frozen-white-heart

Он встретил его поздней зимой, когда снег все еще шел с такой силой, что иной раз было трудно раскрыть глаза при движении. Особо густо засаженные деревьями районы приходилось убирать несколькими бригадами, сгребая белые массы в огромные кучи, которые к концу дня все равно разлетались по городу равномерным слоем. Цзытао с недавних пор слишком грустно воспринимал данную пору. Ему казалось, что чем больше он ходит по этому хрустящему покрову, тем грустнее ему становится. Поэтому зимой он старался передвигаться только на авто, снижая прогулки до минимума. Вот и сейчас, ехав на важное совещание, ему казалось, что даже шины его служебного автомобиля шуршат, задевая хрупкие снежинки, притаптывая и сминая, окуная в холодные и тоскливые воспоминания. Он даже не успел понять, когда его лицо встретилось с подлокотником переднего сидения, на котором сидел его водитель. Машина резко затормозила, немного не доехав до бизнес-центра, места работы Цзытао. -В чем дело, Себастиан?- Тао возмущенно уставился на своего подчиненного. -Там мальчик, сэр!- испуганно воскликнул мужчина. -Где же он?- оглянулся Цзытао, не понимая, что собственно происходит. Вокруг определенно никого не было. -Он упал на оземь прямо перед машиной, но я не задел его, сэр. -Черт возьми,- Цзытао раскрыл дверь, сжимая челюсть от раздражения, и прошествовал вперед. Туда, где корчась на дороге от боли лежал совсем еще молодой малец с крашеными в розовый волосами. Весь ужас происходящего едкой субстанцией стекло по коре головного мозга Цзытао, добираясь до сердца, заставляя отшатнуться от воплотившейся в жизнь картины. Он столько раз представлял это, что сейчас, глядя на корчившегося мальчика под капотом, он действительно вообразил, что мог как-то исправить ситуацию, возникшую в прошлом. -Ааай,- для правдоподобности прохныкал пацан, поглядывая на Цзытао снизу вверх одним глазом, прикрыв другой, якобы в болевых муках. Актерская игра была плоха, мужчина сразу же определил симуляцию. Вздохнув, он почувствовал, как колючее в его груди отступает, освобождая образовавшийся ступор. -Ну, хватит. Вставай, - Цзытао смело подошел вплотную и буквально поставил парня на ноги, подтягивая того за грудки грязной тонкой ветровки. -Эй! Вы сбили меня. Почему же вы сейчас так нехорошо обращаетесь со мной?- возмущенно прокричал парнишка, все же держась за «якобы» убитый бок. Тао лишь хмыкнул наивности мальчишки, не оставляющего попытки обвести его вокруг пальца. -Ничего мы тебя не сбили. Мой водитель сказал, что ни чем не задел тебя. Ты тратишь наше время. Сгинь с дороги, пацан! -Да?! Да?! Ты точно в этом уверен?! Ха!- парень оттолкнул от себя Цзытао,- А теперь смотри сюда, придурок. Парень с силой расстегнул куртку и задрал тонкую кофту, обнажая слишком тощие бока на пару с ярко фиолетовым синяком на половину впалого брюха, обрамленный еще парочкой, разной цветовой калибровки. Тао, кажется, больше ошалел от размеров гематомы, чем от галимости фактов, приводимых мелким упырем, так настырно доказывающим вину его роллса. За такое короткое время синяк бы точно не успел проявиться. -Видал? Ты это видал? Чмошник. А теперь молись, чтобы я не подал на тебя в суд, мудила!- Тао едва сдерживал смех, а мальчик только распалялся. Старший удивился, как парнишка вообще способен на передвижения при таких-то травмах. -Ну попробуй подать на меня в суд, малыш,- Тао сложил руки на груди, присаживаясь на капот своего роллс ройса в ожидании дальнейших действий паренька, и впервые поглядел на него другими глазами. Не как на бродягу, а как на жертву насильника, сожалея, что такое вовсе могло случиться с таким красивым мальчиком. Ведь он действительно красивый, если бы не неестественная худоба, почти прозрачность, граничащая с анорексией. Он даже немного похож на него…Но это не важно. -Хах! Ты идиот, или как? Я бы на твоем месте мне денег предложил, чем нарываться на неприятности. Ты, наверное, китаец? Чё смотришь так? Ты, может, не знал, но в нашей стране за причинение телесных повреждений сроки грозят,- смело отчеканил мальчишка со знанием дела,- Тюремные, понимаешь? В тюряге сгниешь, вместе с плесенью! Ты меня слышишь? Или ты по-корейски не гугу? -А что грозит тем, кто клевещет на другого человека, обманывая о своих телесных повреждениях?