as.

      За окном больницы зябко, ветер срывает последние листья с деревьев, тучи собираются над столицей. И вновь пойдёт дождь — последний в ноябре. Со медленно открыла глаза и в душе искренне надеялась, что увидит яркое солнце Майями и бриз океана — блестящий и спокойный. Но перед ней только грязное пыльное стекло, разделяющее её и сеульский ливень. Уже который день. Она громко вздыхает и тянет хлопковое одеяло на себя, слышит слева такой же тяжёлый вздох и ложится на бок. Ей становится стыдно перед бабушкой, потому что она стала её головной болью на целых две недели. Словно у её попечителя нет других проблем. Йеджи хочет спрятаться от этого мира и делает, как и в детстве — накрывается одеялом с головой, и только макушка торчит.       — Йеджи, поешь хоть немного. Я переживаю за тебя, — у бабушки голос сиплый и тихий, видимо, заболела. Прогулки от дома до больницы не самые приятные для пожилой дамы в такой резкий мороз. Странный он — ноябрь в этом году. Словно плачет вместе с Со, потому что больно и противно.       — Иди домой, — уныло тянет девушка и еле дышит под одеялом, потому что очень душно.       Бабушка вздыхает, казалось, в тысячный раз и встаёт со стула. Она медленно подходит к внучке, её рука замирает в воздухе над её головой. Но Йеджи молчит и не двигается. Бабушка уходит, и когда Со слышит, как дверь закрывается, то выуживает из своего убежища. Тело всё ещё ломит от боли, но в целом — всё отлично.       До определённого момента, потому что, когда девушка усаживается удобно на кровати и переводит дыхание, внутрь заходят незнакомые люди. На них полицейская форма, так что страх отступает. И Со тихо приветствует их. Они закрыли за собой дверь, переглянулись и, надо же, вздохнули. Наверное, это заразно. Каждый, кто входит в эту палату, так или иначе вздыхает и угрюмо молчит.       — Привет, Йеджи, — аккуратно произносит один из них. Тощий, высокий, некрасивый, и пахнет от него дёшево. Девушка морщит недовольно нос и поворачивает голову к окну. Разговаривать она совсем не хочет, ведь чувствует, какие сейчас будут вопросы. Глупые. Например, «видела ли ты лицо убийцы?». — Как себя чувствуешь? — ещё глупее. Со отвечает, что отлично. Её начинает раздражать этот полицейский, потому что вместо прямых вопросов, которые его могут интересовать, он ходит вокруг да около, словно она несмыслящая девчонка. Или что у неё проблемы с головой или провалы в памяти. Но ни того, ни другого нет, к её сожалению. Вот, чего бы ей хотелось больше, чем стряпни бабушки, — забыть.       — Перейдём сразу к делу, — наконец, заговорил второй. И первый, который неуверенный и раздражающий, сжался и подошёл к двери. — Возможно, это не случайность. Убийца знает тебя, значит — ты его знаешь тоже, — Йеджи хочет возразить, потому что это, ну, абсолютно бессмысленно и оскорбляюще. Но молчит, потому что сказать и вправду оказывается нечего. А если… знает?       — Я не видела его лица, — он делает какие-то пометки в своей тетрадке. Непонятно зачем, в фильмах ведь совсем по-другому (в фильмах они и симпатичнее будут, знаете ли).       — Это парень? Ты уверена? А… — Йеджи кивает, — примерный возраст? — и закатывает глаза. Вновь ответив, что она не видела лица, Со скрещивает руки на груди и громко дышит. — Слушай, Йеджи, у нас нет времени возиться с тобой. По городу шастает серийный убийца, и ты — единственная, кто пересекался с ним. Так что отвечай на вопросы нормально и ничего от нас не скрывай, — Йеджи слышит раздражение в голосе и отлично понимает его. Хочется сказать ему почти то же самое. Её внимание отвлекает странное движение в коридоре за дверью её палаты. Жалюзи открыты, так что разобрать их образы вполне возможно. Трое полицейских встали вплотную и в открытую смотрят на девушку.       — Что происходит? — Йеджи замирает и бегает взглядом то на раздражающего полицейского у двери, то на тех троих. Тощий вздрагивает от взгляда Со и удаляется наружу. Внезапно она слышит звонок телефона, иступлённо узнаёт мелодию и рыщет ладонями по тумбе. Приходят сообщения, она обрывками фраз пытается уловить смысл, который Джонни хочет донести до неё. Но получается плохо, и полицейский, оставшийся внутри, начинает нагнетать. Обстановка становится некомфортной.       — У нас есть несколько новых подозреваемых. И у нас есть основания предполагать, что события двухнедельной давности подстроены. Со Йеджи — сирота, старшеклассница в одной из лучших школ, и так называемая «as», — Со насторожилась. Она пристально смотрит на мужчину. Ей становится тяжело дышать, потому что воздух вокруг, кажется, накалился до высочайшей отметки. Голова начинает кружиться, но взгляда от полицейского девушка не отводит.       — Вы сошли с ума? — мужчина хмурит брови, с шумом захлопнул свой толстый ежедневник. Он закрывает жалюзи и медленно подходит к девушке, измеряя мелкими шагами палату от двери до койки.       — Думаешь, мне нравится всё это? — Йеджи теряется и отодвигается назад. Взгляд у мужчины тяжёлый и устрашающий. — Я знаю, что это ты. Я докажу твою вину и ты сгниёшь в тюрьме.       У Йеджи нет сил, чтобы оттолкнуть от себя мужчину или крикнуть о помощи, поэтому она только угрюмо сводит брови к переносице, смыкает губы и держится из последних сил, чтобы не заплакать. Как только полицейский скрывается за дверью, то Со пробивает крупная дрожь. Её пульс учащается и аппарат шумит, долбит писком по вискам девушки. И она не выдерживает. Йеджи рыдает за все те месяцы боли, что держала внутри. Её волосы спадают на плечи, она рыдает без остановок. Взахлёб, размазывая сопли рукавом кофты, ощущая, как слёзы стекают по телу. Краем глаза она замечает беспрерывные попытки дозвониться, видит расплывчатое имя Юно, но руки трясутся. Она не может дотянуться до телефона.       Когда в палату забегает врач, то Йеджи теряет сознание, потому что становится невыносимо больно. Как душевно, так и физически. И обещать себе уже нет сил и желания. Даже ради Джехёна.

