as.

      Йеджи провела в больнице два дня и одну ночь. Сейчас идёт третий, и Со начинает чувствовать усталость от этой палаты. Всё такое одинаковое везде — белое, белое, белое, словно в палитре никогда не было чёрного. Словно вокруг всё так чисто и невинно, а на самом деле — всё настолько потемнело, что мы уже даже не видим марких пятен на белоснежных полотнах.       Со повернулась на бок, потом снова легла на спину, и только минут через десять она приняла сидячее положение, подкладывая под поясницу мягкую подушку. Юно ушёл вниз, чтобы купить что-нибудь перекусить в буфете, оставляя девушку наедине с этой мёртвой тишиной. Но, несмотря на полное отсутствие людей (и какого-либо желания здесь находиться), Йеджи спокойно.       Находясь здесь в одиночестве, она не видит родных стен, в которых укрывалась последние несколько лет. Она не была в ловушке своего подсознания, которое впихивало ей воспоминание за воспоминанием, связанное с этой комнатой.       Например, в больнице Йеджи не вспоминает то, как они с мамой пили чай у неё в комнате и смотрели фильмы. Или отца, который всегда вешал ей шторы после стирки в комнату и гладил по волосам, когда уходил на работу. Суа, которая всегда нагло лежала у неё на кровати и ела или играла с мячом. Юно, который помогал ей с домашним заданием и крепко обнимал, когда у Йеджи ничего не получалось. Юту, который вечно допрашивал Со о том, почему она не обращает на него внимания и почему не лежит рядом.       В этой комнате она жила всю жизнь, а сейчас ей становится тошно от нахождения внутри. Словно ей впихивают чужую несчастную жизнь. И Со не хочет переживать эту боль, но приходится взять на себя этот груз. Йеджи знает, что, отпусти она это всё, ей станет легче. Но как отпустить то прошлое, которое грело её день ото дня?       Как перестать вспоминать тех, с кем жизнь была легче и проще? И капельку счастливее?       Сейчас ничего такого не будет. Всё по-другому. И Йеджи вздыхает от досады, которая собралась в горле. Это разочарование от собственной жизни хочет вырваться наружу через горькие слёзы, но девушка вовремя себя одёргивает, потому что в палату заходит Джонни. У него в руках пакет с бананами, а в другом пакете лежит ананас, и Со бы пошутила, что засунет этот фрукт ему в одно место, потому что у неё аллергия на него. Но ей вообще не до шуток.       Она надеялась остаться наедине со своей тоской по прошедшим хорошим временам. Но Джонни, Со по глазам видит, здесь надолго задержится. Йеджи кивает ему головой и принимает пакеты из его рук, положив на прикроватную тумбу.       Парень уверенно расхаживает по небольшой палате, явно удивляясь тому, что ей выделили отдельную одиночную. На вопрос парня Йеджи отвечает коротко: «Я всё ещё под наблюдением». И Джонни замолкает, явно удовлетворённый и этим.       Джонни открывает окно и впускает в душную комнату свежий воздух. Парень ярко улыбается встречным лучам солнца и, щурясь от них, поворачивается к Йеджи. Со всего на пару секунд подумала о том, что парень какой-то слишком весёлый. Так разве можно? Как он может так спокойно улыбаться солнцу и небу, когда вокруг — на земле, рядом с ним — ходит ненормальный псих, который убивает его друзей; который может убить его.       — Джонни, ты чего такой весёлый? Разве сейчас время для развлечений? — с опаской взглянув на парня, Йеджи хотела выплюнуть ему эти слова в лицо, но она даже стоять на ногах уверенно не может. Парень тихо вздыхает, сев на край кровати и взяв девушку за руку. Его руки ледяные, грубые — Со передёргивает от воспоминаний, как убийца сжал свои прохладные ладони у неё на шее. Это чувствовалось даже через резиновые чёрные перчатки на нём.       — Ты ведь знаешь меня — никогда не унывать! — парень сильнее сжал ладонь девушки, словно ожидая её одобрения.       Йеджи покачала головой и постаралась улыбнуться другу в ответ. И как она могла допустить даже мысль о том, что Джонни — убийца? Это же бред. Джонни всегда был рядом с ней, когда у неё были тяжёлые времена. Он был рядом даже тогда, когда она потеряла родителей — пришёл на похороны, почтив их память, а потом ушёл обратно в свой зал, где также проводил в путь своего отца.       