Надежда умирает последней

Она рассеяно нащупала под подушкой мобильник. Экран засветился холодным голубым светом. Пять утра. Какая рань… До школы еще три часа, ну почему ей приспичило проснуться именно сейчас? Она попыталась заснуть снова, но сон не шел. В голове крутился образ бесцветного человека. Кто бы это мог быть, и что он забыл в ее сне? Наконец, поняв, что поспать ей не удастся, девушка накинула на себя одеяло и поплелась на кухню. Вспомнив о безумном чаепитии из предыдущего сна, она поставила на плиту чайник. Осторожно сняла свисток с его носика – незачем будить и родителей, и брата. Села на колченогую табуретку, подобрав под себя босые ноги. Вокруг царила темнота, мягкая и уютная, Надя никогда ее не боялась, наоборот, даже любила. От внезапного прикосновения к ногам чего-то мягкого Надежда подскочила, но это оказался Тимка, их кот. Кот сел рядом с табуретом и всем своим взглядом выразил надежду, что хозяйка отдерет свою задницу от стула и покормит его. Надя сделала вид, что не понимает намеков. -Мяу, - Тимофей, обольщая ее, ласково потерся всей тушкой о ее ноги еще раз, заходил кругами. – Мааа! -Нет, глупое животное, - Надя поймала его, усадила на колени, сонно почесывая по загривку. – Я встала в такую рань не для того, чтоб тебя кормить… Кот вздохнул и посмотрел на нее желтыми глазами с такой укоризной, что она сдалась. -Ладно, - сердито прошептала она, - Как чай себе налью, тебе тоже что-нибудь дам. Договорились? Тим согласно замурлыкал, начиная мять ее лапами с выпущенными когтями. -Ты чего вскочила в такую рань? – донесся до нее сонный Бунятский голос. Надя вскочила, подхватив кота (а вдруг Бунят и его чем-нибудь угостит?), и, с грохотом уронив табуретку, отлетела в другой конец комнаты. -Эй, эй, спокойно, - парень подошел, поднял табурет. Его лицо осветили голубые отблески газ, и Надежда облегченно поняла, что перед ней брат. -Прости, - уже тише сказала она, снова присаживаясь за стол. – Мне приснился кошмар, и я не смогла снова заснуть. -Ясно. Я еще не ложился, - зевнул брат, потягиваясь. – Завтра… уже сегодня сдавать работу. -Успеваешь? -Почти. -Я могу помочь, если ты хочешь, - предложила она сонно. – Но только если ты будешь медленно и четко говорить, что надо делать, а то я не совсем проснулась… Брат выключил газ, лениво поднялся, налил чай. Пробормотал: -Было бы неплохо, да… У тебя руки более прямые, чем мои. Отхлебывая горячий чай из чашки, Надежда кивнула. Ей было приятно слышать лесть, тем более, что у нее действительно не было проблем ни с глазомером, ни с аккуратностью, а вот у брата были. Большие. Так что они допили чай и пошли к нему в комнату, заваленную чертежами. Только к кровати и к столу вела полоска непокрытого бумагой пола, остальное пространство тонуло в зарисовках, чертежах и загубленных работах. В комнате тоже было темно, только тускло горела настольная лампа. Они сели на пол в слабый луч света. Горячий чай, тихий стук минутной стрелки с старых часах, шорох бумаги. Для Нади эти утренние минуты, такие частые в последнее время, походили на медитацию. Положить линейку, прижать, провести остро отточенным карандашом линию. Проверить, сделать глоток чая. Положить линейку на бумагу опять, снова сверится с расчетами, провести черную блестящую линию. Брат сидел рядом, тоже иногда касаясь губами чашки, и быстро, но не так аккуратно рисовал черновик следующего чертежа. Надя иногда отрывала глаза от своей работы и смотрела на его сосредоточенное лицо, низко склоненное над ватманом. У него так странно меняется лицо, когда он серьезен и сосредоточен. -Что тебе снилось? – негромко спросил он, осторожно