- Цзытао ехидно ухмыльнулся, внимательно глядя на привлекательные черты лица мальчишки. Парень явно не ожидая, что его так быстро раскроют, тяжело вздохнул, поникнул в плечах, посмотрел куда то вдаль с пару секунд и молча развернулся, чтобы уйти. -Хэй хэй! Мы не договорили,- Цзытао подлетел мгновенно, перекрывая путь,- Ну так что, может, подашь в суд на меня? Ты ведь хотел этого. -Отвали! Уже не хочу! Понял? Передумал!- парень слабо оттолкнул старшего, но тот не сдвинулся с места, поэтому тот просто обогнул его. Но его тут же нагнали. -Так, а что там бывает тем, у кого плохо с осознанием правды и справедливости? А то ты не уточнил. Тебе ведь, как корейцу, виднее, не так ли? -Слушай, что ты пристал? Богатеньким мальчикам теперь что ли все дозволено?! Едь, куда ты там ехал. Придурок. Я отпускаю тебя. Понимаешь? Прощаю преступника,- шипит пацан и вырывает свою руку из захвата прифигевшего Цзытао. -Ну подожди ты. Расскажи мне, кто тебя так? Шутки шутками. Чего же ты выеживаешься? -Я не ежик, - надувает губы и даже не смотрит на мужчину. Тао становится плохо от дерзости пацана. Он недооценил этого мальчишку. Они так похожи… -Сам знаю, что не ежик,- смиренно подытоживает мужчина. -Вот и отвали, раз знаешь,- вновь огрызается младший. Цзытао понимает, что тот боится мести. Поэтому так и отбрыкивается. -Вот ведь сопля розовая,- Тао достает из бумажника несколько десятков тысяч вон и сует пацану в сжатый кулак,- Поешь в ресторане и купишь йод, понял? Мальчишка благоговейно смотрит на Тао и кивает, сжимая деньги в руке. Тот лишь едва заметно кивает и быстро ускользает в тепло салона автомобиля. *** Через некоторое время Тао из окна небольшой тихой кафешки, где готовят неплохие бизнес ланчи, снова видит розоволосого пацаненка в компании таких же, как и последний, нищебродов. Это уже третий раз на неделе, когда он так или иначе вылавливает взглядом крашеную в розовый макушку. Малец о чем-то общается с мужчинами. Они чем-то обмениваются, а после расходятся, озираясь по сторонам, словно преступники. Цзытао точно не уверен, но в его голову вселяются смутные подозрения, что мальчишка торгует чем-то запрещенным, поэтому влезать в эти шайки-лейки для старшего нет никакого смысла. Да и зачем ему этот придурок сдался? У него безбедная жизнь, прекрасная работа, дом и тачка. Но он сам для себя отмечает, что думает о мальчишке чуть ли не каждые пол часа, почему то волнуясь- помазал ли тот свой раненный бок гематоморассасывающим. И все потому, что этот поросенок так похож на его бывшего. Розововолосый и вправду красив, думает Цзытао. Уж он его бы «накормил» как следует. Причем как в прямом, так и переносном смысле. Только бы отмыть, да от матюков отучить. Но для Цзытао становится судьбоносным поход в клуб, в котором, в принципе, он проводит каждый свой единственный в неделе выходной. Почему раньше он не замечал этого поросенка в данном богатом заведении, он не понимал. Почему туда пускали несовершеннолетних - тоже. Цзытао с привычным расслаблением принимает напитки, совершенно привычно спускается в туалет, где делает свои туалетные дела, но совсем непривычно к нему обращается знакомый и на этот раз непривычно заискивающий голос из едва освещенного угла: -Сэр, экстази не желаете?