Надежда умирает последней

Надежде стукнуло восемнадцать. Еще день назад по наивности своей она думала, что она теперь-то повзрослела, что теперь ей все можно (особенно покупать спиртное и качать права в спорах с родителями). Однако, когда девушка радостно поделилась этими соображениями с знакомым, тот разуверил ее в этом, сказав, что толком ничего не изменится. Мол, водку ей не продадут, а для родителей некоторые и в тридцать маленькие дети. Теперь день рождения казался не таким уж и радужным, а скорее напоминал отметку о грядущей старости. Она стояла с ножом в руках, перед ней на доске в ряд лежали помидорки черри. Участь их уже была решена, помидоры предстояло порезать для салата «Цезарь». Надя со скукой распополамила один. Через час придут ее одноклассники, она имела глупость пригласить домой половину класса. О чем она думала, когда это делала, Надя не знала. Теперь ей не особенно хотелось этого балагана. Скорее, не хотелось совсем. Незавершенный салат угнетал, и Надя с тоской думала о том, что кроме помидоров, нужно резать еще что-то, шаманить и производить странные манипуляции по заправке чуда кулинарии оливковым маслом. Бросить бы все к чертям, лечь на диване и пялится в свой любимый сериал. А салаты и тортик, сидящий в холодильнике, можно неторопливо съесть и самой… Через час вся многострадальная еда наконец была готова, стол накрыт, осталось только переодеться. Надя взяла заранее подготовленный костюм с гладильной доски, аккуратно надела его, стараясь не помять ткань, посмотрелась в зеркало, поправляя прическу. Она была очень аккуратной и щепетильной, а так же особо пунктуальной. Вы скажете, это хорошие качества? Нет, если все доходит до абсурда. Помидорки в салате лежали по четкому кругу. Уголки скатерти, свисающие со стола, аккуратно выровнены чуть ли не по линейке. Сейчас она подкрашивает глаза, и не дай Бог черная подводка на одном глазу будет чуть длиннее, чем на другом… Надя методично докрасила ресницы и принялась ждать табун гостей, с возрастающим интересом поглядывая на еду на столе. Через какое-то время раздался первый звонок в дверь. Как оказалось, пришли парни. Дружным балаганом, по обыкновению гогоча, они ворвались в квартиру в заснеженных куртках. От них веяло приятным холодом, щеки у всех были красные. - С Днем Рождения!!! - орали все толи хором, толи наперебой. Их было четверо, они приволокли в подарок здоровенный букет роз. На взгляд там было не меньше пятидесяти цветов, и Надя восторженно замерла, сжимая колючие стебли в руках. Они царапались сквозь шуршащую упаковку, но она не замечала этого – не каждый день тебе дарят такой букет! Неуклюже раздеваясь, парни по очереди подходили к девушке, кто-то обнимал, кто-то жал руку, а Давид, как всегда, поднял ее и закружил. «Что ж, пожалуй, восемнадцатилетние это не так уж плохо», - отметила про себя именинница, с любовью водружая подарок в вазу. Надя немного неловко себя чувствовала одна в этой ораве, как назло, брата дома еще не было. Она-то надеялась, что девчонки придут раньше. С ними как-то проще. - Ну что, давайте, проходите, садитесь за стол… Я думаю, остальные подойдут уже скоро. И правда, не успели ребята пройти в комнату, как в дверь снова позвонили. На пороге стояли три ее подруги, которые дружно пели песню «Happy Birthday», коряво переделанную на русский язык. Громче всего пела Алина, коренная молдаванка, переехавшая сюда несколько лет назад, и в ее варианте песня принимала совсем уж неожиданный оборот, ибо Алина обладала совершенно непредсказуемым произношением и ограниченными правилами русского языка. «Грильянды» и «дрездорант» были обычным делом, кроме того, Аля часто сконфужено, но довольно умножала вещь на два или даже производила эту операцию наоборот. То есть не «лифчик», а «лифчики», не «ножницы», а «ножница». Большинство ее перлов приживались и оседали у всей компании на языке. Таким же дружно