Ящик Пандоры

Пристально разглядывая своё отражение в зеркале, Томасу только и оставалось что тяжело вздыхать. Хоть он и смыл с себя всю грязь, навязчивое ощущение отвращения по-прежнему не давало ему успокоиться. Эта ночь была тяжёлой для многих, но, если сравнивать с остальными, Тому досталось куда больше. Поспорить с этим мог разве что Бэн, который чуть было успешно не истёк кровью, но ему сейчас явно было не до этого. Вообще, знай бегун, кто возился возле него чуть ли не до самого рассвета и кому он теперь был обязан жизнью - удивился бы. Чак вот удивился, когда Томас ни с того, ни с сего вызвался помочь. Потом опешил Минхо, потом Галли, а под утро, когда у новичка на шее уже отчётливо просматривались следы чужих рук, эту эстафету перенял и Алби. Лидер, который походу дела пару раз приставал к Томасу с рассуждениями о том, как преподнести Приютелям произошедшее, молча встал, принёс Чайнику старый красный свитер с высоким воротом и заключил, что лучше остальным считать это самой обычной попыткой завоевать внимание омеги. Несмотря на то, что для самого Тома это "объяснение" звучало как полнейший бред, он всё же был согласен с его преимуществами. И дело тут было отнюдь не в желании новичка сохранить шаткое спокойствие местных жителей, которое явно двигало Альбертом. Просто Тома чуть ли не трясло от мысли, что, узнай Приютели правду, и ему придётся ловить на себе сочувствующие взгляды буквально на каждом углу. Именно это нежелание оказаться тем, кого все жалели, и сыграло роль главного двигателя для Томаса. В компании молчаливого Чака, украдкой бросавшего на него те самые полные жалости взгляды, Тому стало неимоверно паршиво. И чтобы убедить окружающих, что у него всё было отлично, омега с неимоверным энтузиазмом начал вдаваться в крайности. Он не смыкал глаз всю ночь, он самоотверженно ухаживал за человеком, который чуть ранее пытался его убить, он даже выдавливал из себя улыбку и подобие смеха, когда лидеры подолгу задерживали на нём взгляд. Именно выдавливал, ибо в эти моменты в голове Томаса судорожно билась мысль о том, насколько смехотворно должно быть выглядели его действия со стороны. Глядя на своё отражение и понимая, что выглядел он хуже человека, не спавшего трое суток к ряду, брюнет только лишний раз в этом убеждался. Ему было трудно поверить в то, что хоть кто-то в Приюте не догадался о происходившем. А стоило взглянуть на собственную шею, как буря эмоций, пережитая ранее, возрождалась с новой силой. Посиневшие следы пальцев заставляли вспоминать искорёженную в ярости гримасу Бэна и от этого хотелось забиться в угол и завыть в голос. Но вместо этого Томас в который раз тяжело выдыхал и старательно расправлял воротник колючего свитера, одолженного Альбертом. На силу отвернувшись от зеркала Том принялся поспешно вытирать мокрые волосы. Вопреки ожиданиям, особого облегчения душ парню не принёс, а идей как ещё можно было отвлечься от давления в районе шеи у Томаса больше не было. Поэтому и оставалось только смириться с тем, что вдохнуть на полную грудь у него, как бы он не старался, пока что просто не получалось. Продолжать вгонять себя в угол брюнету хотелось меньше всего, потому вскоре он покинул ванную комнату, больше ни разу не взглянув на себя в зеркало, и чуть было не споткнулся о Чака, который разместился на полу прямо на выходе. За эту ночь присутствие мальчишки стало чем-то само собой разумеющимся. Потому, недолго думая, Томас устроился на полу рядом со своим, уже без всяких сомнений, новым другом, и вытянул ноги перед собой. - О чём думаешь? - после минутной паузы, всё же спросил брюнет, бездумно рассматривая стену перед собой. Чак на это только пожал плечами. - А ты о чём? Том повторил движение Приютеля, а последний поджал ноги под себя и перевёл неуверенный взгляд на своего собеседника. - Я потерял одну вещь... Томас повернул голову в сторону мальчика и вскинул бровь. Он знал, что благодаря последним событиям, скорей всего потерял возможность спокойно спать, но и предположить не мог, что в этой суматохе умудрился потерять Чак. - И что это за вещь? - Это такая... - паренёк замялся, видимо подбирая слова, но всё же взял себя в руки и закончил, - ... шкатулка. Небольшая деревянная шкатулка. - Где ты её потерял? - Мы с Ньютом закапывали её во дворе, недалеко от того места, где... - на этих словах Приютель совсем затих и, судя по всему, передумал продолжать мысль. Том вполне логично воспринял это за попытку не напоминать ему о произошедшем, снова уставился