Кто опаснее: акулы или овечка?

Противный писк телефона ворвался в уши Мии и был заглушен ее же сетующими возгласами. Надоедливое устройство оказалось в руках и удовлетворенно умолкло. Большие серые глаза с сеточкой лопнувших сосудов припухли и невразумительно моргнули, вчитываясь в заботливое оповещение о выходе из зоны сети. Миа раздосадованно застонала и откинулась на подушку, но промахнулась и сильно ударилась головой о спинку кровати, зашипев. Проклиная Вселенную, что не удалось поспать и четырех часов, она поднялась с кровати и, не обратив внимания на смявшуюся одежду, выползла из каюты. Желание упасть досыпать прямо в коридоре было крайне настойчиво, но отдающийся тупой пульсацией затылок не дал воплотиться желанию в реальность. Миа неосознанно приложила ладонь к ушибу и направилась к выходу на палубу, покачиваясь вместе с кораблем. Раннее утро встретило Мию зеленоватым рассветом и мерно бьющимися о борт волнами. Та протяжно зевнула и потянулась, сцепив пальцы в замок, после чего поежилась, обхватив плечи руками. Она стихийно вспомнила, как холодно было на острове ночью, и покраснела, когда перед глазами встал способ согревания. Раздраженно дернула плечами, на секунду представив, что у нее есть такие желанные теперь крылья. В измученную за почти бессонную ночь голову лезли непрошеные мысли. Перед глазами, прикрытыми веками, возникло лицо Джека, скосившего рот в задорной усмешке. Его изумрудные миндалевидные глаза искрились нежностью и иногда подмигивали, острый нос изредка морщился, будто учуяв неприятный запах. Запах... Яркий, незабываемый аромат не мог сравниться ни с чем: с цветами, фруктами, запахом сырого мяса, так любимым Мией. Вкус молодой крови сильного парня заставлял напрочь забыть обо всем: о возможных свидетелях, об опасности для жизни Джека, о собственном существовании. – Привет, Миа! Громкий возглас заставил вскрикнуть и подскочить на месте. Она даже не успела понять, как очутилась в воде, еще мгновение назад стоя коленями на ящике и облокотившись о борт. Соленая вода не позволяла открыть глаза, затекала в уши и рот. Хотя она и не была такой темной, как в ночь шторма, плотно зажмурившаяся Миа не могла разобрать, где верх и низ. Во внезапно прояснившуюся голову вдарили воспоминания о единственном уроке плавания, который дал ей Джек, под конец, правда, отвлекшийся на нечто большее... Отбросив ненужные подробности, сосредоточилась на чередующихся движениях рук и ног и устремилась к поверхности. Спасительный воздух встретил неразборчивым гулом. Миа усердно откашлялась и попыталась убрать волосы, налипшие на лицо, когда вода вытекла из уха и на Мию обрушились крики, как ей казалось, нескольких десятков людей. Болезненно поморщившись от боли в носу, в который попала соль, она перевела взгляд на сияющий белизной борт яхты, подняла глаза на узкие железные перила, увы, не предотвратившие ее падения в воду. Мысленно вздохнула и постаралась прислушаться к тому, что, собственно, ей кричали. – Миа! Держись! Мы тебя вытащим! Не бойся! Миа! Плыви! – крики были настолько громкие, что потерпевшая не могла понять, кому именно они принадлежат. – Миа, хватайся! Она подняла глаза и увидела нависшую над ней Миракл. Длинные светлые волосы колыхались, когда заспанную девочку подбрасывали непомерно большие бежевые крылья. Миа вытянула вверх руку и ухватилась за протянутую ладонь Миракл. Та усиленно захлопала крыльями, обдавая мокрую девушку настоящим ураганом, однако попытка не увенчалась успехом: девочка ненароком задела спину Мии крылом, вышибив из нее воздух. Та разжала руки и с головой ухнула под воду, еле успев задержать дыхание. Вынырнув, Миа не успела опомниться, как ее окатило фонтаном брызг. Кричавшие с яхты наконец опомнились. Потерпевшую обдало потоком воздуха, мелькнули громадные темно-серые крылья. Льюис завис так низко, что задевал перьями воду, но не