откладывая лист и беря новый. Надя покачала головой. -Гадость, причем очень бредовая. Про одноклассника. Брат проницательно посмотрел на нее. Иногда они понимали друг друга без слов, и это был именно тот случай. -Тебе еще не пора идти в школу? -Нет, но тебе, кажется, пора в университет, - усмехнулась она, аккуратно заканчивая чертеж. – Скоро восемь, не опоздай, а то получится, что зря чертили. Он кивнул, устало улыбаясь. Встал, потянулся так, что все кости захрустели. На заднем фоне в замерзшем окне, покрытом морозными узорами, неярко светила луна. Зима. Так темно по утрам. Темный силуэт брата торопливо собирал разбросанные работы и, сворачивая их, отправлял в тубус. Девушка помогла ему найти все, что нужно, и они вышли в прихожую. Он начал обуваться, когда у Нади кольнуло в груди. Ее охватило странное чувство необъяснимого беспокойства. -Ты ничего не забыл? – спросила она. – Телефон, тетради… Что там тебе еще надо… Чертежи взял все? -Да, да, - торопливо застегивал он пальто. – Ты не видела мои наушники? -Они на столе, кажется, были, - убежала она в комнату. Ощущение пропало. Телепатия сработала, так и знала, что он что-то забыл. -Вот, держи. Она подала ему огромные наушники, коснувшись теплой руки. Он надел их, поправил провод. -Я полетел! – козырнул ей брат и быстро вышел за дверь в подъезд. Надя постояла, чувствуя под ногами холодную плитку прихожей, затем медленно подошла и закрыла замок на двери. Сжала руки. Что-то по-прежнему было не так… Но что, Надежда никак не могла понять. Все же что-то не взял? Она в рассеянности поплелась на кухню, снова налила чая. До ее сборов еще есть минуточек десять. А может, и пятнадцать. Внезапно ее посетила мысль, от которой он чуть не выронила чашку. Может, это интуиция? Она вспомнила, что когда-то читала о таком. Когда люди перед терактом, авариями или еще чем-то таким ощущают тревогу, чувствуют, что что-то произойдет, иногда случайно спасаясь таким образом. «Нет, нет, нет. Это все чушь, - лихорадочно размышляла девушка, - Не может такого быть… У него всего лишь экзамен, а у меня обычный школьный день. Никаких великих катастроф не предвидится. Все будет хорошо. Это просто глупое обманчивое ощущение». Она, все так же витая в своих мыслях, побросала в сумку вещи, переоделась и вышла на улицу. Было все так же темно, а теперь еще и холодно, несмотря на пуховик. Надя задумчиво выдохнула облачко пара, смотря на яркие оранжевые пятна света фонарей вдоль дороги. И похолодела. «Боже мой, это, наверное, опять сон.… Этого просто не может быть! – ее затрясло. – Брата же сбила машина два года назад». Она была готова закричать от ужаса и непонимания. Как вообще это возможно? -Проснись, дура, проснись, - защипала она себя изо всех сил, вздрагивая от резкой боли. – Ну же! Вокруг все оставалось таким же, как и всегда. Девушка мысленно взвыла. «Я вернусь из школы, и дома никого не будет. Только мама, может, с работы придет. А его не будет, потому что его там не должно быть». Пытаясь так успокоить себя, она дошла до школы, но ее до сих пор трясло. Быстро шагая по длинному полутемному коридору второго этажа, она думала о том, что произойдет, если ОН будет дома, когда она вернется. «Может, это чья-то злая шутка? Нет, вряд ли…» Прозвенел звонок. Надя весь урок возвращалась к этому утру, вспоминая подробности и все больше убеждаясь, что это был именно брат, а не кто-то другой. Манера речи… родинка под глазом и на пальце руки… жесты. Все совпадает. Это не мог быть загримированный посторонний человек. Но разве такое возможно? Надя закрыла лицо руками. Раньше ей казалось, что если близкий человек вернется с того света, все