Ящик Пандоры

Галли отнюдь не преувеличивал, когда сказал, что их общее дело "не станет". Ньютон и раньше бывало удивлялся тому, как извечной занозе в их заднице удавалось проворачивать свои махинации под самым носом Котелка, а что ещё важнее ПОРОКа. Но в этот раз, наблюдая за тем, как главарь бунтарей таскал бутылёк за бутыльком из небольшой комнатушки с сиротливо покинутыми швабрами, альфа был готов открыто признать, что Галли сам себя переплюнул. Минхо, судя по всему, тоже был готов отдать должное запасливости Приютеля, но, придерживаясь своей позиции, оставался стоять в стороне, скрестив руки на груди. Ньютону в какой-то момент даже показалось, что ничем хорошим вся эта затея не закончится, но уже после открытия третьей банки всю отстранённость и суровость лидера как рукой сняло. Достать алкоголь в стенах Приюта было практически невозможно. ПОРОК со своей недремлющей системой слежения подобное времяпрепровождение не приветствовал и, соответственно, не снабжал своих подопечных ничем крепче кофе. Но, как известно, в любой системе можно было найти лазейку. Нужен был только подходящий человек... И в данном случае таковым оказался Галли. Каким образом бунтарю удавалось проделывать свои "незаконные" дела для всех оставалось загадкой. Но факт оставался фактом и никто из местных вставлять палки в колёса Галли не стремился. Никто, разве что кроме Котелка, чья кухня время от времени терпела набеги главаря бунтарей. Ньютон отлично знал, что Галли делился с местными своим изобретением не из доброты душевной. Но, как видно, последние события на пару с не совсем здоровым воображением оказали слишком сильное влияние на сознание лидера и теперь он нуждался в компании настолько сильно, что готов был задаром разделить свои запасы с людьми, назвать которых его друзьями или даже приятелями, язык не повернулся бы.  Однако, став свидетелем того, как быстро Галли поспешил расстаться с трезвостью ума, Ньютон пришёл к выводу, что бунтаря в принципе не особо волновало, кто в этот момент будет находиться рядом. Минхо это волновало ровно до той самой третьей банки. Судя по тому, как кореец старался держаться подальше, но в тоже самое время верно поддавался стадному инстинкту и продолжал делать глоток за глотком, было нетрудно понять, что лидер, привыкший вести за собой большую часть Приюта, сдулся. Другого, более точного слова Ньютон подобрать не смог. Альфа как будто растерял всю свою живость и непоколебимость. Теперь он не мог даже самого себя убедить в том, что всё обойдётся. И Ньют, не имевший возможности лично убедиться в том, что они были заперты в стенах Приюта и больше не могли связаться с внешним миром, смотря на потуги друга, ничуть не сомневался в том, что они были в полной заднице. Короче говоря, паршиво в этой комнате было всем, но только в разной степени. И отчего-то Ньютону казалось, что его степень остальные всё же превосходила... Алан был мёртв. И Ньют, хоть убей, не знал, как сообщить это остальным. Более того, блондин был уверен, что вывали он сейчас эту новость, - это окончательно добило бы присутствовавших. Бэн тем временем находился в пристройке. Наверняка с сотрясением. Но помощи было ждать неоткуда. Раздумывая над этим, блондин как-то напрочь упускал тот факт, что своими действиями спас жизнь Чайнику. Альфа раз за разом лез всё глубже в пропасть и обвинял себя в том, что можно было поступить иначе. Как-то помягче... Можно было, но у Ньютона не вышло бы. И отсюда вытекало третье, не менее тяжёлое обстоятельство. Его помешанность на новичке объяснялась очень легко и это объяснение до чёртиков пугало. Ньют не хотел даже думать о том, что он ещё успеет натворить, руководствуясь запрограммированным природой желанием защищать. В том, что контролировать этот процесс у него не получалось, альфа уже убедился сполна. И здесь невольно зарождалась мысль о том, что лучше бы Чайника и вовсе не было. Но стоило только подумать о таком развитии событий, как что-то внутри впивалось в Ньюта острыми когтями и истошно выло. Сейчас блондину хотелось увидеть Томаса и больше никогда не сталкиваться с ним одинаково сильно. И это добивало окончательно. Наблюдая за тем, как колба в его руках раз за разом постепенно пустела, Ньютон неимоверно хотел приглушить все эти мысли. Однако у блондина забыться получалось в разы хуже, чем у его "собутыльников". Это Ньют понял, когда Галли начал предлагать тосты камере слежения и демонстративно размахивать перед ней одной из банок.  