орущим балаганом подруги втиснулись в дверь, от них так же пахло холодом, и щеки у них были такие же красные. Все собрались за столом и разговоры сменились полнейшим молчанием: ребята набросились на еду. Вдруг Давид, который, видимо, уже наелся, заорал: - Ну ребят, что это за день рождения без тостов? Я предлагаю себе сказать его первым, кто против, можете взять слово! В ответ дружные протестующе-смешливые крики дали парню понять, что он все делает правильно. - Итак, один маленький баран, когда мимо него пролетал орел, сказал следующее… Возможно, этот баран и сказал что-то стоящее, но Надя не слушала его: на нее пристально и очень странно глядел Георгий. Именно Георгий, а не какой-нибудь Гоша, ведь он был настолько серьезным и интересующимся в политике, что по-другому его назвать было просто невозможно. Хотя, главная обольстительница, по имени Галя, которая тоже сидела за столом, вывалив свой внушительный бюст, называла его, как ей только хотелось, и Гошей в том числе. Остальные смертные не смели этого делать. Только Галя. - Что? – беззвучно, одними губами спросила Георгия Надя. Тот мотнул головой в ответ. Надя глазами указала на распинающегося Давида, мол, слушай, что человек говорит. Не отвлекай. - Тогда, - продолжал в свою очередь Давид, - этот орел улетел, а баран остался, и долго думал. Теперь он понял самое главное. Чего я и желаю тебе, Надюша! - Спасибо! - улыбнулась Надя, так и не узнав, чего же понял баран. Вслед за тостом барана, то есть Давида, посыпались другие, более простецкие поздравления. Вино было выпито в момент, и парням захотелось чего-то покрепче. - Значит так! - заорал в своей обычной манере Давид, - сейчас давайте пойдем за водярой! И заодно прогуляемся! Ребята дружно одобрительно загалдели, особенно Галя, которая прыгала, как будто бы не замечая, как сотрясается ее бюст, пытаясь вывалиться из декольте. Наде не особо понравилась эта идея, водки ей не хотелось, но она знала, что останавливать ребят бессмысленно, особенно если во главе Давид и орущая Галя. Особенно Галя. В прихожей началась неимоверная толчея. Ребята пытались найти свою обувь, постоянно спотыкаясь и толкая друг друга. Кто-то упал, кому-то отдавили ногу, а Галю вместе с бюстом припечатали к стене так, что бюст куда-то делся. - Э-э-э… Ребят… Того-этого… Я, наверно, останусь тут, приберусь… А вы возвращайтесь, ага? Но бесполезно, Надю никто не услышал. Точнее говоря, почти никто. - Я помогу, - услышала она голос за спиной и чувствуя, как чья-то ладонь ложится ей на плечо. От неожиданности она содрогнулась, но, обернувшись, поняла, что это был всего лишь Георгий. - Ага, - только и смогла выдавить она, - ребят, так вы слышали? Я останусь! И уберу со стола!!! - А? - на крик обернулась Дина, - а, понятно. Ну, мы быстро тогда. Наконец, безумная толпа оделась и дружно вынеслась на улицу, воодушевленная мечтой об алкоголе. Надя смотрела им вслед из окна: они носились, кидались снежками, валялись в снегу, но все-таки двигались по направлению в магазин. Девушка вздохнула. Наконец, она отдохнет от этого гвалта, к тому же голова уже начала побаливать. А Георгий не такая уж проблема, он парень смирный, лишь бы про политику гнать не начал. Тут на ее бедра легли чьи-то руки, наверное, даже Георгия, хоть и представить это было сложно. Горячий шепот обжег ухо: - Любуешься? Надя стояла в оцепенении, не в силах пошевелиться. Такое с ней было в первый раз, а в такие моменты она соображала очень туго. Сильными руками он развернул ее к себе и посмотрел в глаза. В Надиной голове пронеслось, что лучше бы он загонял про политику. - Ты что? - в ужасе спросила она. Он что, настолько пьян, чтоб начать беспредельничать? Он молчал и обшаривал руками ее тело, пытаясь залезть под кофту, пыхтя в это время ей в ухо. Надя, как могла, сопротивлялась и пыталась перехватить его руки, но он схватил ее в охапку и поволок на диван. Надя