станет на круги своя, все будет здорово, чудесно, все, кто соскучился по нему, станут снова счастливы, да и он сам, наверное, будет рад. Ну, во всяком случае, если бы ее спросили «Хочешь ли ты вернуть брата?» тогда, два года назад, она бы не задумываясь, согласилась бы. Но такого же не бывает, верно? Не бывает… Мертвые не возвращаются назад. Она вдруг поняла, что ее бьет дрожь от страха. Радости и ощущения чуда не было совсем, было страшно до ужаса. «Наверное, это галлюцинация… Нет, Господи, он же был таким реальным! Я же трогала его за руку, давала чашку чая! Все-таки сон? Не похоже, слишком много для сна деталей и время нормально идет…» Ей не хотелось идти домой. От одной мысли об этом вся кожа покрывалась мурашками, словно от холода. Во время одного из следующих уроков она тихонько пихнула подругу за партой: -Дин, а Дин. Я сейчас спрошу у тебя кое-что странное. Что ты думаешь о моем брате? -Старая сводница, - тихонько хихикнула Дина. -Ну серьезно! – возмутилась Надя так громко, что привлекла внимание учителя. Выслушав разгневанные укоризненные вопли, обе подруги некоторое время посидели тихо. Затем Дина подала голос: -Он симпатичный, жаль, что такой взрослый. Правда, волосы бы подлиннее… И веселый еще. Только говорит очень тихо всегда. -А когда ты его последний раз видела? – с тревогой спросила Надежда. -А что, его долго дома нет? – удивленно переспросила Дина. - Потерялся? Ну, последний раз я его видела… - она задумалась. – Недели две назад. Надя окаменела. Две недели назад? Но он же уже два года как мертв! Она сама не была на похоронах, но родители позже рассказали достаточно! Он не мог выжить в такой аварии, просто не мог. -А ты помнишь аварию, что была два года назад? – осторожно сказала она, как только совладала с собой. -Да, конечно! – тихо воскликнула подруга, и у Нади немного отлегло от сердца. По крайней мере она еще не сошла с ума, и авария существовала на самом деле. Подруга продолжила: -Кошмар, конечно. Машина разбилась всмятку, а он жив… Славно его тогда потрепало, да? Я уже не помню, ты вроде говорила, что обе руки были сломаны и ребра. Как он, кстати, сейчас? -Хорошо, - Надя растеряно посмотрела вниз, на лежащую, на парте тетрадь с записями. – Жив-здоров. «Ребра и руки? Он остался жить.… Почему я отчетливо помню, что меня не пустили на похороны? Я помню те ужасные вечера, которые настали, когда мы остались без него… так тоскливо и пусто внутри. Его комната была открыта, но мама почти ничего там не трогала… Да, мне все время казалось, что он скоро придет» Надя вздрогнула. «И он действительно пришел. Господи, наверное, надо радоваться, но мне так страшно. Такого не бывает. И если это не сон, и я не сошла с ума, то я не знаю, что мне и думать. Он выглядит таким живым, таким обычным, словно и правда ничего с ним не происходило…» -Ты чего зависла? – пихнула ее под бок подруга. Надя ответила ей как-то односложно и снова погрузилась в тревожные мысли. После звонка – урок был последний – она медленно вышла из класса и, пройдя по коридору позади спешащих куда-то одноклассников, застыла на крыльце школы, залитом ярким солнечным светом. Посмотрела вверх, в зимнее голубое небо. -И что мне теперь делать? – почти в отчаянии спросила она вслух. -Смотря с чем, - ответили ей сзади и хлопнули по плечу. Она обернулась, увидела одноклассника, Пашу, который, кстати, был сегодня в ее сне про день рождения. Паша выглядел как обычно, как и Григорий, Дина, Алина, Галя, Давид и прочие друзья. Надя отвернулась, рассеяно сжала руки. -У тебя проблемы? – поинтересовался друг. – Ты сегодня весь день такая странная. -Проблемы, - Надя неожиданно