Блондин молча следил за чужим опьянением и отчётливо чувствовал, что внутри с каждой секундой закипал праведный гнев. На что именно - Ньютон понять не мог вплоть до того момента, пока Минхо, пошатнувшись, не вскочил с койки и не выругался в адрес ПОРОКа.  Вот тогда альфу осенило. Он резко поднялся на ноги, выронив при этом колбу и разбив её о пол, но зацикливаться на этом не стал. Под чужими взглядами он более чем решительно проследовал к выходу, а вернулся уже с лестницей под мышкой и старыми ножницами в заднем кармане.  Происходившее дальше блондин помнил смутно. Видимо здесь алкоголь всё же дал о себе знать. Но Ньютон прекрасно запомнил, что почувствовал, когда объектив камеры треснул под давлением лезвия. Неимоверное облегчение и какая-то неудержимая радость накрыли его с головой. И альфе было абсолютно наплевать на то, во что эта его выходка выльется. Мысль о том, что на один глаз у ПОРОКа стало меньше и на один укромный угол у Приютелей - больше, билась в сознании и напрочь заглушала всё то, от чего Ньют так хотел избавиться.  Галли, наблюдавший эту картину, громко присвистнул. А Минхо наконец по-настоящему оживился и сказал, что на месте Ньютона, сперва показал бы им средний палец. Впрочем, долго горевать по этому поводу лидер не стал. Вскоре он исправил чужую оплошность с камерой в коридоре, продемонстрировав "как было нужно". Однако Галли имел на этот счёт другое мнение... Где-то здесь Ньют окончательно потерял суть происходившего и в следующий раз начал более менее трезво соображать только когда они добрались до столовой.  Переполошив Приютелей, которые, не ожидая никакого подвоха, медленно стекались на ужин, Галли и Минхо, с головой вовлечённые в происходившее, отвентили очередную камеру на глазах у местных жителей и тем самым вызвали гробовую тишину. И именно знакомые лица, с застывшим на них неподдельным выражением ужаса, заставили Ньютона впервые предельно чётко осознать их положение.  Альфе стало не по себе от одной только мысли, что всё это время каждый Приютель смиренно жил по правилам. Бывали конечно проявления неповиновения, но до сих пор ПОРОКу без особого труда удавалось всё это сглаживать. Сводить на нет. И Приютели легко сдавались. Продолжали мириться с тем, что их свобода передвижений была ограничена, а право выбора эфемерно. Но что ещё ужаснее, местные жители настолько привыкли к вечному вторжению в их личную жизнь, что теперь, наблюдая за тем, как систему ломали, не могли сдержать страха. Заметив в толпе Котелка, который в обычное время свернул бы шею посмевшему испортить имущество на его территории, а теперь стоял среди всех прочих с тем же самым выражением на лице, Ньютон невольно взглотнул.  В голове отчётливо прозвучало определение подходившее каждому из присутствовавших. Безвольные марионетки. И это снова начало разогревать внутри блондина злость, а появление Альберта, который предпринял попытку остановить лидеров с криками о последствиях, завершило начатое. Эмоции, в несколько раз усиленные выпитым, подтолкнули альфу к весьма резкому, но в тоже самое время логичному вопросу: "О каких последствиях шла речь?". И действительно... ПОРОКу не приходилось воплощать их в жизнь. По той простой причине, что как бы Приютели не бычились и какие фокусы не выкидывали бы, никто прежде не переступал черту и не давал повода для этих самых последствий. Из-за банального страха перед неизвестным никто ни разу не попытался хоть что-то изменить. Приютели внегласно согласились жить по чужой указке и теперь ужасались от мысли, что что-то могло пойти не по плану, расписанному их тюремщиками. А хуже всего было то, что Ньют от остальных мало чем отличался. То ли под воздействием алкоголя, то ли от нахлынувших мыслей, то ли от всего вместе взятого, Ньютон, которому и без того перемывали кости все, кому было не лень, дал ещё больший повод для обсуждений. Он впервые открыто, на глазах у всех пошёл против одного из лидеров. И стоял на своём до того самого момента пока Алби, привыкший в подобных ситуациях оставлять последнее слово за собой, не отступил. Это было этаким пределом для самого Ньюта и, переступив его, альфа почувствовал как что-то лопнуло... В какой то момент блондину показалось, что это была их с Альбертом дружба, но чуть позже Ньютон понял, что всё было не так просто.  