Джонни поддерживал её, сидел вместе с ней в больнице, помогал в школе — делал всё на благо Йеджи. Даже думать о таком — стыдно. Поэтому девушка облегчённо вздыхает и кладёт вторую руку поверх ладони парня. И вправду — она сходит с ума, раз начинает подозревать тех, кто на это не способен.       Йеджи не верилось, что Джонни был бы способен на такие жестокие убийства. Он ведь один из самых дружелюбных парней в школе. А ещё он лучший друг Со.       В палату заходит Юно с пакетом в руках. Как только взгляды парней встречаются, Чон напрягается всем телом и мигом подбегает к ним двоим, брезгливо отбрасывая руки Джонни. Со смотрит на Чона в шоке, пытаясь поймать его взгляд, но все без толку.       — Как раз хотел тебе позвонить, — от холода в голосе Юно у Йеджи мурашки по коже.       — Что-то случилось? — дрожащим голосом спрашивает Со, и ей спешит ответить Джонни, поворачиваясь к ней всем телом. Но Юно грубо перебивает его и хватает за локоть, потянув вверх.       Юно был ниже Джонни на несколько сантиметров, да и телосложение у второго будет покрупнее. Чон не отличался огромной силой, но сейчас спокойно поднял на ноги Со и толкнул в сторону двери, от чего Джонни пошатнулся и еле устоял. Но, что самое главное, если в глазах Юно бушевала злость, то в глазах Джонни — спокойствие. Такое, словно так и должно быть. Будто это нормально, когда с тобой так обращаются.       — Нам нужно поговорить. Сиди здесь, — приказывает Юно. И Йеджи хочет ответить, что она, как бы ни хотела, убежать не сможет. Слишком слабая, чтобы удержаться на своих ногах самостоятельно. Но Чон не даёт ей и слова сказать, громко хлопая дверью.       Как только за ними закрывается дверь, Чон оглядывается — вокруг никого, кто мог бы их услышать. Только медсёстры бегают туда-сюда по коридорам, но они не проблема. Вряд ли они будут подслушивать разговор двух подростков. Что может быть интересного в их диалоге?       — Ты был последним, кто видел Суа живой.

***

      — Юно! — отец обеспокоено расхаживал по первому этажу, нервно стягивая с себя фирменный пиджак. — Юно! — громче крикнул господин Чон, явно испугавшись за сына, потому что он всегда быстро спускался или ждал уже в прихожей прихода родителя. А тут его след простыл, ещё и не отвечает.       Только отец собрался бежать на второй этаж, как послышался слабый голос Юно.       — Иду! — голос из ванной сына. Отец облегчённо выдохнул и потёр переносицу указательным пальцем, чтобы взять себя в руки. Нельзя разводить панику раньше времени. — Извини, я задержался. Футболку замачивал, а то измазал её в крови утром, — увидев встревоженный взгляд отца после слова «кровь», Юно усмехнулся и легонько стукнул отца локтем в бок. — Не беспокойся, просто вчера у Йеджи кровь из носа пошла ни с того, ни с сего, а мы в обнимку лежали. Вот и получилось так.       Сын пожал плечами и взял пиджак отца в руки, чтобы подняться на второй этаж и повесить в гардеробной. Нужно будет не забыть наклеить стикер с надписью «Химчистка», а то так и забудут. Юно был на удивление спокойным, хотя ему предстоял серьёзный разговор с бабушкой Йеджи. Он уговорил врачей не сообщать пока о плохом состоянии здоровья её внучки — Чон взял это на себя. Он знал лучше докторов, как лучше сказать о Со — что рассказать, а о чём умолчать.       — Пап, выглядишь не очень. На работе что-то серьёзное? — отец молчит, поэтому Юно откладывает пиджак на подлокотник дивана и подходит к родителю. — Пап?       Мужчина громко вздыхает и просит сына присесть, после чего садится рядом с ним, доставая тканевый платок из кармана брюк. Он складывает его пополам и подносит ко лбу, где уже проступили капельки пота. Чон шумно сглатывает и не может осмелиться взглянуть на сына.       — Мы с тобой уже говорили на эту тему, верно? Йеджи в ужасной опасности, и все, кто рядом с ней, подвергаются такой же, — Юно закатывает глаза и отворачивается от отца.       Ему не хочется вновь поднимать эту тему, но его отец всё-таки переживает. Поэтому он не пререкается и терпит все эти наставления. Иногда Юно прислушивается, потому что будет глупостью с его стороны — не принимать всерьёз заключения главного начальника детективного отдела в Сеуле.       — Ты уже взрослый мальчик. Я тебе рассказываю всё, чтобы ты мог уберечь самого себя. Поэтому слушай внимательно, — отец Юно смыкает руки в замок, облокачиваясь локтями на свои же колени.       Парень сводит брови к переносице и с опаской поворачивается к отцу. Его предчувствие подсказывает ему, что этот разговор не закончится ничем хорошим. Юно прекрасно знает, как его отец ответственно относится к работе. Расследует каждое дело, доводя его до конца. Посещает все похороны людей, которые оказывались жертвами тех кошмарных убийц. Относился ко всем с уважением, воспитывал сына в одиночку, потеряв жену во время родов Юно. Парень любит отца сильнее всего на свете и доверяет ему, но он так не хотел, чтобы он вмешивался в это дело, связанное с его школой.       Потому что Юно чувствовал, что что-то не так. Убийца слишком странный. И все его убийства необоснованны, не подкреплены никаким мотивом, у него нет определённой схемы или пунктов, по которым он выбирает, кого убить следующим. Он просто убивает. Юно не может сложить этот сложный пазл у себя в голове.       Мужчина стал серьёзным, в его взгляде чувствуется холод, а в голосе проскакивает уже не боязливая дрожь, а твёрдая стальная уверенность в своих словах.       — Смерть Суа, как предположил детектив Пак, была преждевременной или даже незапланированной. Ну, скорее первое — у нас есть шансы предполагать, что убийца нацелен на окружение Йеджи. Суа не была отравлена ядом — её зарезали, если ты помнишь. Но не обычным ножом, — лицо Юно вытягивается в удивлении. По всем новостям, да и ранее после экспертизы было доказано, что было нанесено пять ножевых ранений. А сейчас отец начинает всё это опровергать. — Так вот, к чему я веду… Суа нашли в подворотне возле мусорных баков, орудия убийства рядом не обнаружили, а значит — убийца его унёс.       Юно поднимает руку вверх, чтобы отец хотя бы на мгновение остановился, потому что выслушивать это становится с каждым словом всё невыносимее. Чон ведь скучает по Суа — такой, какой она была, а сейчас её нет. О ней рассказывают уже в прошедшем времени, её вспоминают с толикой печали в голосе, скоро она превратится просто в слова — перестанет быть когда-то живущим на этой земле человеком. И Юно от этого больно всё сильнее и сильнее.       — В пятиста метрах от этой свалки… Мои люди нашли огромный чёрный пакет, кровь внутри принадлежит Ли Суа. Обследовав все пути к месту обнаружения трупа девушки, мы обнаружили тонкие нити крови. Они почти исчезли — спасло только то, что это место грязное, закрытое навесными крышами, поэтому дождь туда попадал не часто. Правда, тяжело было выйти на этот след, но нам это удалось спустя столько времени… Всё было потрачено впустую, когда мы не обнаружили больше никаких следов. Но потом один из прокуроров, который мне задолжал когда-то, поднял это дело вновь. И тело Суа, с разрешения родителей, было обследовано снова. Внутри организма нашли осколки костей — того самого материала, о котором я говорил тебе с самого начала.       Юно вдыхает воздух сквозь сжатые губы и жмурит глаза, потому что слёзы сами просятся наружу.       — Ножи из данной коллекции, которых было всего пять, распроданы. И один из обладателей — в Сеуле, он вместе с семьёй переехал из Чикаго десять лет назад.       Юно теряется в водовороте своих мыслей. Анализируя всё, что ему только что рассказал отец, парень напрягает мозг и думает. Всё начинает медленно соединяться в единую нить, которая ведёт к концу истории. И между сегодняшним днём и тем моментом, когда убийца будет пойман, стоит лишь одна вещь.       Точнее, человек.       — Мать Джонни арестовали сегодня утром. Недавно закончился обыск её дома. Мы нашли оружие, которым была убита Ли Суа. Осколки, обнаруженные в теле девушки, подходят и по форме, и по материалу. Я допрашивал Джонни сегодня, как раз вернулся после этого. Он был последним, кто видел Суа живой. Джонни утверждает, что сначала они вместе сидели в парке. Он попросил Суа зайти к нему, чтобы они вместе пошли гулять и навестить Йеджи, но задержался на баскетбольной площадке с другом, потому что не уследил за временем. А когда вернулся домой, то никого не было. Суа потом не отвечала на звонки, не приходила домой. Мать, по его словам, вернулась ночью того же дня — грязная, потная, уставшая. Сказала, что просто выходила на вечернюю пробежку.       — Подожди… Так Джонни ничего не знал? — голос Юно дрожит, он шепчет и смотрит умоляюще на отца, потому что не хочет принимать эту реальность.       — Говорит, что никогда бы в жизни не подумал, что его мать способна на такое.       Юно закрывает глаза и вспоминает всё школьное время. Он прогоняет от себя воспоминания с Йеджи, Суа, Наын и остальными, потому что сейчас важно не это. Джонни.       Чону никогда не нравился этот американский парень. Слишком он дружелюбный со всеми, весёлый, понимающий. Раньше он спихивал всё на то, что просто ревнует Йеджи к нему. Ведь и вправду он околачивался рядом с ней слишком много. Сначала в одном классе, потом в одном кабинете в редакции, потом постоянно рядом с ней в больнице. Так разве можно?       «Юно, они же друзья!» — парень начинает отсчёт внутри себя, чтобы успокоиться. Слишком много информации за раз. Такое не случается просто так. Это не может оказаться просто случайностью, что Джонни всегда так близко к Йеджи. Или же и вправду просто… Просто такое стечение обстоятельств. Они оба просто хорошие друзья.       Чон вообще искренне рад, что Со не обиделась на него, когда он резко перестал проводить с ними так много времени, как раньше. Но почему-то по отношению к Юте никогда не было такой необоснованной злости и отсутствия доверия. Было в улыбке Джонни что-то коварное и мерзкое. Может, как раз перенял это всё у его мамы-убийцы?       Отец продолжал рассказывать про семью Джонни. И Юно начал прислушиваться на том моменте, когда услышал про аварию, в которой погиб его отец.       — Когда это было? — уточняет Юно, поворачиваясь всем телом к отцу.       Взгляд мужчины тяжелеет и он с горечью произносит:       — В день смерти родителей Йеджи. Они погибли в одной аварии. И отца Джонни признали виновным, потому что он выехал на встречную полосу, по которой двигалась машина родителей Йеджи. После этого мать парня выплачивала компенсацию бабушке Йеджи, взяла на себя похороны её родителей.       Юно чувствует, как слёзы подбираются к его глазам. Он помнит, что его отец всегда говорил ему не плакать в присутствии других, быть для остальных опорой и поддержкой. Быть сильным и храбрым мужчиной.       Но как сейчас прислушиваться к этому, когда мир внутри резко меняется, когда воспоминания обрушиваются на него и рушатся о жестокую реальность. Он не может принять то, что Йеджи жила во лжи всё это время. Она так слепо верила всем вокруг, что её родители врезались в столб и погибли. А теперь оказывается, что это косвенное убийство. Как ему рассказать об этом девушке и не дать её сердцу сломаться?       Как уберечь её от этого?       — А Джонни знал? — тихо спрашивает Юно, сдерживая все эмоции внутри.       — Он ещё долго приходил в наш отдел и просил пересмотреть дело. Джонни не верил, что его отец виноват.       Юно резко встаёт с дивана и бежит на кухню, где остался его телефон. Он игнорирует отца, который кричит ему остановиться и остаться сегодня дома. Чон набирает номер Йеджи и, как только она берёт трубку, говорит, что скоро вернётся. И чтобы она никого не впускала внутрь.       — Мы наблюдаем за Джонни, потому что всё это слишком подозрительно. Юно, доверься мне. Поехали со мной, посидишь у меня на работе, я не смогу уберечь тебя, если ты будешь далеко, — отец заходит на кухню испуганный и пытается заверить, что всё под контролем.       Но у Юно колени подкашиваются от той тревоги, которая сейчас растёт в нём.       — Кто, если не я, спасёт Йеджи? Я нужен ей.       — Юно!       Чон игнорирует крик отца, пробегает мимо, выхватывая джинсовую куртку с вешалки у главной двери. Поймав взглядом машину такси у обочины, он подбегает и начинает сильно стучать по стеклу.       Когда Юно едет в машине, то просит водителя быстрее, на что тот ворчит и просит добавить к вышедшей сумме на счётчике ещё тысячу вон. Чон соглашается отдать ему две тысячи, если через десять минут он будет уже у главного входа больницы.       У Йеджи ведь никого нет, кто был бы в состоянии спасти её. Юно нужен ей. И она нужна ему.