Улыбайся, милая Мэри

I. В этом не было никакой логики. Ещё меньше было смысла. Устраивать нападение, похищать её, угрожать изнасилованием. Господи, самое мерзкое, что ей доводилось испытывать – руки будущих насильников на своём теле. От отвращения желудок выворачивался наизнанку, но мерзкий комок блевотины стоял поперёк горла и не двигался, сотрясая всё тело бесполезными спазмами тошноты. Это совсем не то, что Мэ Ри привыкла видеть в кино – это хуже, противнее, безысходнее в конце концов. На спасение, почему-то, надеялась лишь какая-то самая маленькая и самая наивная часть души. Потому что, кроме Реборна, никто не знал, об их местонахождении. Потому что киллер остался там, за пару десятков километров наедине с трупами, запахом пороха и безмолвными проклятиями в адрес грязных ублюдков и глупой, пугливой супруги Вонголы Дечимо. Потому что Хон Мэ Ри действительно глупая, самонадеянная и упрямая. И сейчас, расплачиваясь за собственные промахи, она с замиранием сердца слушала самые низкие, подлые и отвратительные вещи не только о себе, но и о Вонголе. Так страшно ей не было со дня первого похищения. Мэри мелко тряслась от ужаса, но не проронила ни слезинки. Скорее всего, от шока. Когда её похищали, было мучительно больно (физически и душевно). Когда она думала о том, что с ней могли сделать и что из этого могли показать Дечимо, становилось мерзко и тошно. Один из похитителей, что сидел рядом, очевидно, не удержавшись, положил руку на её бедро и повёл вверх, развязно и совсем не ласково ощупывая внутреннюю его сторону. Он что-то бегло пробормотал, и противное касание переместилось намного выше, на грудь, грубо сминая её в широкой ладони. Дальше послышалась очередная пошлая шутка (девушка надеялась, что это была хохма, а не планы на ближайшее будущее) и до слуха донёсся раскатистый, басистый хохот. Мэ Ри слышала. Но не понимала. От того, чтобы бессознательно дёрнуться в сторону или даже неприязненно вскрикнуть, её удерживала лишь единственная фраза, которую пробасил, скорее всего, водитель автомобиля, в котором они ехали (ей не было видно из-за тугой повязки на глазах). Она не расслышала всё дословно, но правильно уловила суть сказанного: «сделаете, что хотели, только после того, как очнётся». Видит Бог, как же сейчас было брезгливо: чужая ладонь на груди, прикосновения шершавого языка к своей щеке, даже эти плебейские шуточки – всё, вплоть до пыли, изнутри щекотавшей нос, вызывало отвращение. Беспомощная обида на саму себя, уязвлённость, стыд и горькая досада заставляли её почти захлёбываться отчаянием. Хотелось зарыдать, но она была не в силах выдавить из себя ни слезинки. Мэри урывками помнила произошедшее час назад, потому что события спонтанно ложились друг на друга. Реборн сказал ей не высовываться. Что бы ни случилось. Он сказал, что защитит (не пообещал – поставил перед фактом), заверил, что бояться нечего – нужно было лишь перетерпеть. Мужчина обещал разобраться меньше, чем за четверть часа, вернуться к ней и отвезти домой. Напуганная девушка тогда согласно закивала головой и, уткнувшись носом в колени, зажала уши руками – так он приказал, прежде чем щёлкнуть затвором пистолета и захлопнуть дверь машины с другой стороны. Потом были глухие выстрелы, взрыв и резкий удар в левое крыло, от которого Мэри неслабо дёрнуло вбок. Она испуганно завизжала и, кажется, больно приложилась головой обо что-то. Автомобиль перевернулся несколько раз, встал на крышу, и, до снопов искр царапаясь об асфальт, прошерстил пару метров смолистой дороги. Было очень много громкого крика: мужские вопли смешивались с её собственными визгами и чьим-то победным кличем. Потом она, кажется, на автопилоте самостоятельно выкарабкалась из машины и, игнорируя острую боль во всём теле и кровь на лице, застилавшую обзор, побежала. Реборн был там – остался далеко позади. Он кричал, чтобы она вернулась, однако было поздно: Мэ Ри уже умчалась вглубь чащи. Было страшно и больно. Чертовски сильно хотелось жить. Дальше в памяти отпечатался удар поддых, болезненное падение на землю, и горячая, густая влага на губах и подбородке. Перед глазами плыли круги, а в сознании они растекались непонятными чернильными кляксами. Она видела бордовые пятна на колючих лепестках сухой травы, видела начищенные до блеска мужские ботинки и слышала удовлетворённые смешки напополам с ядовитыми репликами в её адрес. Мэ Ри похвально попыталась подняться, однако ещё один удар свёл единственную попытку к нулю. В глазах завертелась изумрудно-зелёная