куда-то перед собой и как можно спокойнее солгал: - Всё нормально, Чак. Я тебя внимательно слушаю. - Да нечего здесь говорить, я просто не помню куда её дел и всё... - внимательно всматриваясь в профиль омеги, заключил мальчик, но на этом не остановился. - Я не понимаю, как ты можешь так... спокойно об этом говорить? - Эта шкатулка тебе дорога? - проигнорировав крайние слова друга, спросил Томас. - Да, дорога... Очень дорога. - Значит, найдём, - с небывалой лёгкостью заключил брюнет, чем в который раз заставил Приютеля опешить и выдавить из себя негромкое: - Может, ты и прав... Томас на это лишь кивнул, всё так же глядя перед собой, а затем перевёл разговор в другое русло: - Альберт сказал, что ты в Приюте своего рода эпицентр всех новостей и сплетен. - Ну вроде того, - издав что-то отдалённо напоминавшее смешок, подтвердил мальчик. - Мне нужно, чтобы все считали произошедшее попыткой двух альф заявить на меня права. Это будет сложно сделать? Пару минут Чак ошарашенно всматривался в своего собеседника, но вскоре удивление отступило на второй план и тот коротко помотал головой. - Нет, не сложно. До обеда все уже будут об этом шептаться, но... Ты уверен, что хочешь этого? - Лучше уж так... - Томас ещё раз взглянул на мальчишку при этом криво улыбнувшись. - Да, здесь ты тоже, наверное, прав, - спустя минуту размышлений согласился Приютель и медленно поднялся на ноги, но с места не сдвинулся. - Ну... я пойду? Этот вопрос мог бы показаться Тому оскорбительным, прозвучи он из уст кого-то другого из Приютелей, но Чак задал его без всякого умысла. Просто потому, что с тех самых пор, как Бэна утащили в пристройку, он не отходил от новичка дальше, чем на пять шагов. Это было важно, но в тоже самое время заставляло брюнета чувствовать себя неловко. - Да, Чак, иди... - через силу выдавил из себя Томас, снова уставившись в стену, лишь бы не встречаться взглядом с другом. Последний, получив разрешение, ещё пару секунд постоял на месте и с тяжёлым выдохом двинулся прочь по коридору. Он так бы и ушёл, погрузившись в мысли о том, как правильно подать остальным новую сплетню, но услышал своё имя и обернулся к Тому, пытаясь сообразить из-за чего его остановили. - Спасибо... Томас не был уверен в том, поймёт ли Чак правильно за что именно его благодарили, но когда тот слегка улыбнулся и выдал фразу "За тобой должок", брюнету стало намного легче.

***

Там на полу возле душевой Томас просидел ещё часа три, а, возможно, и больше. С уходом Чака, брюнет внезапно обнаружил, что не мог заставить себя сдвинуться с места. Рядом больше не было никого, кто бы одним своим присутствием заставлял его хвататься за любую возможность чем-то заняться, а сил на то, чтобы сделать это для самого себя у Тома больше не было. Вот и оставалось сидеть на полу, прожигать взглядом ни в чём неповинную стену и бороться с мыслями, роившимися в голове. А подумать было о чём... Томас до сих пор не понимал, как вообще умудрился попасть в эту ситуацию. Крайне непонятную, запутанную и малоприятную. Он по-прежнему, если не считать тех ничтожных крупиц информации, которыми с ним поделился Альберт, не имел понятия, что это было за место и что здесь творилось. Не знал, почему он здесь очутился и почему Бэн решил так с ним поступить. Не помнил тех элементарных вещей, которые делали человека человеком. И, как бы не старался, не мог сосредоточиться на мысли, то и дело ускользавшей от него, но продолжавшей маячить на горизонте. Тереза... Обычное женское имя, раз за разом мелькавшее в его голове. Имя, которое было до боли знакомым и близким, но в тоже самое время непонятным и чужим. Имя, у которого Том не считал постыдным попросить помощи, хоть и понимал, что обращался к пустоте. В Приюте не было никого с таким именем. Более того, в Приюте не было девушек, ровно так же, как и других омег. Это ему поведал Чак и, должно сказать, заметно удивился, когда Том начал расспрашивать про некую Терезу. Томас и сам не понимал, почему именно это имя вцепилось в его сознание и почему его преследовала твёрдая уверенность, что его обладательница могла ему помочь. Странно было думать о человеке, которого ты не знал, но которому был готов заведомо довериться в самой трудной ситуации. Эта двоякость действительно не давала покоя. Не меньше, чем всё остальное происходившее вокруг. А странностей, не считая этой самой родной и в то же время незнакомой Терезы, и без того хватало. И, пожалуй, следующим на очереди был Ньютон. Не Приют, не таинственная