заорала, как сумасшедшая. Сопротивляться получалось как-то не очень хорошо, мягко говоря, но она не сдавалась. Наконец, у нее получилось выскользнуть из-под Георгия, и с грохотом свалиться на пол. Сердце колотилось как бешеное. Пока не поздно, она вскочила и понеслась в другую комнату с целью закрыться там от парня, пока не вернутся остальные. Все это время она вопила, как чайка, сама даже как-то не замечая сей факт. У девушки почти получилось воплотить в жизнь свой план, дверь уже практически захлопнулась, но тут в проеме появилась рука Георгия, которая схватила дверь и тянула ее назад. К одной руке подключилась и вторая, и вскоре весь парень уже протискивался в комнату. Все происходило слишком быстро. Надя решила действовать. Она резко отпустила дверь и та под весом Георгия бодро отворилась, тот на время отлетел назад. Девушка в это время схватила первый попавшийся под руку предмет – а это была гитара - и приготовилась защищаться. Парень залетел в комнату в расстегнутых штанах (хорошо хоть в них) и пыхтя либо от злости, либо от чего-то еще, о чем Наде не хотелось даже думать. Она постепенно отходила назад от надвигающегося парня, все еще сжимая в руках несчастную гитару. - Успокойся, или… или будет хуже!!! - завопила девушка, замахиваясь гитарой. Но Георгий только усмехнулся, продолжая надвигаться на Надю, то сжимая в кулаки, то разжимая обратно свои похотливые руки. Надины ладони уже вспотели, и гриф гитары постоянно, скользя, пытался выскочить из них. Девушка судорожно издавала какие-то невнятные звуки, не отдавая себе в этом отчета. Когда Георгий подошел совсем близко, она замахнулась еще сильнее и попыталась ударить, но он одной рукой перехватил инструмент, а второй попытался схватить Надю, но она чудом выскользнула, отпустив инструмент, и быстро, почти на четвереньках, выбежала в коридор. Из комнаты послышался возмущенный звук откинутой в сторону гитары. Недолго думая, она схватила куртку и угги и выбежала на улицу. - Помогите! - орала она, топчась в одних носках на заснеженной подъездной дорожке. Никто не откликался. Она бросила угги на землю и попыталась влезть в них задеревенелыми ногами, одновременно набрасывая куртку. Дверь подъезда скрипнула, и в проеме появился Георгий в кое-как накинутом пальто и с развязанными шнурками. Надя заорала и, успев накинуть куртку, кинулась куда-то в неизвестном направлении, чувствуя, что он бежит за ней. Было страшно, но больше, даже обидно, даже возмутительно. Уж от кого, а от Георгия она такого не ожидала. Наконец, она добежала до горки, ведущей к реке. Угги были невыносимо скользкими, поэтому она тут же, как только начался склон, поскользнулась, упала на филейную часть тела и покатилась вниз на не менее скользком пуховике. Георгий отстал, его пальто явно не позволяло так же скользить, поэтому он просто бежал вниз, постоянно падая и вновь целеустремленно поднимаясь. Девушка достигла реки, но не знала, что теперь делать и куда бежать. Мороз был не таким сильным, чтоб заморозить всю реку настолько, чтоб через нее можно было перебежать на другой берег. Пока Надя соображала, куда можно выгодно побежать, парень уже на полной скорости приближался к ней, и его глаза горели ужасом. Кажется, он не контролировал свою скорость. Надя быстро отпрыгнула в сторону как раз тогда, когда преследователь должен был натолкнуться на девушку, и быстренько побежала уже куда-нибудь подальше. Возмущенные ноги, не привыкшие к подобного рода длительным и ускоренным пробежкам, уже начинали уставать. Вторая за день неожиданность (или мы считаем и приятные, тогда третья – ведь были такие славные розы) застала ее снова врасплох – сзади послышался всплеск и крик о помощи. Девушка притормозила и обнаружила, что моральный урод, благополучно проехав мимо нее, пролетел вперед и свалился в реку. «Он же утонет, там так холодно и сколько! Но этот урод только что преследовал меня с