поняла, что сейчас расплачется. Она вообще-то редко плакала, но сейчас ощущала себя такой растерянной и напуганной, что чувствовала себя маленьким ребенком. У нее перехватило горло. – Да, наверное, проблемы… Паша ошарашено увидел, что у нее заслезились глаза, и положил руку ей на плечо. -Рассказывай, - потребовал он. -Я не могу, - всхлипнула она, пытаясь вытереть слезы и еще больше размазывая их по лицу. – Прости, я должна идти домой. Девушка сбежала с крыльца вниз по ступенькам, но он успел схватить ее за руку. -Да погоди ты! -Я НЕ МОГУ РАССКАЗАТЬ! – расплакалась она окончательно. – Паша, извини, но просто отстань. Отстань от меня. Ты мне не поможешь. «Домой? Да, мне надо домой… мама будет волноваться, если я не вернусь вовремя… Но там же ОН. Я не хочу, не хочу, нет…» -Я пойду с тобой, - спокойно отозвался Павел. – Ты явно неадекватна. -Да, я неадекватна, потому что дома меня ждет покойник, - выпалила девушка сбивчиво и зло. – И я совершенно не знаю, что с ним делать! Паша некоторое время молчал, затем спросил: -Привидение, что ли? -Если бы, - фыркнула Надя устало, начиная идти вперед. – Было бы проще, так хоть понятно, что делать с ним… Павел догнал ее, пошел рядом. Она обернулась, расстроено посмотрела на него. -Ты от меня не отстанешь? -Нет. Рассказывай уже. Надя сдалась и рассказала ему все, запинаясь и периодически замолкая от нерешительности. Паша внимательно ее слушал, а под конец задумчиво произнес: -Ты знаешь, я видел его позавчера. Он был вполне живой и покупал себе что-то в магазине. Нет-нет, - спохватился он, увидев ее выражение лица, - Я не говорю, что ты врешь. Просто это действительно странно. -Но это было! – Надежда всплеснула руками. – Я в подробностях помню газетную заметку… и разговоры мамы с папой. А еще участок с его могилой на кладбище. -Стой, - Павел остановился. – Ты сказала, могилу? Давай посмотрим? Если у тебя правда что-то с мозгами – не обижайся - тогда это будет легко выяснить, и там ничего не будет. Я думаю, это просто играет странные шутки память. Надя склонила голову, смотря на асфальт под ногами. -Ты знаешь, - после паузы произнесла она. – Лучше бы это были проблемы с мозгами… Они развернулись, как по команде, и пошли к кладбищу, до которого было довольно далеко топать – сначала через весь город, затем по пустырю. Снова миновали школу, так как пошли обратно. -Послушай, а почему ты так его боишься? – задумчиво спросил Паша. – Даже если все так, как ты говоришь, даже если он.. ну, что-то потустороннее… Это же твой брат. И утром все было хорошо. Он ведь вел себя дружелюбно, как обычно? Надя остановилась и скрестила руки. -Паш, меня сам факт пугает, что он как бы чуть-чуть покойник… Друг кивнул, и они побрели дальше. Разговор не клеился, они изредка перекидывались парой реплик ни о чем, о школе, об улице, по которой шли, о последних новостях. Надя постепенно успокаивалась. Пейзаж вокруг был знакомым, пока они шли по городу, но когда свернули на дорогу к кладбищу, Надежда с облегчением поняла, что не знает ее. Кладбище было расположено на холме, в сосновом лесу. Перед холмом стояла маленькая старенькая церквушка. Надя зажмурилась, потерла виски – в мозгу засел обрывок воспоминания: множество ласточкиных гнезд под крышей этой церкви и кружащиеся в воздухе темные птички. Они подошли ближе, и девушка со страхом всмотрелась в светлый силуэт здания. Высокие узкие окна, небольшая мощеная площадка перед входом, старый кованый фонарь. Чистые светло-желтые стены. Никаких гнезд и птиц. Надя облегченно вздохнула, расправляя плечи и начиная идти медленней. Здесь дорога уводила направо от холма, а к самому