организация под названием "ПОРОК", не Бэн, который из неведомых причин возненавидел Томаса ещё раньше, чем впервые увидел, а один из местных жителей с ярлыком "Клей". Почему-то, начиная думать именно об этом человеке, брюнет окончательно запутывался. В отличии от Терезы, которую Том не мог даже представить, но был уверен, что знал её много лет, Ньют был более чем реальным и не казался Томасу старым знакомым. Но в тоже самое время было что-то, что позволяло спустя всего пару-тройку разговоров поставить блондина на один уровень с этой самой близкой незнакомкой. Что именно брюнет не понимал. Но, сидя на холодном полу у входа в душевую, Том словил себя на довольно странном движении и предположил, что всё могло быть куда проще, чем он себе навоображал. Скорее всего, Ньютон просто был не безразличен ему. Или, если быть точнее, блондинистый альфа был не безразличен его сущности. Это простое умозаключение объясняло многое, включая дёрганую попытку спрятаться за растянутым воротником с головой. При мысли, что Ньютон увидит его в таком состоянии, Томасу действительно хотелось спрятаться как можно дальше... Если от остальных брюнету попросту не хотелось получить и намёка на жалость, то при мысли о Ньюте, Тому становилось стыдно. Это, пожалуй, последнее, что должен был чувствовать человек, которого чуть было не задушили, но брюнет и вправду стыдился показаться альфе на глаза в таком виде. Царапина во всю руку, синяки, оставшиеся после погони, и посиневшие полосы на шее именно при мысли о Ньютоне становились куда более серьёзным дефектом и помехой даже для самого обычного разговора. Разве это и многое другое, что происходило в отношении "Клея" раньше, уже не было достаточным показателем того, что омега, без участия своей рациональной половины, подобрал себе объект интереса и теперь просто боялся показаться перед ним не в лучшем свете? Придя к такому заключению, Томас наконец отмер и, тяжело выдохнув, спрятал лицо в ладонях. Что со всем этим делать дальше он даже представить себе не мог.

***

Среди того, чем Том в принципе мог себя занять в Приюте, новичок не придумал ничего лучше попытки отыскать потерянную Чаком шкатулку. Брюнет плохо представлял, где именно ему следовало искать драгоценную вещицу, но сидеть и дальше без дела больше не мог. Мысли становились всё тяжелее, чем безвозвратно портили и без того не особо приподнятое настроение. А что было ещё важнее, Томас действительно считал, что он был в долгу перед Чаком, и хотел помочь мальчику хотя бы наполовину так же, как тот помог ему... С мыслью, что Приютель наверняка обрадуется, найди Том эту самую шкатулку, омега наконец более менее пришёл в себя и не без труда сдвинулся с места. Какое-то время онемевшие ноги не давали возможности выдвинуться на поиски, но стоило только Томасу почувствовать пол под ногами, как тот на удивление бодро последовал на выход. Брюнет уже представлял, как находил нужную вещь, а затем передавал её обратно владельцу и видел безграничное счастье на лице последнего. Эта иллюзия несомненно подгоняла вперёд и новичку даже было плевать, что для поисков нужно было вернуться на место происшествия. Ну или почти плевать... Вместо того, чтобы погружаться в воспоминания о вчерашнем вечере, Том постарался сосредоточиться на посторонних мыслях и в какой-то мере у него даже получилось. Он вспомнил о том, что говорил ему Чак... О том, что они с Ньютом закапывали эту самую шкатулку во дворе. И тут же задался вопросом, зачем нужно было закапывать дорогую сердцу вещь во дворе Приюта? Чтобы спрятать? От кого? И что вообще могло представлять такую ценность для мальчика? Сама шкатулка или может её содержимое? О каком содержимом могла идти речь? Без конца задавая себе всё новые и новые вопросы, отчасти для того, чтобы не думать о собственных бедах, Томас намотал несколько кругов вокруг того места, где совсем недавно барахтался под тяжестью чужого тела, но ничего даже отдали напоминавшего разыскиваемый предмет не нашёл. Вокруг была только грязь, а дождь, который начался ещё ночью, по-прежнему моросил, только усугубляя всё это дело. Но даже не смотря на это, ещё какое-то время Том провёл в тщетных попытках отыскать хоть что-то напоминавшее шкатулку. Он не мог так просто расстаться с иллюзией, в которой возвращал Чаку драгоценную вещь. А предположение о том, что кто-то её уже отыскал и забрал с собой, заводило брюнета в окончательный тупик. Те Приютели, которых он знал, сейчас явно были заняты делами поважнее поисков шкатулок и