карусель окружающей природы, а затем всё резко стемнело. И дальше было пусто. Очнулась она уже в машине, с завязанными глазами и крепко стянутыми верёвкой запястьями, в компании закоренелых ублюдков и, как выяснила чуть позже, насильников, не имевших в своём словарном запасе даже наслышки о сострадании или же сочувствии. После очередной угрозы «хорошенько поиметь сучку, что заставила их прилично побегать», сердце Мэ Ри пропустило один или два удара, а затем забилось настолько быстро, что его стук, казалось, вот-вот достигнет ушей похитителей, тем самым выдав её с потрохами. «Боже праведный!» - мысленно взмолилась девушка, готовая разразиться истерикой здесь и сейчас. В груди отчаянно жгло и саднило, и боль (почти физическая), комом нараставшая где-то в районе лёгких, мешала дышать. – «Святая дева Мария, если я вытерплю это... Если случится так, то смогу ли я умереть спокойно после всего?» Мэри отчаянно силилась не думать о том, что с ней случится, если всё это зайдёт намного дальше. Её мутило уже от такого количества грязных прикосновений к своему телу. Совладав с головной болью, она уже практически выпала из реальности и отключила восприятие, когда мужское гоготание сменилось паническими ругательствами, до слуха приглушённо донёсся некий инородный свист, а автомобиль резко занесло вправо. Кое-как совладав с собственным страхом, девушка прислушалась, пропуская мимо ушей почти синхронные щелчки затворов и дикий визг тормозов. Да, она совершенно точно помнила этот звук. Похожий свист издавал резиновый мяч, в котором сделали крохотную дыру и хорошенько прижали сверху. А судя по тому, как всполошились похитители, вывод можно было сделать только один: Кто-то прострелил шину. II. Ни у одного человека в мире не хватило бы слов, чтобы описать весь тот спектр эмоций, что охватил Десятого Вонголу, и передать выражение его лица, когда, вместо того, чтобы сдаться и выйти с поднятыми руками, заведомо понимая своё поражение, двое нападавших наставили на них с Дино (который на момент погони находился к ним ближе всего) свои пистолеты, а третий грубо вытащил из салона автомобиля связанную и совсем не сопротивлявшуюся Мэри, приставляя дуло к её виску. Однако у Тсуны не было времени даже на то, чтобы как следует оценить весь масштаб повреждений на теле девушки, поскольку в тот же момент один из похитителей громко пробасил:       – Лакомый кусочек себе отвоевал, дон Вонгола, – обращение прозвучало пренебрежительно и даже насмешливо. – Хороша девчонка – громкая, разве что, не в меру. Но мы с этим, как видишь, справились. Рука сама собой сжалась в кулак, а на потемневшем от гнева лице отчётливо проступили желваки.       – Поддашься на провокацию – пострадает в первую очередь она, – предостерегающе произнёс Каваллоне, а затем церемонно обратился горе-наёмникам. – Чего желаете в обмен на нашу дорогую синьору, джентльмены? Голос подал, скорее всего, самый умный из этой троицы (или просто самый сговорчивый):       – Мы? Ничего. Отпу́стите сейчас, и через пару-тройку дней ваша леди вернётся в семейное гнездо.       – Скорее всего, немного помятая, – добавил второй. – Но это же не так страшно, верно? Тот, что держал Мэ Ри в заложниках, лишь оскалился и показательно, словно хотел развеять все сомнения на счёт слова «помятая», носом коснулся оголённой девичьей шеи и с наслаждением вдохнул запах её кожи.       – А если мы откажем? – закинул пробный камень Дечимо, понадеявшись, что голос не дрожал от бессильной ярости.       – Ну, тогда извините. Ваша принцесса вернётся с несколькими дополнительными отверстиями. Будет жаль портить такую красоту, но увы, ничего не поделаешь, – мужчина коротко повёл плечами.       – Что вам обещали за неё? – не пошёл на попятную Тсуна, совершенно точно зная, что Мэри не убьют (по крайней мере, не сейчас).       – Не «за», – поправил наёмник, плотнее прижав к себе Мэри. – Нам обещали её. Савада едва смог подавить в себе распирающее желание собственноручно выпустить всем троим кишки и развесить их по улицам города к ближайшему намечающемуся празднику. Ему нужна была трезвая голова, способная полноценно оценить ситуацию и предугадать следующий шаг противника. Одно неверное движение или слово – и заложнице придётся несладко. Такого он допустить не мог. Однако, тело успело среагировать за долю секунды до того, как команда «не поддаваться» поступила в мозг. Рука с зажатым в ней оружием резко взметнулась вверх, и палец без колебаний нажал на курок. На всю округу прогремел оглушающий выстрел. В одно мгновение лишённый жизни, мужчина упал как подкошенный на землю, а следом за ним безвольной куклой свалилась и Мэ Ри. Кажется, Дино назвал названного брата кретином (Савада не обратил это внимания) и тоже незамедлительно выхватил оружие, готовый защищать и себя, и его, и его жену. Послышалась ещё целая череда выстрелов, прежде чем изрешечённые тела неприятелей замертво свалились на нагретый солнцем асфальт.       – Мэри! Дечимо сломя голову бросился к супруге и упал рядом с ней на колени, протянув руки и стянув с её глаз повязку. Мёртвенно-бледная девушка, казалось, была в абсолютной прострации. Она совершенно не реагировала, когда он звал её и задавал какие-то бестолковые вопросы о самочувствии (словно не мог остановить ту нервную энергию, которая всеми фибрами требовала знать, что с ней всё было в порядке), однако, когда Тсуна попытался повернуть девушку, чтобы развязать руки, она яростно начала трясти головой, умоляющим, осипшим от криков, голосом бессвязно бормотать мольбы не прикасаться, и даже попыталась отползти назад. Видит бог – никогда в жизни ему не доводилось видеть выражения такого панического ужаса на лице. Верхом всего стало то, что, осознав всю свою беспомощность, Мэ Ри начала задыхаться. По спине стали проходить волнообразные сокращения, которые сильно встревожили Тсунаёши – она не страдала проблемами с дыханием ранее.       – Мэри, – с огромным усилием взяв себя в руки, он обхватил её вздрагивающие плечи руками и несильно встряхнул. – Взгляни на меня. Подними голову, Хон Мэ Ри. Девушка рвано глотнула воздух, и Тсуна понял, что лучше так больше не делать, продолжая говорить:       – Успокойся, я помогу тебе. Ну же, давай, – дыши. Глубже. Вместе со мной. Ещё раз – вдохни и выдохни. Да, вот так. Хорошо. Умница. Ты молодец. Отдалённо слыша знакомое звучание голоса, она медленно сомкнула и распахнула веки, и ещё несколько раз повторила всё то, что он сказал ей. Стало чуть легче.       – Узнаёшь меня? Будучи всё ещё напуганной настолько, что все слова сами собой вылетели из головы, она лишь одеревенело кивнула.       – Я не послушалась... – сипло прошептала она.       – Кого? – Дечимо всё же дотянулся до узла, крепко связывавшего её руки и распутал его, ласковыми касаниями растирая покрасневшие запястья.       – Реборн сказал... Сказал, чтобы я осталась... а я побежала. Испугалась и бросила его там одного. Я его подставила...       – Поверь мне, его подставить так же трудно, как и придумать исход, к которому бы он не был готов, – нервным жестом взъерошив волосы на затылке, Савада с облегчением выдохнул. – Верно ведь я говорю, Дино? Он обернулся, чтобы получить подтверждение своих слов от главы семьи Каваллоне, и наткнулся на возмущение во взгляде старшего товарища.       – Так-то оно так, но мне больше другое интересно... – мужчина неловко почесал затылок и, удостоверившись, что Тсуна расслабился от его тона, заорал с такой яростью и гневом, что стоило больших усилий не шугнуться: – ... Ты местом-то каким думал?! – хотя Дино сильно слукавил (ведь его тоже довели до белого каления эти реплики с сардоническим уклоном). Однако он действительно был крайне недоволен бездумным поступком Вонголы. – Нам всего-лишь нужно было подождать, пока приедут остальные! Всего пять минут потянуть время, Тсуна! Знаешь, что у нас есть теперь? Ни-хре-на! Кого теперь прикажешь допрашивать?!       – Разберёмся, – ничуть не растерявшись, невозмутимо откликнулся Савада. – И у меня всё было под контролем.       – Под каким, нахрен, контролем?! Слово-то такое вообще знаешь?! Ага, видел я тебя – крышу снесло до такой степени, что чуть не похоронил нас на трассе! Я думал, ты в каркас машины педаль вдавишь! – носком ботинка пнув руку мёртвого обидчика Мэри, Каваллоне тяжело вздохнул, в глубине душе понимая, что будь на месте девушки другая – та, которой дорожил он сам – то и сам не отличился бы рациональностью. – Чёрт с тобой. Мы из передряг похуже этой выбирались, но с остальными сам будешь объясняться. Тсуна запоздало кивнул, завидев приближающийся к ним автомобиль, за рулём которого уже сейчас можно было рассмотреть ошарашенного и всклокоченного Гокудера, и плавно поднял ослабевшую супругу на руки. Она машинально дёрнулась, и на мгновение её губы скривились от неприязни, желая шевельнуться в протестующем крике. Движение отозвалось ноющей болью во всём теле, особенно задевая голову. Не прошло и мгновения, как глаза девушки закатились и она снова увязла в тягучем, вязком забвении.