- в отражении зеркала, установленном на стене у писсуаров Цзытао видит смущенное лицо мальчика. Того самого розоволосого доходягу. Тот, кажется, не узнает своего почти что «от голодной смерти спасителя». Видно, что он еще новенький в этом деле. Мнется и запинается. С его картавостью это звучит еще ржачнее, но Цзытао совсем не смешно. Он злится, что мальчишка оказался таким, каким он меньше всего хотел его видеть. -Твою мать! Я так и знал, что ты калымишь, грязнуля, - разражается Тао, застегивая ширинку. Парень отстраняется испуганно, неожиданно для себя узнавая голос с хрипотцой. -Вот значит, как ты себе на булку хлеба зарабатываешь. А что машины не моешь, или официантом не подрабатываешь?- Тао надвигается, медленно и грозно. Будто он не посторонний человек, а строгий отец на перевес с ремнем и не добрыми намерениями. -Черт возьми,- шипит паренек, а после, уже громче,- Опять ты! Не твое дело, понял? Тем не менее он краснеет от неловкости. Ему стыдно за свое «хобби» перед новым незнакомым. Тот упирается взглядом в пол и мнется как школьница с ответом перед строгой учительницей. - А что же задницу не подставляешь? А? Она у тебя хоть и тощая, но, уверен, что рабочая. Кто-нибудь, да позарится,- Тао сам не понимает, почему злится и возбуждается все сильнее. Он даже готов сейчас же отхреначить собственноручно мальца, чтобы вбить в его голову, что толкать дурь - это плохо. Парнишка краснеет еще больше и пыхтит так, будто Тао попал прямо в точку. Неужели все таки ложится под кого-то? Мысли об этом выбивают у Тао почву, он скрипит зубами, и мальцу это прекрасно видно. -Отвали, я сказал, - паренек разворачивается и пропадает из уборной, а Тао ничего не остается, как вернуться в свою вип комнату на втором этаже, раздраженным и слишком возбужденным. Стены в ней прозрачные, поэтому он пару минут сдерживает свое желание, а после – лихорадочно начинает искать глазами розововолосую макушку маленького негодника. И он ее находит. Пацана лапает какой-то боров лет сорока, но тот даже и не думает сопротивляться. «Ах вот оно как. Все же подставляешь задницу, значит. Трудоголик, ничего не скажешь.» - еще больше злится Цзытао. Спустя пару минут, боров ведет мальчишку из зала в, как думается Цзытао, приватные клубные комнаты. Китайца хватает ровно на пять минут, он не думал, что его злости есть предел. Он вообще не понимает, что с ним происходит, но он резко встает со своего места и его ноги ведут в закоулки именно тех комнат, в которых скрылся розововолосый. Цзытао с ноги вышибает дверь с криками «А ну блядь разошлись по углам, собаки!», а уже в следующую секунду он выбивает челюсть той же туфлей жирному полуголому ублюдку, который широко разводил ноги тощего, едва ли что-нибудь соображающего, но улыбающегося пьяной улыбкой, розоволосого. Мальчишка, неожиданно, стоял перед ним уже обнаженный. «Вот сука, быстро работает. Раком загибать научился, а вот спросить, сколько лет мальчишке, не додумался». Пока боров корчится от боли на полу, Тао замечает на сгибе локтя розоволосого следы от иглы, но это не останавливает операцию по спасению. Пацан явно под кайфом - зрачки расширены, глаза прикрыты, на лице играет легкая блуждающая улыбка, и из уголка губ ниточкой стекает прозрачная слюна. Еще пару раз поддав в дыхло мужику, Цзытао накидывает мальчишку дешевой диванной накидкой, аля «шкура медведя», и сгребая того в охапку, выносит из клуба под удивленные, но невозражающие взгляды охраны и посетителей. *** Мальчика подсадили на иглу. Цзытао понимает это наверняка, когда утром разглядывает неаккуратно исколотые руки пацана, пока тот спит. Безумием было уже просто взять к себе в дом незнакомца. Но впервые Цзытао плевать. Он не понимает, почему пялится на эти тощие кости, острые скулы и пухлые губы. Несмотря на явное недоедание пацана и его высоковероятную зависимость от наркоты, на щеках у того играет приятный розовый румянец. Стоп. Разве спящие могут краснеть? По едва двигающимся глазным яблокам под веками и трепещущим ресницам, Цзытао решает, что нет. Не могут. Мужчина решает разыграть парня. Он приближается, склоняясь над кроватью, и с чувством слизывает бархатный румянец со щеки спящего. Сон мальчишки как рукой снимает, как и предчувствовал китаец. -Ах ты сука! Изнасиловать меня решил? Извращенец! Я поймал тебя! Я несовершеннолетний, понял? Ха!