беспокоить их хотелось в последнюю очередь. А расспрашивать незнакомцев было, пожалуй, ещё более сомнительным предприятием. Особенно после того, что произошло. Теперь в стенах Приюта на Томаса косились ещё больше... Скорей всего Чак, как и обещал, весьма оперативно выполнил возложенную на него миссию и все просто обсуждали новую сплетню. Но эта догадка не успокаивала. Брюнета постоянно преследовала навязчивая мысль, что все вокруг, знали, что произошло на самом деле, и пялились исключительно на его шею. Это заставляло не только то и дело поправлять ворот свитера, но и вызывало непреодолимое желание оказаться подальше от людских глаз. Побороть это желание пока что получалось из рук вон плохо, из-за чего Том исправно старался держаться подальше от столпотворений. А столпотворений сегодня было действительно много... Томас лишний раз убедился в этом, когда с пустыми руками вернулся в Приют и наткнулся возле парадного входа на злющего Альберта. По идее, лидер должен был сейчас сидеть рядом с Бэном, но вместо этого он и ещё парочка незнакомых Чайнику парней о чём-то оживлённо спорили прямо у выхода. Эта картина заставила брюнета немного замедлиться и повнимательней присмотреться к происходившему, но стоило Алби заметить постороннего, как тот перебил говорящего, на этот раз явно обращаясь к Тому. - С ним всё нормально, - повысив голос, так чтобы омега хорошо его расслышал, выпалил Алби. - Лучше, чем могло бы быть. Брюнету не сразу удалось понять, о ком шла речь. Однако даже сообразив, что ему только что доложили о состоянии бегуна, Томас не выразил каких бы то ни было эмоций. Эта информация не представляла для него никакой ценности. Просто потому, что Тому было плевать на самочувствие человека, пытавшегося его убить. Его решение помочь было принято не ради блага "пострадавшего", а из личных целей. И стоило брюнету покинуть пристройку, как он сразу же забыл о том, чем занимался всю ночь напролёт. Как можно было забыть о том, что он спас жизнь человеку, который убил бы его не раздумывая, Томас понимал с трудом. Но сделать это оказалось на удивление просто. Вот только теперь омега совсем не понимал, какой реакции ожидал Альберт на эти свои слова. Последний, к слову, нахмурился, что помогло новичку вспомнить о способности лидера читать чужие мысли, но укола совести Том не почувствовал. Он не был обязан справляться о самочувствии своего "пациента". От этой обязанности его освободил сам пациент, осуществив попытку убийства. - Но тебе наплевать... - наконец заключил тёмнокожий, видимо совсем позабыв о присутствии ещё двоих человек, которые теперь внимательно наблюдали за происходившим. Чайник в ответ лишь пожал плечами, отлично понимая, что это был отнюдь не вопрос, и хотел было продолжить свой путь, но не успел даже шагу ступить. - Не вздумай заявиться в столовую, там и без тебя проблем хватает, - отмахнувшись от одного из своих приятелей, который уже собирался вмешаться в разговор, снова подал голос Альберт. - А ещё там сейчас большая часть Приюта. Первая реплика тёмнокожего прозвучала достаточно оскорбительно, ведь это было ничто иное, как приказ и упрёк в одном флаконе, но крайние слова, хоть и были сказаны немного невпопад, сгладили общее впечатление. Видимо, Алби действительно был искусен в чтении мыслей - ему без особого труда удалось понять, что общения Томас сейчас не искал. И он даже удосужился дать дельный совет. Пусть и в весьма своеобразной форме. Однако благодарить лидера брюнет не спешил. Он лишь кивнул, давая понять, что предостережение было услышано, и довольно быстро принял решение провести остаток дня в комнате. Подальше от остальных. В полной тишине и одиночестве. - Так а что нам делать с... - таки не выдержав, вмешался в это подобие разговора один из Приютелей, но полноценного вопроса задать не успел. Альберта перекосило так, будто его в сотый раз попросили повторить одно и то же. Он резко сделал шаг в сторону и, прорычав "Да пусть эти придурки хоть с крыши сбросятся, мне плевать", хлопнул за собой входной дверью, оставив парочку Приютелей растерянно смотреть ему в след. Томас и сам пару секунд прожигал взглядом дверь, будто ожидал, что Алби сейчас вернётся и снова что-то скажет. Что-то, что поможет хоть немного разобраться в причине такого поведения. Но затем внезапно понял, что лезть в очередные проблемы здешних жителей не имел ни малейшего желания. Именно с этой мыслью он направился в комнату, которую получил только вчера и назвать своей мог пока с большим трудом.