Ему стало легче. Легче дышать в месте, в котором он вот уже три года верно задыхался. Ньют впервые почувствовал себя счастливым от понимания, что они наконец сдвинулись с мёртвой точки. И пусть им предстояло встретиться с этими самыми последствиями - они наконец могли понять, чего им стоило ожидать и могли адаптироваться. Ради этого альфа был готов взвалить всю вину на себя. Лишь бы Приютели в конце концов перестали трястись от страха при мысли о неведомом наказании. Наблюдая за спиной Алби, Ньютон лишь жалел, что они не вышли из этого замкнутого круга раньше и что для этого лично ему потребовалось дождаться появления Томаса и искалечить друга. Уже стоя перед причиной большей части своих бедствий, альфа как-то внезапно вспомнил о ярлыке новичка. Тогда, в день появления Томаса в Приюте, Ньют наивно полагал, что это "проклятие" затронет всех в одинаковой степени. Однако, как оказалось, это был в первую очередь его собственный ящик. Размышляя на эту тему, Ньютон ещё какое-то время буравил взглядом спины уходивших Приютелей и только потом полностью сфокусировался на новичке.  Ньют не был пьян. Земля не пыталась уйти у него из под ног и он не ловил себя на абсурдных мыслях. Но всё же блондин чувствовал себя иначе... Сейчас его, пожалуй, куда больше пьянило осознание того, что никто над ним не властен. Что он сам мог решать, что ему делать. В данный момент Ньюта не волновало даже то, что первое, что он решил сделать в своей "самостоятельной" жизни, это найти человека, мысли о котором ему ещё совсем недавно хотелось загнать куда подальше. Это было неважно. Он делал то, чего хотели оба его начала и не пытался эти желания объяснять кому бы то ни было. Даже самому себе. На чужую благодарность Ньютон ответил, что думал. У альфы в голове не укладывалось, почему Томас так себя вёл. Ньют ожидал увидеть что-то... Он не знал, что ожидал увидеть, но явно не стычку с бунтарями посреди коридора. Разве так должен был вести себя человек, которого меньше чем двадцать четыре часа назад пытались задушить? По закону жанра, пережив нечто подобное, жертва сидела бы в уголке тише воды, ниже травы, но нет. Томас так, видимо, не умел. Омеге как будто маслом было намазано там, где можно было отыскать проблемы. Уже один этот факт не мог не вызывать раздражение, но альфа стоял тихо, сдерживая любое проявление эмоций. Просто потому, что отлично понимал, что мог сболтнуть лишнего и повести себя резковато по отношению к новичку, которому и без того довелось натерпеться. В конце концов, потому, что внутри постепенно зарождалось жгучее желание любым способом объяснить Чайнику, что ему лучше было помалкивать и обходить всех Приютелей тридесятой дорогой. Ньютон сдержал слова за зубами даже когда Том переменился в настроении. Но чёрт дёрнул блондина в этот момент принюхаться и парой секунд спустя он уже прятал сжатые кулаки в карманы.  Внутри альфы всё буквально перевернулось, как только тот уловил на омеге чужой запах. Ньюту, без преувеличений, стоило огромных усилий сдержать себя на месте. В голове как будто что-то щёлкнуло, включив поток судорожных, бессвязных мыслей. Догадки о том, каким образом Чайник умудрился подцепить альфий запах, который теперь заставлял блондина кривиться, а его сущность бешено метаться, обрушились на парня настоящим роем. Следующие свои слова Ньютон уже не пытался сдерживать. Попросту не мог. Хотелось уколоть побольнее и вскоре, наблюдая за тем, как Томас отступал от него, выдавливая из себя какие-то неестественные жесты, блондин