Девятое января

Это уже вошло у меня в привычку – встречать Его день рождения. Дурацкая затея, если вдуматься. «Его нет! Очнись, это лишь персонаж!» - твердят мне ежедневно, а я… Я с нетерпением жду январь. Всего один день, далеко не праздничный, по мнению большинства людей, скорее наоборот. Ещё бы. Первый рабочий день после долгих новогодних праздников. Но для меня он стал едва ли не самым желанным днём в году и я жду. Жду этот день, как иные верующие ожидают схождение Благодатного Огня. Сегодня как раз «тот самый день». Девятое января. После работы я спешу в магазин, зачем-то накупаю гору продуктов (всё равно же одна всё съем), а после спешу домой, в пустую квартиру, на шестой этаж без лифта. Около двух часов вожусь на кухне, накрываю на стол и бегу переодеваться. Вечерние платье, туфли на каблуках… даже сооружаю на голове подобие причёски взамен неряшливого хвостика. Сама не знаю, зачем я это делаю и уже точно не скажу, когда это началось. Просто в один Новый Год я решила отмечать девятое января во всех календарях красным. Даже сейчас стоя перед зеркалом в ванной и поправляя макияж, я не могу точно ответить на вопрос: «на что я, собственно, надеюсь?». - Он – сказка, вымысел, – едва слышно произношу я и тут же закрываю рот ладонью, словно бы сказала что-то непотребное. Конечно, нет! Он реален, куда реальнее, чем всё, что окружает меня с самого рождения. Он куда реальнее этих стен, раковины, пропитанного смогом воздуха над дорогой… всей этой «реальности». Должно быть, мне стоило внять советам подруг и найти себе кого-то из «плоти и крови», но я не вижу смысла. В моих глазах никто не будет равен Ему, будь он хоть самым красивым, умным и богатым мужчиной на планете. Отвернувшись от зеркала, возвращаюсь в комнату к накрытому на двоих столу и тут же расстроено опускаю глаза, не в силах смотреть на пустое место напротив. «Как всегда» – криво ухмыляюсь и иду включать музыку. Непроизвольно выпрямляю спину, копируя Его гордую осанку. Возвращаюсь к столу и разливаю вино по бокалам. Обычное покупное, к сожалению, а не из личных запасников лорда Малфоя. - С Днём Рождения, Северус, – произношу я тихо, звонко чокнувшись со вторым бокалом. Ужинаю в полной тишине, музыка уже давно перестала восприниматься как что-то отличное от этого безмолвия. Такие вечера наедине с пустотой и своим воображением стали своего рода ритуалом. Тишина в последнее время часто заменяет мне собеседника, вот и сегодня я незаметно погружаюсь в собственные мысли. Я выучила его характер и внешность едва ли ни наизусть. Пользуясь книгами и размышлениями фанатов, словно пазл собрала в голове его образ: голос, походку, мимику. Иногда мне кажется, что я знаю о нём больше чем даже о себе, ни говоря уже о родственниках или друзьях. Весь мой мир захвачен им, пропитан и принесён в жертву, пусть это и не так заметно. Впрочем, я никогда и не стремилась к показушности и разглашению своей «маленькой тайны». Хватит мне и осуждающе-сочувствующих взглядов подруги. Она твёрдо уверена, что я ищу забвения на страницах книг и влюбилась в Северуса я исключительно от одиночества. Я не собираюсь её разубеждать, да, прячусь, да, одинока, но менять уже хоть что-то, как мне кажется, поздно и бессмысленно. Как ей, да и другим таким же, объяснить, что одного звука его имени достаточно, чтобы по коже словно зимний ветер прошёлся, будто впиваясь крошечными иглами снежинок? Как ей понять, что от одной мысли о мрачном зельеваре из «детской книжки» бросает в жар, а щеки предательски покрываются румянцем? Погружённая в раздумья, я встаю из-за стола и машинально уношу свою тарелку на кухню и оставляю в раковине «отмокать», дав себе клятву вымыть её утром. За окном уже дано ночь – зимой рано темнеет и я, прислонившись к окну, наблюдаю, как медленно падет снег, кружась в луче фонаря. Не знаю, сколько я прибыла в этом оцепенении, наблюдая за полётом белых красавиц. Сажусь за компьютер и принимаюсь листать рисунки с одним и тем же действующим лицом. Монотонное щёлканье мышки и смена изображений нагоняют сонливость. С каждым новым изображением я моргаю всё медленнее, проваливаясь в то самое зыбкое состояние между сном и явью. Тихо мурлычат динамики, удерживая меня в этом странном состоянии, похожем на транс. Веки медленно смыкаются, в очередной раз щёлкает мышка и на экране появляются глубокие и тёмные, словно тоннели глаза. Я медленно опускаю голову на сложенные руки и неотрывно смотрю в монитор. В тихой мелодии мне чудятся приглушённые шаги и тихий шелест ткани. По коже прокатывается волна прохладного воздуха, должно быть, не закрыла форточку на кухне, вот и сквозит. Я на мгновение прикрываю глаза и, отдавшись на волю фантазии, представляю, что это вовсе не сквозняк и дефект записи. - Доброй ночи, профессор, – улыбаюсь я, не размыкая