***

План провести какое-то время в полном одиночестве был вполне... сносен. Томас отлично понимал, что ничего хорошего его рассуждения наедине с самим собой не принесут, но с другой стороны вполне трезво оценивал ситуацию. Ситуация была такова, что ничем полезным он в этом месте больше заняться не мог. Даже те самые поиски шкатулки для парня зашли в тупик. А начни он ходить и расспрашивать направо и налево о разыскиваемом предмете, наверняка бы нашёл новые приключения, которых сейчас и без того хватало с избытком. Именно поэтому Томас без лишних промедлений проследовал в своё практически пустое крыло с намерением спрятаться ото всех. Но, уже отперев дверь в нужную комнату, в очередной раз за день замешкался, разглядывая один из ключей в своей руке. Эта находка стала настолько неожиданной, что какое-то время Том так и стоял, пялясь на кусок метала и откровенно не понимая, откуда он мог у него взяться. Но стоило только сообразить, что к чему, и брюнет с тяжёлым выдохом запрокинул голову назад, крепко зажмурив глаза. За всеми этими приключениями он уже и забыл о том, что успешно унёс с собой ключ от комнаты Ньюта. Сейчас казалось невероятным то, что после всего произошедшего Томасу вообще удалось сохранить оба ключа, но факт оставался фактом. Без этой вещицы Ньютону вряд ли удалось бы благополучно добраться к своей кровати. Сомнения в том, понадобится ли Ньюту вообще в ближайшее время доступ к своей комнате, были более чем обоснованы, ведь последнее, что брюнет о нём слышал из уст Альберта, давало ясно понять, что блондин пока что не планировал приходить в чувство. Вот только гарантии в том, что "Клей" по-прежнему отлёживался в медпункте, у Тома не было. Ровно так же, как и не было того, кто мог бы помочь ему это выяснить. Как-то заторможено окинув взглядом комнату перед собой, Томас отметил, что за окном уже повечерело, и спрятал чужой ключ в карман. Ему оставалось сделать всего пару шагов, чтобы оказаться отрезанным от остальных Приютелей и погрузиться в бессмысленные размышления, но вместо этого омега как-то уж слишком громко захлопнул перед собой дверь, щёлкнул замком и быстро зашагал в сторону медпункта. При мысли, что из-за его же глупости ему придётся столкнуться с Ньютоном куда раньше, чем предполагалось, Томаса передёргивало, а рука, без ведома хозяина, в который раз тянулась к вороту свитера. Однако надежда на то, что альфа по-прежнему находился в бессознательном состоянии, заставляла поторапливаться и придавала какое-то подобие уверенности в том, что всё пройдёт гладко. Брюнету всего-то нужно было передать через кого-то проклятый ключ и вернуться в свою комнату, к не особо весёлым мыслям. План был до жути прост. Воплотить его в жизнь удалось бы даже самому последнему идиоту. Но, как видно, не Тому. В этом омега убедился ещё не дойдя до оживлённой части Приюта. - Эй, Чайник, смотри, куда прёшь, - грубо оборвав размышления Томаса, пробасил высокий парень и оттолкнул брюнета в сторону. Том, все мысли которого за какую-то долю секунды сконцентрировались вокруг возможной встречи с Ньютоном, стремительно вернулся в реальность и только тогда заметил перед собой двух Приютелей. Парня, в которого он успел врезаться, Томас ещё не встречал. Ну или, по крайней мере, ему ещё не приходилось с ним разговаривать. Но вот второй Приютель брюнету был знаком. Раздражающая улыбка оного живо напомнила новичку об инциденте в столовой с участием трёх не в меру приставучих альф. И пусть имя этого самого блондина, Тому вспомнить никак не удавалось, он был более чем уверен, что этот парень - один из шайки Галли. На момент столкновения вид у новичка был весьма растерянный, но Приютели, по-видимому, тоже не ожидали такой встречи. Это было понятно по тому, как блондин медленно с неизменной и не менее отталкивающей улыбкой, оторвал взгляд от листка бумаги в своих руках и уставился на Тома. Улыбка альфы как-то враз потускнела, а разрез глаз сузился, что говорило об узнавании, но, вопреки ожиданиям брюнета, никаких приставаний не последовало. А высокий парень, оттолкнувший Томаса в сторону, и вовсе не планировал здесь задерживаться. Он правой рукой поудобней перехватил деревянную коробку и спокойно продолжил свой путь. Том как-то заторможено наблюдал за тем, как блондин чему-то скривился, разглядывая его, а затем, не сказав ни слова, снова натянул на лицо ту самую улыбку и последовал за приятелем, при этом всем своим видом давая новичку понять, что он не стоил его внимания. Такое отношение могло бы позабавить брюнета, если бы не одно но... - Так на чём мы там остановились? - весело протянул белобрысый, снова