- мальчишка резко отталкивает «соблазнителя», а сам чуть ли не с головой кутается в одеяло, меняя лежачее состояние на сидячее, отодвигаясь от ошалевшего Тао подальше. Тао тяжело вздыхает и устало потирает брови. Наверное, да. Зря он взял этого недомерка к себе. Пускай бы его и дальше продолжали потрахивать по углам всякие неудачники. -Ну и что, если хотел? Как будто ты к этому не привык,- Тао наблюдает, как на лице мальчика разрастается сначала удивление, потом недоумение, а уже после преисполняется такой гордости, будто не он вчера стоял к верху задом брызжа слюной перед тем жирдяем. -А вот это уже не твое дело,- совершенно не чураясь своего не самого лучшего положения младший глядит на Цзытао, словно тот кусок дерьма,- Я ведь говорил тебе, чтобы ты не лез. Ты что ли следишь за мной? -Что? – начинает возмущаться Цзытао,- Да я тебя спас от участи быть погребенным под толстым слоем жира. Парень снова хмурит брови, и до него, кажется, начинают доходить кусочки вчерашних воспоминаний. Он уже более неуверенно смотрит на старшего, еще сильнее кутаясь в защитный слой одеяла. -Мог бы и не спасать. Я тебя не просил. А теперь - за мое молчание, ты должен выплатить мне взятку,- последнее он высказал так, будто его разрывало на куски от противоречивости собственного требования. -И за что, интересно узнать?- Тао начинал потихоньку злить весь этот фарс. -За совращение несовершеннолетних,- пробубнил в край одеяла парень. -Когда это я тебя совращал? -Да только что!- выкрикнул младший, также злясь,- Забыл, как вылизывал мое лицо пять минут назад? Тао возвел глаза к небу, стараясь держать себя в руках. Да он едва прикоснулся к нему, как доходяга сразу же начал брыкаться. Неужели мальчишке настолько сильно нужны деньги, что тот готов шантажировать подобными глупостями? -Как тебя зовут?- успокаивая самого себя спрашивает старший. -Ну…,- паренек помедлили, но все же решился назвать свое настоящее имя,- Сехун. -Ты в своем уме, малыш? Может мне тогда прежде трахнуть тебя, чтобы взятка была ненапрасной? -Мне все равно,- Сехун пожимает плечами, безразлично глядя в пространство. Он старается держаться более независимым и сильным, но в очередной раз получается черте что. Он больше не может смотреть в глаза этому навязчивому незнакомцу. Во-первых - этот мужчина действительно имеет большое богатство, а значит и власть. Комната убрана очень дорого, его автомобиль говорит о высоком классе и самого хозяина. Во-вторых: хозяин квартиры высокий, стройный, с широкими плечами, ровной, слегка бронзовой кожей и умопомрачительным взглядом. Его сексуальность не заметит, пожалуй, только слепой. И Сехуна он, конечно же, притягивает. Так почему бы и нет? -Знаешь. Если тебе нужны деньги, то сделаем так - ты приносишь мне справку, а я даю тебе взятку, хорошо? -Какую справку?- Сехун непонимающе сталкивается с хищным взглядом мужчины и попадает в ловушку, испуганно замирая. Старший мгновенно приближается, нависая. От его веса кровать чуть прогибается и губ Сехуна касаются сухие губы незнакомца. И он, не смотря на свое решение держаться подальше от заносчивого мужчины, полностью отдается жаркому поцелую. Тао ловко орудует влажным языком, заставляя открыть ротик и задержать дыхание, поддаваться заманчивым движениям. Он почти нежно укладывает одеяльный сверток и ложится сверху, просовывая ладонь под многослойную ткань в попытке добраться до тела в «коконе». Ему даже получается добраться до плоского животика мальчишки. Он раскутывает нижнюю часть и сумасводяще укладывается между худых ног. Неожиданно, слишком жестко, старший совершает несколько поступательных фрикций, изображая примитивный половой акт, от чего Сехун протяжно и жалобно стонет прямо в рот, потому что бедра мужчины мучительно трутся о начинающий набухать член. -От венеролога, конечно же,- шепчет Тао в губы тяжело дышащего Сехуна и самоуверенно улыбается. Он гладит разомлевшего мальчишку по мягким волосам, наслаждаясь его теплом, разглядывает слишком близко. И думает о том, что пролежал бы так весь день. -Мм?