мог достать до барахтавшейся Миракл. Миа подплыла к перепуганной захлебывавшейся девочке и, нырнув под воду и схватив ее за бедра, изо всех сил толкнулась ногами, резко вынырнув из воды. Льюис подхватил Миракл и подтянул ее к груди, но не торопился лететь. Миа раздраженно махнула в сторону яхты, буркнув нечто вроде: "Я сама". Она вдохнула поглубже и, собрав волю в кулак, подгребла к кристально-белому борту яхты. – Эй, вы, наверху! – прикрикнула Миа грубым от соленой воды голосом. – Веревку скиньте! На миг гомон стих, а затем лишь усилился, дополненный гулкой беготней по палубе. Раздался всплеск, Мию в очередной раз обрызгали, но на сей раз не напрасно. По гладкому борту спускалась узкая веревочная лестница. Мысленно поблагодарив того, кто догадался до этого чудесного приспособления, Миа схватилась за скругленную деревяшку и встала на такую же ногами под водой. Если вылезти из воды не представляло труда, то подняться еще на пять планок, находясь на воздухе, стало практически непреодолимой проблемой. – Миа, у тебя губы синие! Именно такой неоригинальной фразой, которую часто использовала тетя Маргарет, когда Миа подолгу не выходила из-под ледяного душа, полюбившегося ей с детства, встретили вампирку, которая с невероятным трудом подтянула свою тушку на уровень перил, откуда ее подняли сильные руки Эйдена. Только тогда она заметила, как сильно замерзла. Лодыжки и пальцы рук не чувствовались вовсе, а остальное тело продрогло вместе с костями. – Сп-п-пасибо, пап, – выдавила из себя Миа, еле шевеля непослушными губами и языком. – Тише, – Эйден мягко провел рукой по волосам дочери. – Ничего не говори. Сейчас мы тебя отогреем. – Давайте я помогу, помою под теплым душем, – подскочила в миг посерьезневшая Эва. Эйден облегченно кивнул, радуясь, что ему не придется мыть почти совершеннолетнюю дочь. Он отнес ее к ванной комнате и, пробормотав что-то нечленораздельное, скрылся в коридоре. Эва подвела Мию к раковине, на которую та слабо облокотилась, и стала раздевать. Благо, футболка и шорты не так и сильно липли к телу. Когда Миа была полностью обнажена, Эва завела ее в душевую кабину и включила теплую воду. Миа не чувствовала своего тела, после того как адреналин вывелся из крови. Усевшись на белый "пол" кабинки, она оперлась предплечьями на колени полусогнутых ног. По наклоненной лицом вниз голове стекала вода. Она наблюдала за медленно намокавшими волосами и смутно ощутила прикосновение к голени. "Джек", – мелькнуло у нее в голове. Миа с трудом подняла глаза, но увидела перед собой вовсе не возлюбленного, а Эву, настойчиво растиравшую ее ногу, вооружившись перчатками-мочалками. Недоразвитые персиковые крылья то и дело дергались, а пухлые губы шевелились, что-то произнося. К Мии постепенно вернулся слух, и она услышала причитания Эвы. – ...Говорила я ей: не суйся. Но нет, она же самая умная! Хотя, будь у меня нормальные крылья, я бы тоже полетела за тобой. – Почти не делая перерыва между смысловыми отрезками, Эва продолжала возбужденно тараторить. – Ну кто меня просил тебя окликать, промолчала бы, и все было бы хорошо. Эй, ты чего так смотришь? – Поможешь встать? – все еще хрипло попросила Миа, проклиная себя за ослабевшее тело. Эва с готовностью кивнула и вскочила на ноги, отчего ее персиковые крылышки смешно затрепетали. Она обхватила Мию за талию и потянула наверх, не обратив внимания на тут же промокшие волосы и одежду. Кое-как поставив шатавшуюся подругу на ноги, Эва шокированно уставилась на нее. Миа слишком устала, чтобы хотя бы прикрыться от пристального взгляда подруги. Крылатая несколько раз раскрывала и закрывала рот, пытаясь подобрать нужные слова. – Миа, когда ты успела так исхудать? – На вопросительный взгляд она схватила ее за руку. – Ты тощая, как Эффи! Эва поднесла кисть Мии к самым ее глазам. Однако истончившиеся пальцы и выпирающие суставы не так