устремив свой взор на потрёпанный клочок бумаги. - Это не ваше, - не дав второму Приютелю ответить, достаточно громко выпалил Томас. Альфы, явно не ожидавшие ещё одного вмешательства в их прогулку, остановились и как в замедленной съёмке синхронно обернулись. При этом высокий ничуть не изменился в лице, а блондин вновь скривился. - Что "не наше"? - снизойдя до разговора, не особо дружелюбно поинтересовался парень, имя которого Том никак не мог вспомнить. Вид Приютеля уже отчётливо подсказывал Томасу, что лезть к тому было себе дороже. А в совокупности с тоном, которым был задан вопрос, становилось предельно ясно, что альфа был более чем раздражён от одной только перспективы общения с омегой. Том не мог с полной уверенностью сказать, что именно послужило причиной такому отношению, но предполагал, что в этом мог быть замешан Котелок. Как бы там ни было, будь его инстинкт самосохранения чуть более развит, брюнет семь раз подумал бы прежде чем лезть на рожон, но в данной ситуации поступить иначе Томас просто не мог. - Шкатулка, - уверенно кивнув на кусок дерева в руках незнакомца, заключил новичок. - Она не ваша. - С чего ты это...? - Да плевать с чего он это взял, - не дав своему товарищу договорить, рыкнул блондин и сжал в руке бумагу. - Слышь, Чайник, не суйся в чужие дела, а то мы ведь можем и не посмотреть на твою кавалерию. Последние слова были произнесены с такой злобой, что в пору было бы заткнуться и поспешить ретироваться, но Том лишь не на шутку опешил и серьёзно переспросил: - На мою... кого? Этот вопрос, судя по всему, ещё больше вывел Приютеля из себя, но сделать он ничего не успел. Высокий парень, искоса поглядывая на своего спутника, вполне спокойно проговорил: - В общем-то он прав. Если это не твоё - ловить тебе здесь нечего. - Но и не ваше, - снова переключившись на шкатулку, упёрся брюнет. - Я верну её владельцу. На это высокий весело рассмеялся, а блондин стиснул зубы. - Да мы и сами как-нибудь вернём, - поборов внезапный приступ смеха, сообщил парень, судя по всему, отлично понимая, что подобное обещание не выглядело правдоподобным от слова совсем, но тем не менее ничуть не смущаясь этому. Томас даже не знал, что на это отвечать. Разговор изначально был бессмысленным, ведь никто не планировал уступать, а перевес был явно на стороне альф. Поэтому брюнету оставалось только напряжённо искать в голове варианты дальнейших действий, чем он усилено и занимался. - Серьёзно, Чайник, лучше не лезь, - как видно, догадавшись о чём примерно думал новичок, предостерёг блондин и развернулся на сто восемьдесят градусов. Однако это предостережение успешно пролетело мимо ушей Тома, ибо поняв, что эти двое сейчас беспрепятственно унесут шкатулку Чака и, вполне возможно, где-нибудь её выбросят или и того хуже - сломают, брюнет поддался вперёд и решительно ухватился за край деревянного изделия, тем самым не позволив высокому парню пойти вслед за блондином. На этом, как бы глупо не звучало, план действий Томаса закончился. Он отлично понимал, что у него не хватит сил отобрать вещицу. А боковым зрением видел, что крайне недоброжелательно настроенный по отношению к нему блондин уже делал шаг в его сторону и неприкрыто скалился. Однако, не смотря на это, с места омега не сдвинулся, судорожно соображая, что же ему делать дальше. - Ну всё, доигрался. Сейчас я теб... - Сейчас ты его что? От голоса, оборвавшего Приютеля на полуслове по коже Томаса табуном понеслись мурашки. То ли от неожиданности, то ли от тона говорившего бунтари, впрочем, как и Том, замерли на месте, задержав дыхание, и настроженно уставились омеге за спину. По лицу высокого парня, того самого, который минутой ранее от души веселился, можно было смело сказать, что теперь ему было не смешно. Блондин, в свою очередь, тоже заметно стушевался и теперь не выглядел таким уж уверенным. Но Томасу плохо удавалось сконцентрироваться на их лицах. Ощущая спиной чужое тяжёлое присутствие, Чайник и сам ловил себя на мысли о бегстве... - Ну так что? Мне всё ещё интересно, - не дождавшись пока кто-либо из участников действия оживёт, снова поинтересовался голос за спиной. Поинтересовался так, будто ответ заведомо не имел никакого значения, а нужен был только для того, чтобы определить степень неотвратимых последствий. Последствий, которых судя по ровному, крайне сосредоточенному тону, ждать долго не пришлось бы. Томасу ещё не приходилось улавливать такой непробиваемой уверенности в одних только словах. Создавалось впечатление, будто говоривший в априори ставил себя выше присутствовавших и считал, что оснований у него на то было