- у Сехуна кружится голова, но это не доставляет дискомфорта. Ему впервые за все долгое время так хорошо и спокойно,- Это ты про что? -Справку от дерматовенеролога принесешь, получишь свои денежки, малыш,- Цзытао хитро щурится. Кожа у пацана такая гладкая и мягкая, что он дуреет, и вновь приближается. Но его останавливают. - Что? Что ты сказал? От дерматовенеролога?- Сехун резко спихивает старшего с себя, от чего тот больно бьется головой об изголовье кровати и ойкает. Сехун распускает одеяло, оставляя его на постели, а сам ловко спрыгивает, заставляя Тао недоуменно глядеть ему вслед. -От дерматовенеролога значит? Как ты, блядь, в такой ситуации вообще выговорил это слово. Не получишь, понял? А теперь знай, что ты только что заработал букет из мононуклеоза, герпеса, чесотки и … и.. гепатита! Придурок! Гадай, что проявится на твоем самодовольном личике первым! -Постой! Я ведь не хотел обидеть,- Тао кричит, но его уже никто не слышит,- Это ведь…нормально же, спрашивать такое. Разве нет? Сехун долго крутится в гостиной, но все же находит свою обувь в прихожей и, ошпаренный и пристыженный, вылетает вон из шикарной квартиры мужчины. *** Все становится на круги своя. Сехун продолжает таскать наркоту, которую дают ему его поставщики, чтобы доставить по адресу. Остатки тот пытается сбыть с наценкой, чтобы купить дозу и себе, но денег все равно катастрофически не хватает. Обычно Хуна ломало через дня три-четыре, но теперь, кажется, тяга к наркотику усилилась, и на вторые сутки его уже затрясло. Со злобными глазами и трясущимися руками, как выяснилось, продать даже пару граммов было проблематично. А выжирать чужой заказ было чревато последствиями. Поэтому и довольствовался самокрутками да всяким искусственным «шлаком». В противоположность, у Цзытао все текло куда более прекрасно. Он удачно заключил очередную сделку с японцами и, отметил это событие со своими младшими коллегами в шикарном ресторане. А на следующий день поставил в планы отъезд в свою загородную виллу на длинные выходные. Ложился спать, правда, не в самом лучшем расположении духа. Перед глазами все время вставал образ обиженного Сехуна, сведенных на переносице бровей, взъерошенных розовых волос и выкриков в его адрес «Придурок!», да «Извращенец!». Что поделаешь, если Тао на самом деле такой. Черт с ним, с Сехуном. Зачем водиться с отребьем, ведь правда? Но на утро Тао совсем забыл о собственных гордых умозаключениях, когда после настойчивых звонков в дверь он открыл дверь и увидел за ней мальчишку. Совсем не такого Сехуна, которого он видел в клубе и тем утром, в своей постели. Сейчас он был растерянным и готовым на все… -Вот. Вот справка! – Сехун протянул бумагу Цзытао и смахнул дрожащими пальцами легкую испарину со лба. Мужчина принял бумагу, закрепленную печатью и подписью, и с удивлением на лице изучил врачебное заключение: ни чем не болен, кровь чистая. Он даже присвистнул: -Ну надо же. А мы, оказывается, не такие уж и гордые, как хотели казаться. Сехун проглотил едкое высказывание, которое просилось на язык, и постарался говорить вежливее. Ведь от этого зависел его успех: -Ты сказал, что дашь мне денег, если я принесу справку. Дай их мне! -Да. Но сначала я должен непременно трахнуть тебя. Ты ведь помнишь? Ты говорил о взятке за молчание о совращении. Которого не было, прошу заметить. А справка это всего лишь гарант моей безопасности. Цзытао готов был поспорить с кем угодно, что Сехун скрипит зубами. И прямо сейчас – он стоит, тараня старшего своим злобным взглядом, сжимая ладони в кулаки и скрипит зубами, аж желваки на скулах выступили. Готовый наброситься. Но вместо того, чтобы сделать это, Сехун развернулся, все так же сжавшись, и громко всхлипнул. А потом еще раз, но немного тише. -Пожалуйста,- голос Сехуна был с надрывом, торжествующая улыбка Тао тут же смылась с лица,- Мне очень нужны эти деньги. - Что, на дозу не хватило?