век. - What? (Что?) – тихий вопрос вырывает меня из сонного оцепенения. По спине прокатывается волна мурашек. Я почему-то уверена, что этот голос невозможно спутать ни с чьим другим, хотя я и ни разу его не слышала, мне думается, что Мастер Зелий говорил именно таким: глубоким, вкрадчивым голосом, так одновременно похожим на бархат и разлитую ртуть. - Это сон, – тихо произношу я, сжимая пальцами столешницу, дабы разбудить себя. Мне страшно обернуться, ведь там никого нет, а «голос» всего лишь искажённых звук с улицы или последнее слово песни, которую я, задремав, не услышала. Это было бы весьма ожидаемо и очень жизненно. Столько раз я обманывалась, казалось, замечая искомую фигуру в толпе, чтобы разочароваться уже спустя мгновение, приблизившись чуть ближе. - What the hell?! What are you doing here? How did you come to my home? (Какого чёрта? Что Вы здесь делаете? Как попали в мой дом?) – нет, это уж точно нельзя принять за случайное сочетание звуков. В голосе незримого «гостя» остро чувствовалось раздражение. Быть такого не может… Я резко крутанулась на стуле и замерла, не веря собственным глазам так же, как ещё миг назад не доверяла ушам. Передо мной, в дверном проёме стоял ужас слизеринских подземелий собственной персоной. Чёрные, не очень чистые волосы до плеч, худое лицо с хищным крючковатым носом и завораживающие чёрные глаза, в которые я и уставилась, как загипнотизированная. Одет декан змеиного факультета был в длинную чёрную мантию, а оттого напоминал вампира из старого романа. Северус Снейп из плоти и крови в моей квартире. Весьма сомнительно, однако хочется верить, что это действительно он, а не пришедшие совершенно внезапно расстройство психики и галлюцинации. - Your house? (Ваш дом?) – переспросила я тихо, боясь, что от звука моего голоса мужчина развеется как сон или мираж. - Of course, my! (Конечно, мой!) – раздражённо бросил мужчина, рассматривая меня словно какой-то мерзкий ингредиент, с который только предстояло работать. – Now that we have it figured out, can you explain what you're doing in my house at the night? (Сейчас, когда мы это выяснили, могу я узнать, что Вы делаете в моём доме ночью?) Я напряжённо нахмурилась, пытаясь понять иностранную речь. Английский я последний раз использовала, кажется ещё в школе, а с неё прошло достаточно времени, чтобы подзабыть язык. - Stop! Please. This is… - я взмахнула рукой, пытаясь подобрать нужное слово, – my apartment and I don’t know what what are you doing here.. (Стойте! Пожалуйста. Это моя квартира и я не знаю, что Вы здесь делаете) Снейп насмешливо выгнул бровь, скривив губы в ухмылке. М-да, кажется, мне не верят. Похоже, зельевар и не видит этой комнаты, иначе точно не спутал бы её со своей. Не верю, что у декана Слизерина на станах весят его собственные портреты, причём неподвижные, а на столе стоит компьютер. Да и в то, что в доме в Паучьем Тупике пол покрыт старым, кое-где протёртым линолеумом, тоже верилось с трудом. Теперь осталось понять, как так получилось, что Северус Снейп видит меня в своём доме, а его – в своей квартире на шестом этаже. - Чёрт… что же делать-то? – пробормотала я, зарывшись пальцами в волосы и растрепав причёску. На пол посыпались невидимки и пара шпилек, призванных закрепить непослушные пряди. Стукнули по туфле, и я машинально дёрнула ногой, попутно отбросив обувь на центр комнаты. Чертыхаясь, я принялась собирать рассыпавшиеся заколки, стараясь не пустить стрелу по новёхоньким колготкам. Волосы, почувствовав свободу, растрепались окончательно, приобретая свой нормальный вид – разворошённого вороньего гнезда. - Oh, shit! – выдохнул Мастер Зелий, о котором я как-то умудрилась позабыть, занятая войной с волосами. - О, с этим я согласна, – пробормотала я, заслужив ещё один недоумённо-раздражённый взгляд от мужчины. Ах да, он же не понимает по-русски! Усмехнувшись едва ли не так же саркастично, как мой странный гость, я согласно кивнула. - I agree with you, sir. By the way, I do not know English very well.. (Я согласна с Вами, сэр. Кстати, я не очень хорошо знаю английский.) - I already understood, (Я уже понял) – поджал губы Снейп, одарив меня полным презрения взглядом. Кажется, я скоро начну сомневаться в собственной вменяемости – полюбить эту… скалу. От одного этого взгляда, кажется, веет холодом. - I'm more interested in why I see your bed in my house? (Меня больше интересует, почему я вижу Вашу кровать у себя дома?) - M-my bed? (Мою кровать?) – от удивления даже рот приоткрыла, переводя взгляд с мужчины на мебель и обратно. Кровать у меня, в общем-то, ничем не примечательная. Узкая, в меру потрепанная – семь лет всё-таки, с длинной одинокой царапиной на нижней спинке. Разве что подушки у неё занятные: две декоративные думки – одна - «Северус», другая - «Поттер». Обе подарок на прошлый