крайне гнусными намерениями… Нет, не могу, надо помочь, а потом уже можно и огреть его чем-нибудь потяжелее» Она бухнулась на колени рядом, на берегу, но никак не могла достать до парня, хоть он плескался вроде бы недалеко. - Я ног не чувствую, помоги мне! - Плыви сюда! - Не могу! Течением сносит! - парень изо всех сил греб воду руками, но никак не мог приблизиться к берегу. Надя бросила эту глупую затею с протянутой рукой, мгновенно придумав, что делать: неподалеку было дерево, от которого она через считанные доли секунды уже отдирала длинную ветку. Ветка отдираться, конечно же, не хотела. Тем временем ситуация принимала все более опасный оборот - Георгия не только тащило течением прочь, но и регулярно сталкивало с небольшими льдинами, тоже плывущими с ним за компанию. - Надя! Не бросай… меня! Я… больше… не бу… не буду! Надь!!! - в судорогах орал он, постоянно погружаясь под воду и выныривая обратно. -Не бросай? А кто меня только что отжарить хотел? – возмущенно крикнула ему девушка, изо всех сил дергая ветку. – Георгий, мать твою, герой гей-оргий! Вскоре, ветка уже была в Надиных холодных руках, и она незамедлительно протянула ее парню. Тот жадно схватился за нее, и девушка изо всех сил потащила его к берегу. Она думала, что будет труднее, ведь он гораздо тяжелее, чем она, но все же в воде вес ощущается по-другому. Трясущимися руками он хватался за берег, за растущие рядом кусты и сухую траву, пока не выбрался из воды. Парня трясло так, что он не мог говорить. Лицо его приобрело синюшный оттенок, губы не то что посинели, почернели, с волос текла ледяная вода. - Пойдем домой, козел ты замороженный, пойдем, - устало проговорила Надя, хватая Георгия за ледяные руки. В гору она его буквально тащила. Угги скользили, а парень вообще еле-еле шевелил ногами, постоянно падал, унося ее за собой, и они скатывались на какое-то расстояние вниз. На хрустящий снег капала вода с одежды Георгия, его самого трясло все сильнее. Все пальто уже было белым от прилипшего снега, и твердым от замороженной воды, которая его пропитала. Надины ноги уже леденели от набитого в обувь снега. Рук она вообще не чувствовала, из последних сил сжимая мокрого Георгия. - Это тебе за твои похотливые поступки, - через силу выдавливала она из себя, ее распирало от злости, - если бы я могла, то непременно кинула бы тебя здесь, ублюдок! Но на небесах меня накажут за это. Нужно делать добрые дела-а-а-а!!! – ее нога опять соскользнула, и они опять упали, покатились вниз. Лежа в сугробе, Надежда, задыхаясь от усталости, злости и холода, продолжила свою мысль: - Я расскажу все остальным, и они самолично отнесут тебя обратно в речку, но моя совесть будет чиста, как этот снег! - на глаза уже наворачивались слезы. До верха оставалось совсем немного, но достигнуть его было с каждым шагом все сложнее. В порыве гнева, девушка толкнула Георгия, и тот без каких-либо эмоций свалился на снег. Она сама выбралась на пологое место и вытянула парня за собой, который никак ей уже даже не помогал. Окочурился окончательно. Может, и к лучшему, ни тебе приставаний, ни политики. - Вставай! - пыталась растрясти его Надя, - ну, вставай же! Да блин! Она всеми силами взвалила его на себя и попыталась поднять, но тщетно. - Кто-нибудь! - закричала девушка срывающимся голосом, - ну пожалуйста! Помогите! Люди вдалеке шли, игнорируя крики, как будто Нади с Георгием совсем не существовало. В отчаянии девушка заплакала. Она сорвала с себя пуховик и бросила на землю. От холода уже казалось, что сердце работает из последних сил и превращается в кусок льда. Пальцы не гнулись. Такое ощущение, что она не в городе, а где-то в зимнем лесу, жутко холодно и надеяться можно лишь на себя. Теряя равновесие, она приподняла парня за плечи и с большим трудом перетащила на свою куртку. В глазах темнело, все тело тряслось. Онемевшими руками она обхватила рукава пуховика и