- горько усмехается мужчина. -Откуда ты знаешь?- Сехун в удивлении разворачивается, забыв, что его щеки немного промокли от настоящих слез. А ведь он уже очень давно не плакал. -Видел сгибы на твоих руках. Ты не аккуратен. -Вот черт…,- ругается Сэ сам на себя. Ну кто же знал, что он будет настолько зависим не только от этой дряни, но еще и от помощи вредного незнакомца,- Так ты дашь мне денег? Тао кидает взгляд на дорожную сумку, которую тот приготовил для поездки. -Мм. Не хочешь прокатиться загород?- почему то, мысль о том, что они снова останутся с Сехуном наедине, нехило заводит Цзытао. Он сам не знает, зачем предложил это почти что первому встречному. К тому же наркоману. Наверное, потому что изначально не хотел ехать за город в одиночестве. А тут так удачно, или неудачно, подвернулся Сехун. Наверное, неспроста их все время сводит вместе. Как шутка какого-то очень веселого юмориста. -Зачем?- Се снова недоумевает, пугаясь. Незнакомец говорит все более странные вещи. -Да просто так. Воздухом подышишь. Повариха, Миссис Ким, готовит вкусно. Отъешься немного. Выглядишь ты неважно. - А что, если ты работорговец какой-нибудь. Или на органы меня продашь?- Сехун по-новому недоверчиво оценивает возможности мужчины, оглядывая его с ног до головы. -Сдались мне твои наркоманские органы, боже упаси,- цокает языком Цзытао. -Вообще-то я не хотел кушать,- упрямо и совсем не обиженно перебивает мальчишка, словно и вовсе не расслышал, что сказал незнакомец. -Тогда и денег не получишь, понял? Ты ведь на крючке. Думаешь, я не вижу? Я тебе сейчас типа руку помощи протягиваю. Не прикидывайся дураком, малыш. -У меня есть имя,- Сэ настырно задирает нос, будто ему только что кинули вызов века,- И я еду с тобой. Только … один вопрос. Цзытао улыбается почти бесхитростно: -Ну валяй. -Как тебя зовут? *** В пригороде почти везде было завалено огромными сугробами снега. Кроме все еще зеленющего, тщательно вычищаемого, газона у дома Цзытао. Чистилось на дорогах к загородному дому совсем плохо, кое-где водитель даже выбегал, чтобы разгрести глубокую колею для удобного продвижения дальше. Местные работники старались на славу, выполняя свою работу, а значит, этот грустный хрустящий звук не будет преследовать мужчину хотя бы здесь. Его прошлый парень «ушел» от Тао примерно год назад. Зимой. Но сколько бы Тао не внушал себе, что тот еще бродит по земле, в его сознание периодически, несмотря на сеансы с психотерапевтом, просачиваются воспоминания о сообщении ему нехорошей новости по телефону. Как после этого он выронил сотовый в лежащий под ногами снег. Как он долго шел в одиночестве, а снежинки хрустели под его ногами, словно насмехаясь над горем мужчины. Сехун привык к загородному дому слишком быстро, что совсем не удивило Тао. Малец был наглым, и заглядывал во все комнаты и шкафчики без разрешения, словно был у себя дома. Но Тао не жаловался. Он ведь сам притащил мальчишку сюда. Зачем? Он хотел продолжить начатое. И завалить таки О Сехуна, потешив свое либидо и самооценку. - А что здесь?- Сехун подергал дверцу, но дверь был заперта на кодовый ключ, и забраться вовнутрь не представляло никакой возможности. -А здесь…моя экспериментаторская,- слукавил Тао, решая, что не стоит пугать мальчишку собственными забавными наклонностями. -Ты что, врач?