восхищения. Савада поднялась в кабинет Тсунаёши и застала его, сидящим на столе и внимательно изучающим какие-то бумаги. Задницу к стулу не приклеишь так, чтобы ныть не начала, верно Тсунаёши? Всё так же молча пройдя к рабочему месту супруга, Мэ Ри поставила на него поднос, а когда Дечимо слез со своего места, вытянула из кармана маленький бутылёк с дезинфицирующим средством, вылила немного на салфетку и, под аккомпанемент безмолвно вытянувшегося от изумления лица Тсуны, тщательно протёрла столешницу.       – В следующий раз, когда захочешь помочь протереть стол, возьми, пожалуйста, надлежащие средства. Приятного аппетита. Оставив заткнувшегося от невысказанного возмущения супруга позади, девушка захлопнула дверь и с гордым видом направилась в библиотеку, миновав застывшего Гокудеру и не менее изумлённого Ямамото. К вечеру всё стало плохо настолько, что вконец испорченные отношения между супругами заметили абсолютно все. Даже пришедший по неотложному делу Хибари отпустил в адрес босса колкое замечание мол: «Развалилось семейное гнездо, Савада?». И вроде ничего особенного, но из уст хранителя Облака это, почему-то, прозвучало так, что невольно задело Дечимо за живое. После прямолинейного вопроса со стороны Хром, обобщившей интерес всей семьи («Босс, вы чем-то обидели Мэри?»), очередного обмена любезностями с собственной супругой и её выходки за ужином (девушка «случайно» вылила в его тарелку весь соевый соус и «ненароком» опрокинула в чашку с чаем солонку, при этом умудряясь делать вид, словно действительно делала это не из злых побуждений), Тсуна решил, что так продолжаться не может, и увёл Мэ Ри в их спальню, чтобы поговорить.       – Мэри, давай прекратим. Заинтересованно выгнув левую бровь и скрестив руки на груди, Савада прислонилась спиной к двери.       – Я бы с радостью, да только мне контрактом прописано быть твоей женой до тех пор, пока не исчезнет угроза для моей жизни, – сухо заметила она.       – Ты прекрасно знаешь, о чём я. Мэри, я не враг тебе. Хватит делать вид, будто хочешь извести меня.       – Хватит унижать и обвинять меня и при каждом удобном случае тыкать носом в договор, и тогда мы поговорим. Это всё? Тогда я пошла. В первую их ссору кричала Мэри. Теперь Тсуна бессознательно решил, что настал его черёд повышать голос.       – Чёрт возьми, Хон Мэ Ри! Ты сама себе усложняешь жизнь! Неужели так трудно сделать то, о чём я прошу, без приключений?! И снова здравствуйте. Я ваш муж, Савада Тсунаёши, Вонгола Дечимо, любитель повышать голос на свою жену, простушку Хон Мэ Ри. Забыли? Я ещё раз напомню. Плохо слышно? Мне не трудно повторять это, пока Плутон не войдёт в Меркурий и не кончится эпоха Водолея. Ей захотелось остановить это мгновение и оказаться на другой планете. Желательно, в другой галактике. Желательно, там, где её не сможет довести до истерики «любимый» муж.       – Не кричи на меня, – злобно ощетинилась девушка, и Тсуна, будто бы пришёл в себя, сбавив обороты. Хорошая приобретённая черта – умение сдерживать себя, если очень нужно. Спасала его положение не один и не два раза. Однако, в этот раз, похоже, всё будет не так уж удачно.       – Я не хочу, чтобы ты продолжал винить меня во всём и считать, будто бы можешь срываться на мне из-за своих проблем, разве это не очевидно?       – Очевидно. Но я тоже не хочу, чтобы ты считала, будто бы я причастен ко всем твоим проблемам, разве не очевидно? Так может быть, найдём компромисс? И вроде бы никто не кричал, но почему же всё ещё было так тяжело разговаривать. Мэ Ри запустила тонкие пальцы в волосы и нервным жестом зачесала их назад.       – Компромисс – это сделать по-твоему? – она сардонически усмехнулась. – Загляни в словарь и посмотри значение этого слова. А ещё перечитай пункты 5.2 и 5.3 в нашем контракте. Сторона А и сторона Б делают всё возможное, чтобы им было комфортно в обществе друг друга и чтобы избегать конфликтов. А также обязываются защищать и помогать друг другу, в случае непредвиденных обстоятельств. Извини, что не дословно. Память подводит – сам знаешь. Тсуна устало выдохнул, опустил голову и, наверное, нахмурился. Девушке не было видно – она безразлично рассматривала кусочек собственного отражения в зеркале трельяжа, уставленного косметикой и средствами по уходу за кожей (очень полезная информация в данный момент).       – Мэри, давай не будем всё усложнять, – с огромным усилием изрёк Савада. – Мы просто вернёмся к тому, что было. Так всем будет лучше. Девушка издала короткий истеричный смешок. Не понял. Он совсем её не понял.       – Конечно. Ну, конечно же. Всем будет лучше. Всем. Кроме меня... Скажи, Дечимо, я опять не в счёт? Почему я вечно всем что-то должна? Чем я в прошлой жизни так провинилась? Тсуна резко дёрнулся в сторону жены и прикусил язык.       – Нет, Мэри я не... Обидел. Теперь действительно обидел. Если раньше просто задел гордость, то теперь морально выломал все зачатки хорошего к себе отношения.       – Я понимаю, – она закивала головой. – Ты не хотел меня обидеть. Потому что ты себя так ведёшь всегда. Мне нужно подумать, так что я, пожалуй, пойду. Извини. Дечимо подорвался и в одно мгновение оказался рядом, желая одновременно захлопнуть дверь и схватить девушку за руку, чтобы не дать ей уйти и как следует извиниться.       – Давай без этого, – глухо сказала Мэри, то ли мужу, то ли его руке. Накатила усталость. Больше моральная, чем физическая. Ночью она в комнату так и не вернулась.