понял, что у него это получилось. Однако облегчения от этого он не почувствовал. Стало только хуже. Злость и раздражение довольно быстро отошли на второй план. Ньют как никогда ясно понимал, что сейчас ему нужно было что-то сделать с тем, что он уже успел наговорить, но в голову ничего не лезло. И в конечном итоге альфа не придумал ничего лучше преследования. Он так молча и проводил Томаса до самой комнаты, а затем прислонился к стене, наблюдая за тем, как новичок трясущимися руками пытался управиться с замком и при этом не выронить шкатулку. - Томми... - решившись, мягко начал альфа, но возможности продолжить мысль ему не дали. - Я всё понял... Оставь меня в покое. Ньютону стало раза в три паршивее, когда он услышал сдавленный голос. Блондин в очередной раз окрестил себя последней скотиной и искренне порадовался, что Томасу не удавалось скрыться от него за дверью.  Не зная, как было бы правильней подступить к Чайнику, который сейчас представлял из себя комок нервов, Ньют тяжело выдохнул и снова обратил внимание на чужие руки. Тома трясло. Его взгляд был направлен исключительно на ключ, который отчего-то отказывался проворачиваться в замке, как бы омега его не крутил, и с каждой секундой это всё больше вгоняло брюнета в подобие какого-то отчаяния. В конечном итоге, не выдержав этого зрелища, альфа потянулся к чужой руке и невесомо прикоснулся к запястью. Томас резко отдёрнул руку и таки посмотрел на виновника своего нынешнего состояния. Посмотрел так, что Ньюта укололо ещё больнее. Сейчас пропасть между ними не заполнил бы даже Тихий океан. - Это мой... - постарался оправдать свои действия блондин, с усилием вытаскивая ключ, застрявший в замочной скважине. После этого Ньют указал на царапину, оставшуюся на металле, а Том немного успокоился, поняв, что его самого трогать не планировали. Омега даже попытался взять себя в руки, но эта попытка успехом не увенчалась и, как только Ньютон отступил от двери, новичок незамедлительно вставил в замочную скважину ключ. На этот раз верный. - Томми, я не хотел этого говорить... Договорить у альфы снова не получилось ибо Томас наконец-то распахнул дверь и, почувствовав от этого небольшой прилив уверенности, оборвал его на полуслове: - Проваливай, Ньют. С этими словами новенький прошмыгнул в комнату и хлопнул перед блондином дверью, сразу же заперевшись на замок. Однако выполнять чужое пожелание Ньютон не спешил. Он продолжил обивать чужой порог, упрямо стараясь подобрать верные слова. - Если быть точней, я хотел это сказать, но не так, - достаточно громко, чтобы его было хорошо слышно за деревянной преградой, всё же закончил свою мысль альфа, но ожидаемо не получил никакого ответа. Ньют тяжело выдохнул и упёрся лбом в дверь. - Томми, твои поступки... Они ведь и правда глупые. Такое чувство, что тебе совсем на себя наплевать, - уставившись в пол, устало проговорил парень и, сам не понимая зачем, щёлкнул по двери пальцем. - Я не собирался затрагивать тему того, кто ты... Это было бы... Закончить реплику Ньютон не смог, потому как подобрать подходящее слово у него не получалось. В итоге какое-то время блондин стоял в полной тишине, невольно вспоминая не самые приятные времена, а после этого скользнул взглядом по рукам и печально усмехнулся.  Своими теперешними действиями он напоминал себе Альберта, который в своё время на корню отказался отставать от него самого. Блондин отлично помнил, как его бесила навязчивость лидера. Помнил, как хотелось скрыться от тёмнокожего любым способом. Помнил, как последний раз за разом вторгался в его личное пространство и провоцировал на такое же поведение остальных. Тогда Ньютон, без преувеличений, был готов свернуть Приютелю шею. Но со временем невыносимое желание остаться в одиночестве начало отходить на задний план и альфа взглянул на происходившее с другой стороны. Со стороны, о которой Томас, вероятней всего, пока что даже не думал. Ещё немного потоптавшись на месте, Ньютон уселся на пол и опёрся спиной о дверь. Он всё ещё скользил взглядом по руке, когда снова заговорил, но теперь на тон ниже: - В первые месяцы