- рассматривая магнитный замок, спросил Се. -Нет. Я просто увлекаюсь кое-какими естественными науками,- смело врет Цзытао, слегка усмехаясь. Вот будет потеха, когда он покажет мальчику свою комнату. Сехун лишь пожал плечами и прошел дальше. С обслуживающим персоналом Сехун также быстро нашел общий язык. Повариха и горничная сначала с ужасом смотрели на худого и бледного паренька, но после, решив хоть как-то помочь, стали заваливать его своим вниманием. Лишь с одним Цзытао Сехун цапался по поводу и без….: -Ты что, китаец? Папашка наверное богатый протолкнул? Семейный бизнес? Мажорик, да? А правда, что в Китае едят младенцев? У тебя там за запертой дверью не склад замороженных малышей, случайно? -Лучше заткнись,- коротко отвечал Тао, стараясь не злиться. Дурацкие бессмысленные вопросы сыпались весь день. Только к вечеру Сехун выглядел слишком апатичным. Даже жутковатым. Тени под глазами приобрели еще более землистый оттенок, а руки мальчишка сжимал в кулаки, чтобы не выдавать дрожи пальцев. К концу первого же дня Тао не выдержал этого. Дикие глаза в купе с его не прекращающимся кляньчанием денег были невыносимы. Хуан решил позвонить своему другу, который смог бы подвезти немного того, чего пожелает Се. Но когда Сехун ответил на прямой вопрос, Тао понял, что все плохо… -Героин..ну или морфин,- смущенно прошептал Сехун, заказывая. Он закусил губу, когда Тао пытался заглянуть к нему в глаза, чтобы воззвать к его благоразумию. Но тот активно прятал взгляд. Странно, а Тао думал, что у наркоманов напрочь отсутствует совесть. Собственно, Тао даже не пришлось присутствовать при введении наркотика. Сехун все сделал сам. Значит, знает, и значит - на игле уже достаточное время, раз делает это самостоятельно. Когда Сехун выбрался из комнаты после длительного отсутствия, то лицо его стало намного светлее. К щекам прилил румянец, и Тао понял, что Сехун это тот самый экземпляр, что называется «кровь с молоком». Если бы не зависимость от наркоты, тот непременно стал бы лакомым кусочком кучки извращенцев-педофилов. Но темные круги под глазами, крашенные в ярко розовый, но со временем поблекшие, цвет волосы, и острые конечности… Все это, вероятно, играло роль в решающем выборе для колеблющихся ублюдков. Для некоторых неразборчивых это, конечно же, не было минусами. -Ты такой милый, Цзытао!- Сехун улыбался, и даже подошел вплотную, немного развязно виляя бедрами. Мазнув куда-то мимо губ, он отлип от мужчины и прошел к маленькому диванчику в прихожей, тут же заваливаясь на него. Тао не верил своим глазам. Мальчик, закинув голову, едва беззвучно стонал. Черт знает, что он там видел в своем наркоманском бреду, но он шептал его, Тао, имя. Тао присел рядом и взглянул в глаза с едва видимым зрачком, которые, кажется, ничего не видели перед собой. И, тем не менее, Сехун слегка улыбнулся ему и снова застонал. И это было так сексуально и притягательно, что Тао не выдержал и навис прямо над мальчиком, снова рассматривая его лицо. Такие красивые черты, податливое стройное тело под ним. Если бы не многочисленная прислуга в доме и оставшееся в закромах сознания благоразумие, он бы уже давно разложил пацана. Цзытао, пользуясь беспомощностью и забвением мальчика, внимательно изучает тело руками, прощупывает, поглаживает. Задирает майку и видит, все еще окрашенный гематомой в желтый, тощий бок. Не выдерживает, склоняется и покрывает ушибленное место нежными поцелуями. Сехун реагирует, выгибаясь и хныкая. Он снова повторил его имя. Надрывное, судорожно-выстраданное «Та-а-оо». Тао рычит. Его останавливает лишь то, что Сехун в сладкой наркоманской дреме. А он хочет, чтобы мальчик прочувствовал всего его. Чтобы смотрел глаза в глаза, и чтобы стонал не от удовольствия, приносимого наркотиком, а его умелым телом и руками. Тао с трудом отрывается, глубоко и обреченно вздыхает, берет худое тело на руки и относит в спальню.