заинтересовали ее, как рука Эвы, перехватившая ее локоть. Глаза вампирки налились пугающей бирюзой, и она глухо зарычала. Эва взвизгнула и отскочила в сторону. Миа ловко спрыгнула на пол из душевой кабины и, приморозив крылатую к месту мистическим взглядом светящихся глаз, бросилась к ней. Эва закричала, но Миа уже дернула темноволосую голову вбок и впилась в шею жертвы. Горячая кровь исчезала в горящей после морской воды глотке Мии, которая так глубоко застонала, что трепыхающаяся Эва даже застыла на мгновение, после чего принялась вырываться еще сильнее, то и дело вскрикивая от боли. Писклявые возгласы пищи доконали вампирку, и она прижала пальцы к ложбинке на затылке Эвы. Хрупкое тело обмякло, и Миа поудобнее перехватила его, вгрызаясь все глубже в тонкую шею добычи. – Эва, что-то случи... Эм, Миа, ты бы прикрылась, – обратилась вошедшая в ванную Джо к стоящей спиной к двери Мии и взяла в руки висевшее на крючке полотенце. Миа мысленно ругнулась и оторвалась от питания, ненароком выпустив обездвиженное тело из рук. Оно с глухим стуком рухнуло на пол. Джо застыла, в оцепенении глядя на слабо кровоточащую шею Эвы, на широко раскрытые пустые голубые глаза. Она медленно перевела взгляд на повернувшуюся к ней Мию, по чьим губам и подбородку стекала еще горячая кровь. Джо издала истошный крик, какой впору использовать в фильмах ужасов, но двинуться с места не смогла: безумный взгляд пылавших глаз пригвоздил ее к полу. Миа в мгновение ока оказалась перед Джо и с силой укусила ее в плечо рядом с шеей. Та дико завизжала и мотнула головой, попав черными волосами по лицу Мии и случайно сбросив с носа очки. – А ну стоять! – рявкнули со стороны двери, но Миа и ухом не повела, вжавшись грудью в напряженное тело, скрытое выставленным вперед полотенцем, упиваясь сладостной негой, которую дарила кровь крылатых девушек. За спиной Мии оказалась Алекс, перехватила поперек грудной клетки одной рукой, а другой вцепилась в мокрые волосы и дернула на себя. Миа взвыла от резкой боли и разжала челюсти. Джо оттащила в сторону подоспевшая Марианна. Ее темно-красные крылья угрожающе распахнулись, скрывая за собой бьющуюся в истерике девушку. Миа зарычала и дернулась вперед, чуя запах вытекавшей из двух тел теплой крови. Внезапно перед сумасшедшими бирюзовыми глазами появилась очнувшаяся Эва. Она попыталась взять лицо Мии в ладони, но еле успела отдернуть пальцы от клацнувших зубов. Тогда она нахмурилась, замахнулась и залепила звонкую пощечину сбрендившей Мии. Та застыла и уставилась перед собой, а затем перевела взгляд на дверной проем. – Что здесь происходит?! – возопил Эйден, влетевший вместе с Льюисом в ванную комнату, и замер, как вкопанный. На него уставились сосредоточенные Алекс и Марианна, окровавленные Эва и Джо и его кое-как прикрытая полотенцем дочь, чьи глаза светились ярко-бирюзовым, а из приоткрытого рта текла густая, смешанная со слюной кровь. *** Льюис стоял, оперевшись о злополучные перила, и смотрел вдаль. Вышедший на палубу Эйден вздрогнул, заметив, как два огромных темно-серых крыла вздымаются вместе с дыханием, иногда задевая ноги и отдергиваясь. Он тряхнул головой и встал рядом с Льюисом, но тут же отшатнулся, стоило тому отвести за спину плотное крыло, пролегавшее между ними. – Все еще не привык? – прищурился Льюис и похлопал по перилам рядом с собой. – Не боись, они безопасны, когда я спокоен. – Не особо успокаивает, – попытался отшутиться Эйден и почесал скрытый светлым ежиком волос затылок. – Я тут заметил, ну... Ты и Эва не очень-то похожи. Она в мать пошла, как моя Миа, да? – Можно и так сказать, – тихо ответил Льюис и прикрыл выцветшие голубые глаза. – Эва мне не родная, впрочем, как и я своим родителям, а те – своим. Понимаешь ли, от союза двух крылатых рождается обычный ребенок, который может по детской глупости выдать наш секрет, общаясь с бескрылыми