я не знал, куда себя деть. Не мог понять, что происходило и ничего не помнил... Был пустым местом. Вроде как и существовал, но это далеко не то же самое, что жить, - на последних словах блондин не сдержал нервного смешка и медленно сжал руку в кулак. - Уверен, ты сейчас прекрасно понимаешь, что я имею в виду... Знаешь, я ни с кем об этом не говорил, но мне удалось вспомнить своё имя лишь спустя две с половиной недели. Вплоть до того момента у меня вообще ничего не было, - на этом альфа внезапно замолчал, пытаясь понять, стоило ли вообще продолжать эту тему. Многие здесь не любили вспоминать первое время, но Ньютон, пожалуй, мог возглавить этот список. И на то были серьёзные причины, полностью делиться которыми он и по сей день не был готов с кем бы то ни было. Но Томасу это сейчас было необходимо. Омега должен был понять, что не один такой, что здесь это норма. А Ньют мог объяснить это как никто другой. По этой самой причине блондин всё же продолжил. - По правде говоря, тогда мне так долго казалось, что я никто, что даже имя не принесло должного облегчения. Ах да... А ещё я был первым "Чайником". Просто потому, что как-то ко мне нужно было обращаться, а имени не было. Вот Алби и выкрутился как смог, - тут Ньютон снова усмехнулся и разжал кулак. - В те времена по Приюту можно было бродить днями напролёт и никого ни разу не встретить. В сумме нас было всего трое и никто из нас не пытался держаться друг друга. Мы просто были. Порой вместе, но в основном по отдельности. И каждого из нас волновали только свои собственные проблемы. Свои собственные вопросы о том, кем мы являлись. Но со временем всё начало меняться... Как думаешь, Томми, почему? Задавая этот вопрос, Ньют повернул голову вбок и постарался прислушаться к происходившему за дверью. Он не сильно рассчитывал получить ответ, но с каждым сказанным в пустоту словом чувствовал себя всё более глупо. Настолько глупо, что сплошной монолог хотелось разбавить хотя бы риторическим вопросом.  - Вам нужно было найти какой-то смысл? Чужой голос прозвучал тихо, но всё же прозвучал. А то, что он попал в самую цель, заставило альфу немного оживиться. Его слушали и, судя по всему, слушали внимательно. - Да, ты прав, нужно было. И, не имея других вариантов, мы искали этот смысл в тех, кто находился рядом. Благодаря этому сегодня в Приюте все со всеми знакомы и даже разбиты на группы. Неугомонные бегуны под руководством Минхо. Более спокойные представители Приюта последовали за Алби. Ну а те, кому нравится выделяться из "массы" и у кого хватает сил терпеть команды Галли, причислились к бунтарям. У них у всех есть смысл и роль. Но, если убрать этот социальный статус, то они ничем не отличаются от тебя. У них также нет ответов на вопросы. И, как бы странно это не звучало, ничего необычного в этом нет. На этом объяснение Ньютона закончилось и парень замолчал, внезапно поняв, что ни с одним Приютелем раньше не делился напрямую своими мыслями. Лидеры несомненно и сами всё понимали, потому вслух эту тему поднимать не желали. Новоприбывших же нужно было успокаивать, а не вгонять в депрессию ещё больше, оттого блондин всегда старался обходить стороной безрадостные факты и старательно подбирал правильные слова. Однако с теперешним Чайником не хотелось ничего выдумывать. Скорей всего потому, что Томас мог понять всё как есть. В этом Ньют отчего-то даже не сомневался... За дверью послышалось копошение, а затем приглушённый голос: - И что теперь? Ты предлагаешь мне найти себе группу и довольствоваться социальной ролью? - Прежде всего я предлагаю тебе смириться с мыслью, что вспомнить прошлое и понять, кто ты, у тебя не получится. По крайней мере сразу точно не получится. А там увидим... Некоторым эти воспоминания всё же приходят обрывками. - Но если Приютели ждут эти самые обрывки, поддерживая друг друга, то мне придётся ждать их в одиночестве, - вынес приглушённый вердикт брюнет. - Это ещё почему? - не понимая к чему клонил Томас, поинтересовался у двери Ньют. - Потому, что я омега, - выдержав небольшую паузу, заключил тихий голос. - И? - Я не могу просто