день рождения. - Not precisely my! And your or not – I don’t care, (Точно не моя! А Ваша она или нет – меня не волнует) – хмыкнул мужчина, наконец, покинув дверной проём. Я с изумлением наблюдала, как декан Слизерина проходит мимо, задев мантией кровать, на месте которой на мгновение словно бы из воздуха появился низкий журнальный столик, заваленный книгами и листами пергамента. Видение исчезло, стоило мужчине пройти дальше, зато на месте моего шкафа, вернее, словно бы проступив сквозь него, появилось глубокое, потрёпанное временем кресло, в которое и уселся зельевар. Уперев локти в подлокотники кресла, Снейп устроил подбородок на сплетённых в замок пальцах. Взгляд чёрных как самая непроглядная тьма глаз упёрся в меня, словно бы проникая в душу и мозг. Подвергнувшись столь пристальному изучению, я вдруг вспомнила, что выгляжу весьма непрезентабельно: платье поднято сильно выше колен, волосы растрёпаны, помада, скорее всего, смазалась. Жалкое зрелище, в общем. К щекам прилила кровь, довершая образ. - Are you waiting for someone? (Вы ждёте кого-то?) – вопрос зельевара стал для меня полной неожиданностью, и я испуганно вскинулась. - Me? No, yes… I do not know, (Я? Нет, да… Я не знаю) – стушевалась я окончательно, вызвав ещё одну едва заметную усмешку у зельевара. - Do you have any other answers or you have finished? (Ещё варианты ответов будут или Вы закончили?) – язвительной насмешки в словах Снейпа столько, что я который раз за вечер заливаюсь краской смущения. От собственной беспомощности и откровенного издевательства Мастера Зелий в душе поднимается раздражение, и теперь кровь приливает к лицу уже по причине гнева. - No, I did expect someone. (Нет, я никого не ждала.) – огрызаюсь я, вдруг вспоминая ещё кусок из школьной программы по изучению английского. – It's meanly to laugh over somebody who can't answer! I think it's cowardice (Подло смеяться над кем-то, кто не может ответить! По-моему, это трусость) Глаза зельевара точно подёрнуло ледяной коркой. Мужчина сощурлся, хищно раздувая ноздри. До меня медленно начинало доходить, что я, кажется, сумела найти самую больную и самую любимую мозоль Северуса Снейпа, и мало того что нашла, так ещё и знатно на ней потопталась. Испуганно сжавшись на стуле, я глядела на своего будущего палача, не в силах отвести взгляд. На узком бледном лице явственно проступают желваки, и я уже успела испугаться, что вот он – миг моей бесславной кончины, как эта буря утихла, так толком и не начавшись. Снейп взял себя в руки, на мгновение прикрыв свои пугающие глаза. Он медленно склонил голову, а я продолжила смотреть на него с ощущением какого-то потустороннего ужаса-восхищения, всё ещё не до конца веря в то, что меня пощадили. - Sorry, sir… I didn’t want to say… (Простите, сэр… Я не хотела сказать…) – торопливо забормотала я и тут же осеклась. А чего я собственно хотела? Ответить пообиднее, потому что зельевар задел больную для меня тему. В общем, мы квиты. Наверное. Я подняла взгляд на Мастера Зелий, который вновь устроив подбородок на сплетённых пальцах, наблюдал за мной. Похоже, его эта ситуация всё же его забавляла, если я конечно правильно расцениваю эту кривую усмешку, притаившуюся в уголке рта. Вздохнув, я принялась трясти память на предмет всех известных мне английских слов, выходило как-то жиденько и корявенько. Наконец, мне удалось наскрести достаточно мозгов и слов, чтобы сделать то, что следовало уже давно – спросить «А какого чёрта, собственно, происходит?». - Excuse me, but do you know, what's happening? It's a little strange to see you in my room. (Простите, но вы не знаете, что происходит? Мне немного странно видеть Вас в моей комнате.) – как можно более невинно поинтересовалась я, даже себе напоминая провинившуюся пятиклашку, которая интересуется у грозного «дяди-директора», а сильно ли ей влетит за разбитое окно в спортзале. - I would know, (Хотел бы я знать) – отозвался мужчина недовольно, поднимаясь на ноги. Он подошёл почти вплотную к моему стулу, словно бы это место было гранью между нашими мирами, и принялся изучать невидимую нам обоим стену, вернее мне хочется в это верить, иначе я получаюсь какая-то… обделено-дефективная. «Как маггл!» – подумала я и тут же фыркнула от смеха, поняв весь каламбур собственной мысли. Мой несанкционированный приступ веселья заслужил выразительного взгляда от декана Слизерина, который, похоже, уже размышлял, за какие грехи ему было послано столь суровое наказание. Следующие несколько минут я молчала, созерцая совершенно непонятные действия мужчины, который, если верить его словам, пытался выяснить, что же произошло. Мне это, конечно, тоже было важно, потому что подобных чудес - и в прямом, и в переносном смысле - со мной до этого, вроде бы никогда не случалось. По крайней мере, я о таком