сверстниками. Поэтому всех детей забирают, хотя большая часть пар просто делают аборты, чтобы не мучаться бессмысленной беременностью. Что касается крылатых детей, их привозят в специальный приемный дом обыкновенные люди. За инцидентами рождения детей с зачатками крыльев тщательно следят наши службы; они же отправляют родителей в приемный дом, куда отдают младенца. – Льюис замолчал, затем приподнял веки и закончил уже более-менее бодрым голосом. – Так или иначе, я вырастил Эванжелину вместе с бывшей супругой, а потом и в одиночку. Я считаю ее дочерью, никого роднее Эвы у меня нет. Эйден набрал в грудь воздух и с шумом выдохнул. Его лицо на мгновение скрылось в больших сухих ладонях. Льюис не пропустил эту перемену настроения и слегка пошевелил громадным тяжелым крылом, привлекая внимание. Эйден дернулся и настороженно-хмуро уставился на блестящее от солнца оперение. – Рассказывай, что у тебя с Мией случилось, что вы друг от дружки шарахаетесь, – отметив упрямое молчание, Льюис пихнул собеседника в бок. – Учти, настырность у Эванжелины исключительно от меня. Хочешь, могу изобразить кра-а-айнюю заинтересованность. – Не стоит, – натянуто весело ответил Эйден и невидящим взором уставился в океан, погружаясь в воспоминания. – У меня была жена. Дженна. Я любил ее больше всего на свете, а когда узнал, что она беременна, считал себя самым счастливым человеком во всем мире. – На лице Эйдена мелькнула улыбка, а затем его прочертили морщины. – Похоже, столько счастья мне не было положено. Дженна, моя любимая Дженна... Она умерла, обменяв свою жизнь на будущее Мии, так и не увидев ее. Конечно, я принял дочку, но растить ее должным образом не мог, глупо отдавшись горю. И вот, на каком-то детском празднике я пошел искать дочь и нашел ее присосавшейся к шее девочки. Сначала я решил, что они так играют, хоть "игра" и показалась странной. Я окликнул Мию, но повернулась ко мне не она, а... чудовище с окровавленными губами и светящимися глазами. – Эйден вновь закрыл лицо руками и сглотнул комок, вставший поперек горла. – Да, она оказалась вампиром. Во мне вскипела ярость, потому что смерть моей Дженны, ее жертва вышла напрасной. Я не выдержал жизни с монстром, погубившим мою жену, и отдал Мию в детский дом. Это было худшее решение в моей жизни, ибо, как выяснилось позже, Миа не была виновата в... в своем... в вампиризме. – Льюис выжидающе вскинул бровь, призывая продолжать. – Дженна тоже была вампиром, как и все женщины по ее линии. Этот ген передался и нашей дочери. Но Дженна мне ни слова... ни разу... никогда... – Эйден прервался, чтобы перевести дыхание, и закончил очень глухо. – Когда я узнал о своей ошибке, то не стал вырывать Мию из новой семьи, оправдывая свой страх опасением, что она меня не примет и не поймет. Я до сих пор жалею, что бросил ее в детстве. Повисло молчание. Оно не раздражало, не давило, наоборот, дарило успокоение и выказывало понимание. Мужчины безмолвно смотрели на линию горизонта, каждый был погружен в свои мысли. Вдруг Льюис расхохотался. Эйден удивленно посмотрел на него, но тот лишь пуще залился смехом, чуть согнувшись. Из отцветших глаз брызнули слезы, крылья неловко прижались к спине, напряженные до предела. – П...п...представляю, как ты будешь выглядеть, когда увидишь парня Мии и...и... его братьев! Эйден нахмурился и тихо пробурчал что-то о том, что его даже в это не посвящают, а Льюис захохотал пуще прежнего, вообразив реакцию Эйдена на то, что парень его дочери ничем не отличается от его братьев, кроме малозаметного цвета глаз. Своеобразную истерику прервал громкий девчачий визг откуда-то изнутри яхты. Мужчины переглянулись и одновременно пожали плечами, предположив, что девушки щекочут друг друга или что-то в этом роде. Почти сразу же визг повторился, а через пару минут его сменил душераздирающий крик, и Эйден с Льюисом со всех ног бросились на помощь.