кладбищу шла плотно утоптанная тропа с высокой сухой травой вокруг. Самих надгробий еще не было видно, но сквозь заросли проглядывали яркие пятна искусственных цветов и обломки старых погребальных венков. Тропа резко пошла вверх. -Ты точно хочешь туда пойти? – спросил Павел, нахмурившись и обернувшись к ней. Надя робко кивнула и сжала кулаки в карманах. Она должна проверить! Они начали подниматься вверх по тропе. Та повела их на верх холма, затем начала петлять среди надгробий и оград, скрываясь в сугробах. Надя рассеяно осмотрелась, только сейчас начиная понимать, как же здесь сложно ориентироваться – все пространство вокруг занимали могилы, запорошенные снегом. Она зажмурилась, пытаясь в точности вспомнить путь или хоть какие-то ориентиры. На ум ничего не пришло. Вроде бы это было где-то ближе к вершине холма…. А может, и нет. -Пошли, побродим, - нехотя сказала она. – Я не могу вспомнить путь. Паша кивнул и посмотрел на часы. -Только недолго, ладно? Мне скоро надо будет идти. Я к репетитору иду вечером. -Я постараюсь побыстрее, - коротко ответила Надя и тяжело зашагала по крутому подъему вверх, – Я помню только, что у нас был огорожден участок… Такая черная кованая ограда… И обелиск такой, необычный, из очень светлого мрамора. Мы не хотели ставить черный. Я хорошо это помню. -Тогда уже легче, - отозвался парень, поднимаясь следом. – Белых надгробий я пока не вижу. Все либо коричневые, либо черные. Надя молча, не останавливаясь, обшаривала глазами каждую оградку и памятник вокруг. Где-то наверху она остановилась: место показалось ей чуть знакомым. Правда, наваждение прошло через несколько минут, и она поняла, что ей кажется. Здесь все было одинаковое, все засыпано снегом, и найти что-то нужное, памятное было очень трудно. Скрип чьих-то шагов заставил ее нервно оглянуться, но это был всего лишь такой же посетитель. Его серая спина маячила вдалеке. -Мне скоро уходить, - нехотя сказал Паша. - Извини. -Ничего, - рассеяно ответила Надя, стоя к нему спиной. Ее голос дрогнул. – Кажется, мы на месте. -Что? – переспросил Павел и вышел вперед. Надежда повернулась к нему, ее знобило. -Это здесь, - выдохнула она облачко пара. Паша огляделся. Перед ними был обычный кусок кладбища, заросший сухим бурьяном, без могилы и ограды. Надя опустилась на кривую скамейку в проходе и закрыла глаза ладонями, спрятав лицо. -Здесь ничего нет, - подал рассеяно голос Паша. – Видишь? Все хорошо. Он и не умирал. -Нет, - ее голос звучал сдавленно. – Все правильно. Я здесь уже была. Эта скамейка. На ней сзади слева красный крестик нарисован. Возле соседней малиновой ограды растет невысокое дерево, и там же заросли сухой крапивы. Если ты повернешься, слева будет развилка… Павел повернул голову. Развилка. Заглянул за скамью. Крестик был там. -Но здесь нет могилы и ограды, - сбивчиво сказал он. -Нет, - подтвердила она устало. – Я совсем запуталась, Паш. Я не знаю, что мне делать. Участок мне знаком, но могилы здесь нет…. И, судя по всему, и не было… Она поднялась, опираясь на спинку скамьи. У нее было странное выражение лица. -Ладно. Я пошла домой. -Но, Надь… А что, если он правда неживой? – насторожено спросил у нее вдогонку друг. -Какая разница, мне все равно придется вернуться домой рано или поздно, - сухо сказала она. – Посмотрим. Может, я приду, а там его нет и не было. -Звони мне, если что, - он не знал, как ее подбодрить, хоть и видел, как подруга напугана. Она кивнула. Они вместе дошли до автобусной остановки и разошлись. Надя стояла напротив своего дома. Мама и папа еще не должны были вернуться, но в окне квартиры горел свет. Вся эта ситуация была мучительной, такой