не помню! Но, признаться честно, я просто любовалась отточенными движениями зельевара и очень жалела, что я не то, что не художник, а даже не любитель, потому что сосредоточенно-задумчивое выражение на лице мужчины хотелось запечатлеть, как и худые руки с красивыми запястьями и длинными пальцами. Конечно, кисти у Снейпа были далеки от рук музыкантов или, того хуже, современных эстрадных исполнителей, но мне нравилось наблюдать за их движениями. Волшебная палочка из какого-то очень тёмного, почти чёрного, дерева казалась продолжением руки волшебника, словно бы перетёкший в ладонь кусочек мантии. - А желания, однако, сбываются, – пробормотала я тихо и как-то вмиг понурилась. Да, желания исполняются, но, как правило, именно так, как ты его сформулировал. Я вот желала «хоть одним глазком глянуть на Снейпа» - и вот он в моей собственной квартире, вот только дотронуться до него я, вероятнее всего, не смогу, потому что миры у нас явно разные, раз он так уверенно проходит через кровать, шкаф и прочие предметы в комнате. Снейп глянул на меня, вопросительно выгнув тёмную бровь, в ответ я только качнула головой, показывая, что всё в порядке и мои слова не стоят внимания. Видимо, волшебника такой ответ удовлетворил, потому как он вновь вернулся к своему занятию. Дожидаясь результатов изучения «стены», я продолжала рассматривать мужчину, всё больше сожалея, что не могу дотронуться до него. Руки буквально чесались убрать перечеркнувшую скулу прядь или поправить складки мантии. Да, дорогая, стоит признаться (хотя бы себе), что ты маньяк и вкусы у тебя тоже странные. Закончив творить колдовство, Снейп, как мне показалось, растерянно опустил палочку. Декан Слизерина хмурился, кривя тонкие губы, глядя прямо перед собой. Я открыла было рот, чтобы спросить о результатах, но тут же его закрыла. И без всяких вопросов ясно, что ничего интересного зельевар не нашёл. Поднявшись, под удивлённым взглядом я, на носочках, прошла в комнату и вернулась с двумя чистыми бокалами и початой бутылкой вина. Ну а что мне ещё оставалось? Неизвестно, сколько продлиться моё внезапное «свидание», а потому нужно попробовать сделать так, чтобы после мне не было мучительно больно за упущенную возможность. Удивительно, но межкомнатная стена, которая была призвана отрезать Снейпа от меня, вдруг стала почти прозрачной, я по-прежнему могла увидеть рисунок на обоях – крупные цветы, похожие на шиповник, но теперь они казались зыбкими и какими-то совершенно не реальными. - What day is it, sir?, sir? (Какой сегодня день, сэр?) – спросила я, кажется, вызвав у своего «гостя» полную уверенность в собственной невменяемости. - Don't you know? (Разве вы не знаете?) – насмешливо спросил Снейп, его прямой взгляд путал мои мысли, и я подозрительно долго, даже для себя, соображала ответ. - I know! (Я знаю!) – обиженно воскликнула я, с громким стуком опустив бутылку на стол. Поймав полный превосходства и насмешки взгляд, заставила себя успокоиться. - I know, but I think it is different from my. (Я знаю, но я полагаю, что он отличается от моего.) Снейп хмыкнул и что-то ответил, точный смысл я, понятное дело не поняла, но уловила, что он удивлён тем, что я дошла до этой «гениальной» мысли. Я уже подумала было разозлиться и начать размышлять о планах мести, когда зельевар всё же соизволил назвать дату. Голос его при этом как-то неуловимо изменился, став более глухим. - Тридцать шесть, - шепнула я едва слышно, глядя на Снейпа широко раскрытыми глазами. Я облизнула вмиг пересохшие губы, проводя в голове несложные расчёты. Сейчас у Снейпа девятое января тысяча девятьсот девяносто шестого года, то есть ему исполнилось тридцать шесть. Зельевар заламывает бровь, глядя на мою явно бурную мимику. – Is it your birthday today? Are you thirty-six? (У Вас сегодня день рождения? Вам тридцать шесть?) Даже мне слышно, как надломленно дрожит мой голос. Кажется, я даже проглотила окончание у «thirty». Но судя по застывшему, точно окаменевшему Снейпу, он меня понял и весьма поражён. Хотя его можно понять, не каждый день в вашем доме, будь вы хоть трижды волшебник, появляется растрёпанная незнакомка, которая требует от вас сказать ей число и с перекошенным от страха лицом вдруг интересуется, а не сегодня ли у вас день рождения. И отчего-то точно знает, сколько лет вам стукнуло. Снейп медленно кивнул, сверля меня пристальным взглядом, а я не нашла ничего лучшего, как второй раз за вечер наполнить бокалы и предложить один из них гостю. Зельевар продолжал смотреть на меня, лицо его оставалось непроницаемым, давая мне богатую почву для размышлений о том, что же он думает на самом деле. Вот только я не могу думать ни о чём, кроме того, что через два года Мастер Зелий, обещавший научить студентов «закупоривать смерть», умрёт от укуса какой-то вшивой