***

      В голове словно молот бьёт по стенкам мозга, не переставая ни на секунду, и с каждым ударом сильнее. Обезболивающее уже не действует — оно не спасает от жутких мыслей. Музыка, тихо играющая в наушниках, пожалуй, тоже. Лишь усугубляет положение дел — плей-лист в наглую проигрывает лишь грустные песни.       Йеджи сканирует измотанным взглядом иглу, воткнутую в вену на руке, и размышляет о том, как долго ещё это будет продолжаться. Эта жизнь. Долго ещё? Со не знает, но вспомнила отчётливо родителей. Прикрыв веки, девушка ощущала, как проваливается в сон, но вечно что-то выдёргивало её оттуда. Будь то переключившаяся песня, ветки за окном, тревожащие крики за дверью или звонок её телефона. Сначала Йеджи не понимает, откуда шум, но потом берёт смартфон в руку и нажимает «принять вызов».       Мягкий голос — легко дрожит, словно тот час же расплачется. Знакомый вопрос, уже словно родной. Он успокаивает, у Йеджи в голове наводится порядок. Всё сводится к тому, что руки трогают мурашки от того, как приятно слышать его. Со всей этой неразберихой у неё из головы совсем вылетело единственное, почему она вообще хотела очнуться живой.       Джехён, боже, жив.       — Я скоро буду. Ты в порядке? — голос тихий, парень говорит почти шёпотом, что очень непривычно. — Скажи хоть что-нибудь, — Йеджи знает Юно, как саму себя — идеально и на все сто процентов. Поэтому прекрасно понимает, что он хочет отвлечься. У него что-то случилось. — Я так боялся потерять тебя, — у Со в горле ком встал, щёки багровеют, а внутри всё неистово горит. Слёзы словно пропитаны той благодарностью, что девушка ощущает внутри. Всего пару слов, а у Йеджи сердце готово выпрыгнуть. Так ужасно по-детски.       Спустя час, может, два, к ней в палату тихо зашли Джонни и Юно. У них в руках пакеты с фруктами и маленький букет цветов — такое клише, но по-настоящему приятно. Со слегка улыбается и приподнимается в кровати, чтобы смотреть на парней было удобнее. Но помимо этого Йеджи пугается и её радость испаряется. У Юно на щеке огромный синяк, он слегка хромает на правую ногу и кривит лицо от боли, неосознанно тянет руку к плечу. И когда пальцы зажимают предплечье, рукав спадает. Со в глаза бросаются огромные раны.       — Что случилось? Юно? И где Суа? — парни испуганно переглянулись и тяжело вздохнули. Господи, снова. Сердце ухнуло, холодные капельки пота выступили на лбу, стекая вниз по вискам. Ощущение отвратительное. Джонни сел на койку, взяв девушку аккуратно за руку. В глазах стыд и сожаление. — Что происходит? — у Со плохое предчувствие, и слёзы скатываются ручьём по щекам. Джехён стоит рядом, виновато опуская голову и жмуря глаза; он сжимает губы, но Джонни пихает его локтём.       — Мне сказали лично передать тебе кое-что, — прохрипел Чон и залез в карман джинс. Его пальцы судорожно сжимают маленький листочек бумаги, и Йеджи истерично плачет.