поволокла парня по направлению к дому. Люди, попадавшиеся на пути, даже не уступали дорогу, не говоря уже о том, что можно было предложить помощь. Это показалось бы ей странным, но сейчас Надя ни о чем не могла думать. Девушке с каждым шагом было все тяжелее двигаться вперед. Георгий то и дело соскальзывал с пуховика, и его приходилось затаскивать обратно. Слезы застилали глаза, и Надя плохо различала дорогу, постоянно наталкивалась на людей. С горем пополам они достигли дома и нужного подъезда. Спихнув парня на землю, она подняла пуховик и надела его. Тепла, конечно, не прибавилось, но так будет удобнее затаскивать Георгия в дом, ничего не будет мешать. Девушка обхватила парня за могучий торс и приподняла от земли. Он был неимоверно тяжелым, отчасти из-за замороженного пальто, отчасти от того, что парни вообще тяжелее девушек. Ну, в большинстве своем. С трудом она пропихнула его в подъезд. Теперь предстояло одолеть один лестничный пролет, и можно будет поехать на лифте. Каждая ступенька отдавалась теперь еще и болью в пояснице. Дышать получалось с трудом, с каждым шагом Георгий почему-то снова начал тяжелеть. - Еще немного, и я умру, - выдавила из себя девушка. – Эти клоуны вернутся и увидят два хладных трупа прямо у дверей. Смешно. Наконец, они достигли лифта. Теперь, пока он едет, можно и передохнуть. Но приехал он как никогда быстро, девушка даже не успела хоть как-то восстановить дыхание. Пока она затаскивала Георгия внутрь, услужливый лифт несколько раз пытался закрыться, больно сдавливая и без того онемевшее тело. А вот и нужный этаж. Опять, во время протаскивания парня из лифта в подъезд, их несколько раз уже привычно сдавило дверями. Дверь в квартиру была приоткрыта. Ребята, видимо, еще не вернулись - в квартире было тихо. Надя протащила парня внутрь и закрыла дверь. Обессилев, она сползла по ней вниз, а потом растянулась на полу, тяжело дыша. Скорее бы все вернулись. Где-то в глубине души она понимала, что не время сейчас разлеживаться, нужно спасать этого урода, иначе он издохнет вконец. К тому же, его дыхания она не слышала, может быть, уже совсем поздно. Но ничего с собой поделать не получалось, после такой непривычной нагрузки тело не желало ее слушаться. Воперки ожиданиям, теплее не становилось, а только наоборот. Снег в уггах таял, и ногам было неприятно мокро и противно. Как назло, одноклассники никак не возвращались. «Еще немного полежу» - пронеслось в голове Надежды, прямо как утром перед школой. Поборов себя и свое уставшее тело, Надя кое-как оперлась на руки и поднялась на четвереньки. Не в силах встать выше, она подползла к Георгию и, наклонившись, прислушалась к дыханию. Ничего не слышно. Девушка вспомнила, что в таких ситуациях нужно прикладывать ко рту зеркальце, но оно было так далеко! Где-то в ее комнате, в глубинах необъятной косметички. Дойти до него сейчас было бы неимоверным приключением. Поэтому, Надя решила, что не стоит рвать задницу напрасно, все равно, возможно, она не сможет добиться результата, поэтому она решила, что, должно быть, стоит снять с парня эту одежду и замотать во что-то еще. При мысли о том, что придется раздевать этого урода, который совсем недавно хотел раздеть ее, причем не из лучших побуждений, Надежде стало дурновато. Но делать нечего, надо помочь человеку, даже если он и моральный урод и извращенец. И вообще не сильно тебе приятен, и даже до того, как пытался изнасиловать, а теперь уж подавно. Ладно, с горем пополам, девушка привстала на колени и попыталась снять задубевшее пальто. Странно, но откуда-то в ней взялись силы, а пальто поддавалось как-то слишком уж легко. Георгий заметно полегчал, свитер слез с него еще легче, чем пальто, за ним последовала и рубашка. Теперь предстояло снять штаны, но это было тяжелой задачей, с моральной точки зрения: когда Надя представляла его расстегнутую ширинку, ей сразу вспоминалась картина, как