змеи, чтоб ей в Аду икалось. - Happy birthday, – ляпнула я, не иначе как с испуга. Судя по тяжёлому взгляду мужчины и вдруг отчётливо проступившей вене на виске, жить мне оставалось не больше чем пять минут. Интересно, а Авада убивает при любых условия или мне придётся долго и мучительно сгорать от стыда? Когда я уже практически приготовилась умирать, Снейп подался вперёд и забрал бокал из моей протянутой руки. Я нервно сглотнула, почувствовав холод чужих пальцев на своей коже. Хотелось вопить от радости и махать рукой как знаменем: "Он меня коснулся! Меня коснулся Северус Снейп!!!" Видимо по-своему растолковав мой ошарашенный вид, зельевар слегка приподнял бокал и, усмехнувшись, опрокинул в себя изрядную порцию спиртного. Я медленно опустила нелепо протянутую руку и тоже поспешила приложиться к вину, чтобы спустя миг скривиться, закашлявшись. Никогда не умела красиво пить, особенно во время стресса. Обязательно обольюсь или закашляюсь, подавившись, но обязательно испорчу всё впечатление. Снейп усмехнулся, глядя на незадачливую меня, покачивая бокалом. Совладав с собственным организмом, я таки заставила себя допить остатки вина, мысленно дав себе увесистый подзатыльник. Так опозориться перед мужчиной мечты могу только я. На лицо как-то сама собой выплыла виноватая улыбка. Я торопливо укрылась волосами, чтобы только не видеть насмешливого взгляда. «Спряталась» я не очень удачно - мне были прекрасно видны бледные руки зельевара. Длинные тонкие пальцы с выступающими узлами суставов, они удивительным образом привлекали моё внимание, пробуждая в голове самые неприличные мысли. Так, дорогая, спокойно, у тебя просто не вовремя расшалившееся либидо даёт знать да монашеский образ жизни с затянувшимся обетом безбрачия. Чтобы как-то успокоиться, я попробовала перевести мысли в другое русло. Что если попытаться спасти Снейпа? Ну да, пусть у меня не получится эпично выхватить меч Гриффиндора из трусов, но сидеть, сложа руки, я не могу. Я вскинула голову, тряхнув волосами, и вновь встретилась с двумя безднами глаз. - If… – начала я и тут же сбилась, потому что в голове мутилось ни то от вина, ни то от переживаний. – If I tell you, I know the future will, you will believe me, professor? (Если… если я скажу, что знаю будущее, Вы поверите мне, профессор?) Снейп одарил меня долгим тяжёлым взглядом, от которого даже влюблённой мне стало как-то не по себе. Зато теперь я поняла несчастного Невилла, которого в дрожь бросало от одного упоминания преподавателя зелий. - Are you a soothsayer? – не скрывая издёвки, спросил Снейп, чуть склонив голову. Его вкрадчивый голос плотно врезался в мозг, кажется, выжигаясь на подкорке. – Can you predict the future? (Вы гадалка? Можете предсказывать будущее?) - No, I can’t, – смутилась я, стушевавшись под натиском снейповской желчности. – I know your future and the future of Magical Britain. (Нет, не могу. Я знаю Ваше будущее и будущее Магической Британии) - You? Know? – оскалился волшебник, подавшись в кресле вперёд. Глаза главного чудовища слизеринских подземелий приковали мой взгляд, выжигая холодом всё внутри. – You are muggle! You know nothing about magic! (Ты? Знаешь?! Маггл! Ты не знаешь о магии ничего!) Я вздрогнула, будто от удара. От проклятого «маггл» меня будто бы прошило разрядом тока. Внутри меня вскипела ярость, застившая на мгновение весь мир. Белая пелена встала перед глазами, закрыв от меня обстановку комнаты и, главным образом, обидчика. Взвинтившись на ноги, я сама не знала, что собиралась сделать. Кулаки сами собой сжались, а в горле запершило от непролитых слёз. Не дождётся, ублюдок слизеринский! - Sectumsempra! – хрипло выкрикнула я, не отдавая себе отчёта в том, что делаю. Хотелось только одного – ударить, навредить, сделать больно. Всё что угодно, но только бы отомстить за оскорбление. Раздался тихий, едва слышный, свист, после которого последовал потрясённый выдох. - Are you … witch? – раздался в вдруг наступившей тишине магический голос Снейпа. (Ты волшебница?) Белёсый туман медленно рассеялся, вспышка гнева угасла так же внезапно, как и появилась. Я моргнула несколько раз, сбрасывая остатки наваждения. Снейп остался на своём месте, вот только выглядел он… растерянно, если этот человек вообще может удивляться. - Witch? – повторила эхом, испуганно глядя на рассечённый рукав мантии. На болезненно бледной коже медленно и неотвратимо, точно в кошмаре, наполнялся кровью порез. Я никогда не боялась вида крови, но сейчас отчего-то рухнула обратно на тихо крякнувший стул. Всем моим вниманием владела только красная полоска раны, уже пролившаяся первой струйкой крови. Будто бы всё ещё не веря в реальность происходящего, Снейп коснулся намокшего рукава. Я испуганно вжалась в спинку стула, боясь не то что пошевелиться, но даже вздохнуть. В дверь