предостаточно. Какими были эти основания брюнету оставалось только догадываться, но факт оставался фактом... Бездействие двух альф подсказывало Тому, что ни одного его от этого вмешательства пробирало до костей. - Ничего... - окончательно растеряв весь свой пыл и тем самым подтвердив догадки новенького, проговорил некогда задиристый блондин. - И пальцем его не задели. Он сам пристал. Мы просто шли по своим делам... - Ну и идите себе дальше, - остановив поток обрывистых оправданий, легко заключил Приютель. - Только вещицу эту оставьте. В отличии от Томаса, просить дважды Ньютону не пришлось. Высокий Приютель живо выпустил из рук шкатулку. При том настолько живо, что не удерживай деревяшку брюнет, - пришлось бы собирать её содержимое с пола. Небольшой замочек, к сожалению, уже был взломан. Пока Томас поудобней перехватывал шкатулку, стараясь не измазаться в грязи, покрывавшей всю её поверхность, Ньют снова подал голос: - Бумажку тоже, - всё в той же манере уведомил альфа, поняв, что Приютели уже собирались уйти. Блондин окинул Ньютона раздражённым взглядом и, видимо, не зная, как ещё выразить своё недовольство без последствий для себя, со злобой бросил тот самый клочок бумаги на пол. - Ты тоже рано или поздно доиграешься, Ньют, - пригрозил альфа, но совсем негромко, отчего принять это за угрозу можно было с большой натяжкой. Том думал, что Ньютон и вовсе пропустит эту попытку самоутвердиться мимо ушей, однако альфа ответил, по-прежнему не меняя тона и тем самым вгоняя противника ещё дальше в угол: - В таком случае, когда доиграюсь, тогда и поговорим. Вот на это парню из шайки Галли, по-видимому, было уже нечего отвечать, потому как тот бросил безмолвный взгляд на новичка и резко развернулся, не в силах скрыть своего раздражения. Томас не отводил взгляда от чужих спин, пока те не скрылись за ближайшим поворотом. Только после этого брюнет, по-прежнему до предела напряжённый, неловко поднял с пола смятую бумажку и очень постарался сделать вид, будто расправить её сейчас было вопросом жизни и смерти. Омега даже наедине с бунтарями чувствовал себя спокойней, чем наедине с Ньютом. Около минуты он не мог заставить себя банально обернуться и взглянуть альфе в глаза. Когда же это наконец удалось, сердце в груди Томаса заколотилось так, будто он пробежал стометровку за рекордно короткое время. Ньютон стоял шагах в трёх от него. Стоял и с каким-то странным интересом следил за каждым его движением. И раньше много времени не требовалось, чтобы понять, что Ньют играл довольно значимую роль в жизни Приюта. Но теперь, глядя альфе в глаза, Томас отлично понимал, что именно заставило бунтарей отступить. Разница между тем Ньютом, которого он встретил в медпункте, и этим была слишком большой... Тот Ньютон без особого труда создавал вокруг себя ореол спокойствия и склонял окружающих к более рассудительным действиям. Этот же к рассудительности отнюдь не склонял. Его манера держаться была куда более свободной, уверенной и вызывающей. Этот Ньютон брал полной убеждённостью в своём превосходстве. А от резкого запаха озона создавалось впечатление, будто любой, кто попадётся ему на пути и попытается предъявить какую-либо претензию, без лишних разборок пойдёт по ветру. Подобный настрой в корни менял восприятие этого человека. Именно поэтому Томас почувствовал себя буквально загнанным в угол, стоило только блондину легко прищуриться. Догадаться, о чём думал или чего ждал владелец тёмно-карих глаз не представлялось возможным. Оставалось только стараться не выдать своё волнение с потрохами, хотя что-то подсказывало Тому, что это задание он давно провалил... Его омежья сущность только и могла что остервенело метаться со стороны в сторону где-то там внутри. - Спасибо... - с трудом выговорил Томас, сосредоточившись на шкатулке в своих руках, чтобы хоть немного успокоиться. Ньютон, по-видимому, на благодарность отвечать не собирался. Он ещё какое-то время молчал, а затем припечатал всё тем же тоном, которым чуть ранее разговаривал с последователями Галли: - От тебя одного проблем больше, чем от всех Приютелей вместе взятых. Это внезапное обвинение практически заставило Томаса поперхнуться воздухом. Новичок не знал, чего ожидать от нового Ньюта, но к упрёку был не готов. Оттого-то он снова уставился на блондина, умудрившись в момент заставить омегу внутри себя заткнуться и ощетиниться. - Ну уж простите, я не специально, - нахмурившись, сухо оправдался Том. Альфа уже было открыл рот, чтобы ответить, но в последний момент передумал, медленно потянул носом воздух, скривился и спрятал руки в карманы. Следующие несколько