Георгий пытался напасть на нее, обороняющуюся гитарой. Делать нечего, конечно, очень хотелось, чтоб он отморозил свое причинное место, но как-то это жестоко. Наверное. Благородство и доброта, тем не менее, взыграли в девушке, и она, сморщившись и отвернувшись, потянула руки к его ремню. Но не тут то было. Изо рта Георгия вырвался какой-то странный клокочущий звук. В испуге, Надежда отскочила от парня так далеко, насколько позволяла прихожая. Георгий, тем временем, не совсем понимая, что происходит, поднимался с пола, оглядывая свой обнаженный торс и все, что происходит вокруг. - Что-то я замерз, - проговорил, наконец, он, - может, нальешь чаю? - Что? Ты восстал и… и… просишь чаю?! - изумилась Надя. - Как это восстал? Надя, не зная, что и ответить, пялилась на него, готовая уже ко всему. Сегодня Георгий явно был не Георгием, а кем-то еще. Нечистой силой, например. Она нащупывала за спиной швабру, на случай, если он снова нападет, но на привычном месте ее не оказалось. Куда же она могла деться, если всегда стояла здесь? Каким-то неимоверным образом штаны на Георгии просохли, да и валяющаяся на полу одежда тоже. Тот подбирал ее и надевал на себя, как ни в чем не бывало. Пальто стало мягким, но не от того, что лед, сковывающий его, начал таять, а просто, приобретало свои обыкновенные и весьма сухие черты. Точно, нечистая сила. Парень повесил его на вешалку. Такое чувство, что он занимался этим каждый день, настолько привычно он это делал. - Так как насчет чая? Не поворачиваясь спиной к Георгию, надя поплелась на кухню. Тот, естественно, шел за ней, но всем своим видом не подавал признаков того, что сейчас ее снова захочет зажарить. Постепенно страх отступал, и отступил он окончательно, когда Георгий начал загонять про олимпийские игры, и сколько денег затратило туда государство. Вскоре, чай был разлит по кружкам, Надя достала печенье, решив оставить торт до возвращения остальных, и кивала, делая вид, что ей очень интересен бюджет государства. - Учитывая, что только в постройку Олимпийской деревни они столько вложили, сколько же стоило тогда привезти искусственный снег? - несло Георгия, - Там меня ждёт красивый мальчик на весь день, а то и больше, и ты же лопнешь, слепое знамя дураков! - Что? - не поняла Надя. - Я должен быть предельно трезв, ты же офигеешь... наступает праздник, - не унимался парень. - Георгий, что ты несешь? - Рассмешите меня уже! Не заставишь тебя плакать! Видишь чего бывает, даже если её не слушаешь! - продолжал он с таким видом, будто бы говоря о своей любимой политике, - Вы говорите, куда ведёт дорога - она поедает мозг. Видишь чего бывает, когда мне в живот коленкой? Два ската - два ската - два брата. Это так и быть, ради праздника. Два ската - два ската… - Георгий! - толкнула его Надежда, - да ты что, в конце концов?! - Два ската, два ската, два ската, - заладил он, как будто его заело. Надежда стала его расталкивать, не понимая, что вообще происходит. Кружка в его руках не выдержала и упала на пол, разлетевшись на куски. Золотистый чай растекался по полу, прожигая его, как кислота. Вскоре в полу появилась сквозная дыра, которая расширялась с каждым мгновением, Георгий и его скаты укатились в нее, даже не обратив на это внимания. Надя побежала, но дыра нагоняла ее, не давая ей никаких шансов. Вскоре, от квартиры не осталось уже живого места. Мебель скатывалась в дыру, поднялся засасывающий ветер, который не давал бежать дальше, тьма застилала глаза. Ноги двигались все тяжелее, шаги становились меньше. В конце концов, девушка поскользнулась, и ее ноги моментально поглотила дыра. Руками она тщетно пыталась ухватиться за края, но они были слишком скользкие, зацепиться было не за что. Считанные доли секунды - и она уже летит куда-то, сама не зная, что с ней теперь будет. Неимоверная скорость, сосущая тьма, холод. Надя вскочила с кровати. Это был сон… Всего лишь сон.