вдруг застучали. Этот стук вывел из ступора нас обоих. Снейп вернул себе самообладание, сжав губы в тонкую линию, точно последний час страдал от сильнейшей зубной боли. - Я… я сейчас, – растерялась я, - I quickly! (Я быстро) С пылающими щеками я быстрее пули вылетела в коридор, скользя по линолеуму. Колготки не выдержали пытки и у самой прихожей сдались, порвавшись точно посередине стопы. Так что дверь я распахнула с явным намерением убить неожиданного визитёра и перепоручить обратно принесшим его чертям. На лестничной площадке стояла соседка – добрейшая, надо признаться, женщина, имеющая только один, но весьма существенный недостаток – любопытство. Вот и сейчас Валентина Петровна лучезарно улыбалась взъерошенной мне и старалась незаметно вытянуть шею, чтобы заглянуть в комнату. Колонки точно насмехаясь, мурлыкал что-то проникновенное голосом Боуи. - Доброй ночи, Валентина Петровна. Что-то случилось? – спросила я, стараясь сдержать раздражение. - Ой, что ты, дочка, – я покривилась от этого фамильярного обращения, незаметно сдвинувшись в сторону, перекрывая своей вовсе не габаритной тушкой дверной проём. – Вот заглянула по-соседски, может помощь нужна? А то у тебя что-то сегодня шумно, Сашенька. Я выругалась про себя, перебирая в голове такое количество весьма нелицеприятных эпитетов в сторону соседки. В голове судорожно носились мысли, периодически сталкиваясь и разлетаясь по углам мозговых извилин. Неожиданно вокруг моей талии обвилась болезненно бледная рука, вызвав приступ мурашек. Волос на макушке коснулось дыхание, и опасно тихий бархатный голос укутал меня точно мягкий кокон или, что скорее, растёкшаяся, а оттого смертоносная ртуть. - Are you okay? (Вы в порядке?) – голос Снейпа отдался еле слышным эхом в крохотном коридорчике. Валентина Петровна подавилась воздухом и смешно выкатила и без того круглые от природы глаза. Будучи жадной до сплетен и от природы любопытной, она старалась поймать каждое слово, оброненное зельеваром, а я… А что я?! Я просто млела, не находя в себе ни сил, ни желания двигаться или даже дышать сверх жизненно-необходимого. У грозы хогвартских подземелий были на удивление тёплые руки. – Who is this lady? What does she want from you? (Кто эта женщина? Что ей нужно?) - Сашенька? – наконец, совладала с удивлением соседка. – Кто этот мужчина? Иностранец!? Я захотела застонать, но тонкие пальцы Снейпа предупреждающе сжались на моём боку, сминая ткань платья. Я вздрогнула и повернула голову, силясь разглядеть лицо декана Слизерина, но это мало помогло. Мужчина оставался предельно спокоен и собран, разве что в уголках тонких губ притаилась какая-то неясная тень, одновременно способная означать как улыбку, так и крайнюю степень раздражения. И тут произошло неожиданное, не иначе как от пережитого шока моя обожаемая соседушка, которой я успела придумать около полусотни разнообразных казней, выдавила несколько фраз отчего-то на немецком. Хотя почему отчего-то? Она же до выхода на пенсию была преподавателем немецкого языка в лицее с языковым уклоном. Большим шоком для меня стало то, что Северус Снейп ей ответил. На немецком. Даже жёсткие, казалось высеченные из камня, слова северного языка он произносил так, что я едва сдерживалась от того, чтобы не заурчать от удовольствия. Мужчина машинально сцепил длинные пальцы в замок, так и не разомкнув объятий явно озадаченный разговором с моей соседкой. Тело горело от этого в общем-то невинного прикосновения, ноги подгибались, а сердце колотилось где-то под горлом, отдаваясь гулкими ударами в висках. В общем налицо и на лице – щёки горели так, что на них можно было зажарить пару яиц, – все признаки смущения и крайней степени счастья. - Ну, я вижу, у вас всё хорошо, – пролепетала соседка и попятилась назад, на лестничную площадку. – До свиданья, Сашенька… - Профессор Снейп, – машинально ответила я, из-под прикрытых век наблюдая за женщиной, которая, слепо шаря рукой позади себя, силилась открыть дверь. Я почувствовала какой-то неуловимый жест волшебника, и дверь в мою квартиру резко распахнулась, Валентина Петровна едва не упала, потеряв опору. - Good night (Доброй ночи), – я затылком почувствовала кривую ухмылку Снейпа. - Мама! – необычайно высоким пропищала любезная соседушка, и я была с ней полностью согласна. Снейп отступил от меня, как только захлопнулась входная дверь. Не сказать, что излишне поспешно, но весьма быстро и резко. Выглядел волшебник непробиваемо спокойным, точно обнимать незнакомых девиц входило в список обязанностей декана. Так восхищавший меня многочисленными пуговицами сюртук был оставлен, должно-быть в комнате, потому как на зельеваре я его не наблюдала. Зато всем моим вниманием владели обманчиво худые руки с изящными запястьями. Мозг категорически отказывался работать, утверждая, что