минут Томас безвозвратно потратил на то, чтобы окончательно убедиться, что разговаривать с ним больше не планировали. В купе со своего рода обидой, спровоцированной внезапным обвинением, и напряжением, испытываемым в присутствии альфы, это понимание вызвало у новичка не самые приятные эмоции. Эти эмоции заставили Томаса впервые за день позабыть о мыслях, упорно грызших его изнутри, но в тоже самое время подкинули дров в новый костёр. - А знаешь что? Пошли вы все со своим Приютом, - чувствуя нараставший внутри ком, выплюнул омега, обратно смял и без того пострадавший кусок бумаги и сунул его в задний карман. - Достало уже ходить здесь, смотреть по сторонам в попытках хоть что-то понять, терпеть разного рода нападки и при этом ещё и крайним оказываться. - Да ну? А я думал, что у тебя наоборот хобби такое. Лезть не в своё дело, - не заставив на этот раз долго ждать ответа, съязвил Ньютон. - Ну да. Обожаю рыться в чужих проблемах. - Скорей уж создавать новые. - Да пошёл ты. И остальным передай. Томас, которого уже начинало потряхивать от этого разговора, намеревался оставить свои слова последними, развернуться и попросту уйти, но Ньют внезапно ожил. Альфа как-то угрожающе высунул руки из карманов и сделал два размашистых шага по направлению к новичку, тем самым значительно сократив расстояние. Этих действий вполне хватило, чтобы испугать Тома. Но именно благодаря им омега в полной мере ощутил перемену, произошедшую с человеком, чей ярлык гласил "Клей". Ньютон больше не походил на Приютеля способного кого-то "склеить". Запах лесного ореха, который совсем недавно успокаивал Томаса, смешался с нотками алкоголя и теперь заставлял серьёзно насторожиться. А озон неслабо бил по обонянию. Сейчас блондин был похож на любого другого здешнего альфу, руководствовавшегося инстинктами. Но в тоже самое время в исполнении Ньюта выглядело всё это более завораживающе и куда более тревожно. Его действия совсем не были напускной бравадой... Более сильная сущность давила на сознание, отчего Томасу едва удавалось сдерживать желание попятиться назад. - Обязательно передам, но ты, будь уж так добр, тоже послушай... - низко прорычал Ньютон, прожигая взглядом потемневших глаз до костей. - Здесь тебе не парк аттракционов и ты, вроде как, не настолько тупой, чтобы этого не понимать, но почему-то поступаешь совсем наоборот. Только законченный придурок полезет в эпицентр поисков человека, который только и мечтает о том, чтобы вызвериться на нём. Упуская остальные нюансы, которые совсем не предают твоим поступкам мудрости, скажу, что даже последний болван не будет сразу же после пережитого лезть на рожон и ввязываться в разборки с альфами, заведомо обречёнными на провал. И тут у меня остаётся всего два варианта... Либо ты действительно идиот, либо полнейший мазохист, которого прёт только в те моменты, когда он стоит на самом краю... Так в чём же дело, Томас? Кто ты? Вопреки ожиданиям, с каждым сказанным словом огонь негодования, так быстро разгоревшийся внутри новичка, слабел, а к концу чужой тирады и вовсе потух. Тому казалось, что раньше ему было плохо, но он ошибался. Ему явно недоставало Ньютона и его мнения, чтобы окончательно понять насколько смехотворными были все его попытки быть хоть кем-то. С момента "пробуждения" в Приюте Томас был никем и им оставался. Характер подталкивал его двигаться хоть в каком-то направлении, но в конечном итоге омега просто топтался на одном месте и до сих пор не имел ответа на самый главный вопрос. - Я не знаю, кто я... - не выдержав чужого напора, на грани слышимости выдавил из себя Том и, прежде чем осознал, что делал, таки попятился назад. Вот теперь желание запереться в комнате, пожалеть себя и дать волю эмоциям, продолжавшим душить его на протяжении всего этого времени, действительно дало о себе знать. Отчётливо чувствуя, что в горле стал ком, не дававший возможности вдохнуть, омега судорожно сжал в руках шкатулку, из последних сил сдержал влагу подступавшую к глазам и отрывисто пожал плечами. Просто потому, что не знал, как ещё скрыть своё волнение. Потому что разводить сопли перед Ньютоном, как и перед кем-либо другим, было не в его характере. Возможно, стоило бы ещё что-то сказать, но Ньют снова молчал, а в голове Тома слов больше не было. Именно поэтому новичок неуместно кивнул, выдавив из себя подобие улыбки, молча развернулся и резво двинулся обратно к комнате, от которой не так давно добровольно отмахнулся. Сейчас Томасу больше всего на свете хотелось остаться в одиночестве и забыть о последних днях в Приюте... Собственно обо всём, что он мог вспомнить о своей жизни.