неопределенной, такой непонятной и дикой, что Надя (которая до конца пути надеялась, что дома никого не окажется) нерешительно шагнула назад. «Что мне сделать, если он откроет дверь? Как поступить? Наверное, надо вести себя, как обычно. Да. Я так и сделаю, – она нашарила на груди крестик и сжала его рукой. – Если смогу…» Она собрала остатки храбрости и приложила магнитный ключ к домофону. Дверь в подъезд медленно открылась, демонстрируя темную, неосвещенную лестницу наверх. Надежда, до боли закусив губу, начала подниматься на свой этаж, мысленно оплакивая каждую пройденную ступеньку. Еще шаг навстречу неизбежности. Еще один. Когда она дошла до своей площадки, дверь в квартиру приоткрылась. Девушка замерла на мгновение, затем тяжело вздохнула и быстро зашла внутрь. Брат стоял здесь, в прихожей, рассеяно улыбаясь. -Привет. Как день прошел? – спросил он, уходя на кухню своей дурацкой, чуть подпрыгивающей походкой. – Родители задерживаются, они мне звонили, так что мне пришлось готовить подобие ужина… На глаза Нади навернулись слезы. Это так несправедливо. Не ужин, нет. То, что все это так реально, так до боли по-домашнему, так правильно, а она не может ему доверять. Не может. Он умер. Она разделась, сняла сапоги, вытирая влажные глаза. Бросила вещи в комнате. -Ты голодная? Там еще со вчерашнего дня котлеты остались… - показалась обеспокоенная голова братца из дверного проема. Надя, даже не думая, привычным жестом бросила в него диванной подушкой: -Дай мне переодеться! Опять ты в своем репертуаре, стучаться надо. -Тоже мне, чего я там не видел, - фыркнул он, взъерошив волосы, но все же закрыл дверь. – Значит, голодная, положу сразу порции три. Она переоделась в домашнюю одежду и, помыв руки, осторожно пошла к кухне и тихо застыла в дверном проеме, наблюдая за братом. Тот пока не видел ее и увлеченно колдовал у плиты. Сцена была настолько по-домашнему уютная, что девушка на несколько секунд забыла про все свои переживания. Как ей его не хватало… не хватало этой его веселой непринужденности… его стряпни, он часто принимался готовить… много чего. Его самого не хватало. Он поставил на стол тарелки и увидев ее, улыбнулся и пошел навстречу. Надя вспомнила, что он любил резко подхватывать ее, поднимая так, чтоб она почти касалась потолка головой. Эта шуточка пошла еще с глубокого детства, Надежда всегда ворчала на него за это, но на самом деле никогда против не была. Но не сейчас. -Стой! – вскрикнула она, вскинув руки. «Нет, это не мой брат, его здесь быть не может. Это кто-то… нет, что-то другое, что притворяется им.»
 -Ты чего? – засмеялся он и схватил за талию, собираясь подкинуть вверх. -Не подходи ко мне! - закричала Надя. Страх прибавил ей сил, и девушка быстро вырвалась из его рук, теплых и мягких, как обычно, и отшатнулась к стене. -Не приближайся, - тяжело выдохнула Надя, - Не подходи ко мне! Ты не можешь им быть! Она заплакала. Брат или то, что им притворялось, стоял неподвижно и грустно смотрел на нее, не пытаясь приблизиться. -Ты ведь ненастоящий, - прорыдала Надя. – Кто ты такой? Почему ты пришел? Он опустил глаза. -Ты не хочешь меня видеть? -Что? – всхлипнула Надежда. -Это же я, Шура, - он медленно, стараясь не пугать ее, сел за стол. – Все хорошо. -Как это может быть? Ты, - она замялась, затем все же произнесла это. – Ты мертвый. Я видела твою могилу. Ты разбился в аварии два года назад, хоть все и утверждают обратное. Саша ничего не ответил. Затем поднял на нее глаза, на долю секунды сверкнувшие бледно-золотым: -Ты мне не рада? – его голос дрожал. – Теперь ведь все будет так, как прежде.… Почему ты меня так боишься?