исполнилась одна из главных его фантазий, а потому внешние раздражители его не волнуют. Завернутые до локтей рукава белой накрахмаленной рубашки открыли и Метку. Вот на этот самый рисунок я и уставилась, разглядывая и запоминая каждый изгиб змеи. Перехватив мой взгляд Снейп выругался и резко дёрнул за манжету, пряча свидетельство своей принадлежности к Пожирателям. Судорожный и яростный жест. Я открыла рот и… закрыла, потому что я прекрасно знала, что за любое слово утешения меня мгновенно «приласкают» Авадой, за вопросы смерят презрительным взглядом… В общем, бесполезное занятие. - Thank you, sir (Спасибо, сэр), – выдавила я вдруг севшим голосом. В горле отчего-то застрял ком какой-то невнятной тоски. Я прошла в комнату мимо застывшего точно изваяние Снейпа, кусая губы. Внезапно паучьи пальцы зельевара впились в плечи, останавливая. Я вскрикнула, испуганно дёрнувшись. - What do you know? (Что Вы знаете?) – яростное шипение грозы подземелий заставило волосы на затылке зашевелиться. Меня жёстко развернули за плечи и пригвоздили взглядом. Я тяжело сглотнула, глядя в непроглядно-чёрные глаза, отдающие каким-то зловещим холодом. - Future… (Будущее…) – жалкий писк вырвался из горла. Под этим немигающим тёмным взглядом я вдруг поняла, как чувствует себя приговорённый к смерти, глядя на занесённый меч. Снейп вскинул бровь, одарив презрительно-насмешливым взглядом. Медленно убрал руки и коротко дёрнул подбородком, позволяя мне вернуться в комнату, где продолжал мурлыкать из колонок Боуи. Я посчитала за лучшее подчиниться. Волшебник досадливо поморщился и потёр переносицу, после чего опустился в своё кресло, которое за время нашего отсутствия так и не выбралось из шкафа. Я точно по команде повторила жест зельевара – голова начинала разгораться болью. - Well… (Итак…) – Снейп исподлобья взглянул на меня, скрестив руки на груди. От бархатного голоса волшебника в сердце что-то трепетно сжималось. Против воли хотелось улыбаться и слушать-слушать… Предавшись мечтаниям о том, что мог бы Северус Снейп сказать мне, я не сразу поняла, что герой не моего романа ждёт ответа. - I know what happens in Magical Britain soon (Я знаю, что произойдёт в магической Британии, и произойдёт очень скоро), – медленно произнесла я, глядя в глаза собеседнику, который по-хозяйски налил себе вина. Снейп кивнул, показывая, что понял меня и готов слушать дальше. Покрутив в руках бокал он вернул его на пол и вновь скрестил пальцы перед лицом. Чёрные глаза декана застыли, точно подёрнутые ледяной коркой. Я облизала от чего-то пересохшие губы и продолжила говорить, путаясь во временах и окончаниях. Снейп слушал, не перебивая и с каждым моим новым словом его лицо его бледнело, а губы сжимались в тонкую линию. К концу моей сумбурной речи Мастер Зелий выглядел в лучших традициях лонгботтомоского кошмара. Я замолчала и глотнула из бокала, который зельевар успел наполнить. Снейп откинулся в кресле и на мгновение прикрыл пугающие глаза, явно обдумывая мою речь. – What does this mean? (Что это значит?) – спросил мужчина, сверля меня взглядом. – Why should I believe you? (Почему я должен тебе верить?) От тихого, размеренного голоса Снейпа хотелось закричать. Непоколебимое спокойствие этого человека выводило меня из и без того шаткого равновесия. Что не понятного было в моей речи? Неужели я зря рассказывала всю историю о Мальчике-Который-Выжил? Снейп среагировал быстрее, чем я успела занести руку для удара, перехватив мою ладонь. Я дёрнулась пару раз, но поняв бесполезность своих попыток, решила продолжить изливать на мужчину «всё, что накипело». К огромному своему удивлению я вспомнила довольно много ругательств не только на родном, но даже и на английском языке, не сразу поняв, что в какой-то момент речь покинула меня. Беззвучно я костерила Снейпа, где-то на задворках сознания недоумевая, почему не слышу собственный голос. Наконец, истерика медленно сошла на нет, отставив после себя лишь горький привкус разочарования и обиды. - Well, – криво улыбнулся Снейп, заметив, что я, наконец, перестала брызгать слюной и дёргаться. Я отчего-то вскинула лицо, встречаясь взглядом с бездушными пустыми тоннелями глаз. И вновь потерялась в их черноте, пытаясь отыскать ответ. Должно быть, я неисправимый романтик или, что куда вероятнее, неисправимая дура, потому что вся моя злоба куда-то делась, стоило мне посмотреть в лицо своему обидчику. Глубокая вертикальная складка, прорезавшая лоб и переносицу, сеть мелких морщин у глаз, носогубный треугольник столь явный, что даже не верится, что стоящему передо мной мужчине нет и сорока. Я прикрыла глаза на мгновение, полагая, что сейчас-таки получу ожидаемую Аваду, ну или очередную хлёсткую реплику. Но Снейп молчал, кажется, тоже что-то обдумывая. Я заставила себя открыть глаза - Please, believe me, sir (Пожалуйста, верьте мне), – отчего-то шёпотом произнесла я, не зная, чего собственно добиваюсь. Весь сегодняшний вечер – бред сумасшедшего, рассказать кому ни то что не поверят, а вообще в психушку отправят. Я нахмурилась, отгоняя навязчивые пустые мысли, - I really know all about Magical Britain, Harry Potter and… you. (Я действительно знаю всё о Магической Британии, Поттере и… Вас) Внезапно мой взгляд наткнулся на книжную полку, где на самом почётном месте высилось полное собрание историй о Гарри Поттере. Золотые буквы призывно блеснули в полумраке, и я торжествующе улыбнулась. Ну конечно! Как я могла не догадаться об этом раньше?! Конечно, бессмысленно давать Снейпу книги на русском, да и вообще полную версию – на то чтобы прочти их все даже у такого как он уйдёт не один вечер, к тому же вряд ли зельевара увлечёт детская книга. Но есть ведь и интернет ресурсы! - I… I can prove it to you, sir! (Я могу Вам доказать, сэр!) – я кинулась к компьютеру бухнувшись на стул с такой прытью, что дитя инженерной мысли трудолюбивых рабочих поднебесной просело на добрых десять сантиметров, но меня подобная мелочь уже не беспокоила. Я была полна решимости. – Раз вы не верите мне, то поверите интернету, профессор. Торопливо закрывая компрометирующие меня вкладки, с которых на меня осуждающие-укоризненно смотрела сотня-другая рисованных Снейпов. Настоящий же зельевар неслышно подошёл ко мне со спины и, обхватив спинку стула тонкими пальцами, чуть нагнулся, вглядываясь в слабо мерцающий экран. - One moment, Professor. I'm looking for on the Internet something that could help you to believe me (Одно мгновение, профессор. Я ищу в Интернете то, что могло бы вам помочь поверить мне) – от нетерпения у меня чуть подрагивали пальцы, да и вся я была точно на иголках. Снейп хмыкнул у меня над самым ухом, отчего по спине тут же пробежал хороший такой табун мурашек. Тонкая прядь мазнула по щеке, когда мужчина склонился ниже, что-то заметив в бесконечном потоке слайдов. - Stop (Остановись), – бархатный голос декана Слизерина вывел меня из лихорадочного поиска. Снейп пристально вглядывался в строки. Я коротко пробежала текст глазами и бесшумно ретировалась. Статья так заинтересовавшая моего гостья была о Лили Поттер в девичестве Эванс. Я тихо, не так тихо, как это может Мастер Зелий, но всё же не опрокинув ничего по дороге, ушла на кухню. Эта ночь обещала быть очень долгой, а потому кофе нам бы обоим пригодился. Стены в моей квартире по-прежнему представляли нечто аморфно-прозрачное, а потому я даже стоя на кухне видела смутный чёрный силуэт, подсвеченный потусторонним светом монитора. Кофе гневно зашипел, грозя залить собой плиту, когда я засмотревшись на спину зельевара, пыталась угадать его настроение и мысли, едва не забыла снять турку с газовой конфорки. Густая жидкость, источая дурманяще-бодрящий аромат, медленно лилась в кружки, оставляя крохотные комочки гущи на стенках. Когда я вернулась в комнату, Снейп пролистывал очередной пост, на этот раз о Второй Магической Войне. Машинально поблагодарив, мужчина очередной раз кликнул мышкой, переходя по ссылке к следующей статье. Вид волшебника столь быстро разобравшегося с пользованием компьютера удивляло. Тонкие пальцы замерли на мгновение над клавиатурой, а после достаточно быстро застучали по буквам. Я зажав кружку в руках, устроилась на кровати, стараясь вести себя как можно тише. Читающий Снейп был… прекрасен. Нет, он отнюдь не стал красавцем из ожившей девечьей грёзы, он по-прежнему обладал самой что ни на есть отталкивающей внешностью, вот только то ли свечение компьютера, то ли что-то другое, куда более возвышенное сделали его лицо просто поразительным. Может быть, я окончательно сошедший с ума фанатик, но я любовалась профилем Мастера Зелий. Несколько раз он порывисто вставал из-за стола, меря быстрыми шагами комнату, порой теряясь где-то в стене моей квартиры, а то и вовсе «выходя» на улицу. Когда внешняя стена истончилась, показав мне Снейпа зависшего над землёй я едва удержалась от испуганного вскрика. Зельевар же как ни в чём не бывало достал из шкафа тёмного дерева пузатую бутылку и плеснул явно алкогольного содержимого в кофе. Вернувшись к моему компьютеру с пергаментом и пером, он что-то быстро записал и вновь погрузился во всемирную паутину. Я пару раз подливала кофе своему странному гостю и вновь забиралась на кровать со своей кружкой. Настенные часы тихо тикали, подсвеченные тусклым светом монитора, компьютер тихо шумел, колонки продолжали звучать голосом Боуи, Снейп изредка стучал по клавиатуре и куда чаще щёлкал мышью. Веки тяжелели, я медленно погружалась в дремоту, отчаянно борясь с сонливостью, до рези в глазах всматриваясь в сухую, болезненно худую фигуру, тонкие музыкальные пальцы, по птичьи острый профиль…