пойти и присоединиться к кому-то. - А ты пробовал? На вопрос Том так и не ответил. И Ньютон, который сделал внушительную паузу в ожидании ответной реплики, заговорил снова: - Необязательно быть частью группы, чтобы быть частью Приюта, Томми. Формально я ведь тоже один. - Ты это другое... Ты альфа и ты их склеиваешь. Ты не можешь быть один. На это внезапное возражение Ньют лишь широко усмехнулся и посмотрел в конец коридора. Его ярлык никогда не был тайной. А воспоминание о том, как лидеры Приюта ломали над ним голову, не могло не веселить. Тогда количество бредовых идей, объяснявших значение слова "Клей", поразило альфу до глубины души. А то, с какой непрошибаемой уверенностью Минхо эти догадки озвучивал, вызывало улыбку и по сей день. - Ньют? - не дождавшись ответа, негромко позвал Томас, - Ты здесь? Альфа не отозвался ни в первый, ни во второй раз. Том, которому удалось за время разговора более менее успокоиться, оставшись в полной тишине, снова почувствовал себя нехорошо. Мысль о том, что его в который раз бросили, заставила парня ещё ближе прислониться к двери и замереть в попытке уловить хоть какие-то звуки по ту сторону. - Ньют, я знаю, что ты там. Уверенность, с которой была начата эта фраза к концу реплики заметно утихла. Омега верно почувствовал, как что-то внутри начало обрываться. Мысли, на которые его натолкнул рассказ Ньютона, все до одной сводились к его главной проблеме. Приютели жили друг для друга, но в силу его природы у Тома не было возможности стать частью чего-то большего. Практически все местные обитатели, которых он встречал, относились к нему как к невиданному чуду, будто он действительно был единственным в своём роде. И в конечном итоге старались обходить стороной. За теми редкими исключениями, когда не подбивали клинья для самоутверждения. Даже когда Том со всех сил старался добиться ответов, все его усилия разбивались о глухую стену. Новичок верил словам Ньюта о том, что местные не обладали необходимой ему информацией, но, как ни крути, они знали в разы больше. Хотя бы об устройстве жизни в Приюте. Вот только никто не считал нужным делиться этим с новоприбывшим. Он омега и иметь с ним дело никто в принципе особо не спешил. И сейчас, слушая тишину в ответ, Томас ощущал это как никогда остро. А осознание того, что Ньютон оказался ничуть не лучше остальных, лишь усиливало этот эффект. Предприняв попытку позвать альфу ещё раз, новичок взялся за дверную ручку. Несмотря на то, что ещё совсем недавно он гнал блондина в шею и хотел остаться наедине со своими проблемами, сейчас такая перспектива неслабо пугала. Именно по этой причине Томас нервно выдохнул, а затем одним рывком отпер и потянул на себя дверь. Ньютон, всё это время сидевший неподвижно, даже не попытался удержать равновесие. Он потерял опору и завалился на спину, прямо к ногам Чайника. Из-за резкой смены положения, блондину не сразу удалось сфокусироваться на омеге. Но, когда это всё таки получилось, попытки встать альфа не предпринял. Он слабо улыбнулся и так и остался лежать на спине посреди порога, глядя на брюнета снизу вверх. - А сказал, что знаешь, что я здесь... - как бы между прочим заметил блондин. Томас, чувствуя себя вкрай облапошенным, не нашёлся что ответить. Какое-то время он так и стоял, уставившись на парня у своих ног, а затем, сообразив как нелепо выглядел со стороны его поступок, резко заговорил: - Я знал. Просто хотел пожелать спокойной ночи. На это Ньютон только шире улыбнулся, из-за чего Том почувствовал себя самым настоящим идиотом. - Долго планируешь здесь лежать? - придав своему голосу нотки возмущения, перевёл тему брюнет. - Мне удобно, не переживай. - Я не переживаю. Ты мешаешь мне спать, - переминаясь с ноги на ногу, отрезал омега. - Нет. Я мешаю тебе думать, - пояснил свои действия альфа, продолжая спокойно лежать посреди прохода. - Я придавлю тебя дверью... - не зная как ещё сдвинуть Ньютона с места, пригрозил Томас, но Приютель даже бровью не повёл. Он какое-то время прожигал новичка внимательным взглядом, а затем шутливое выражение лица в один момент переменилось. - Томми, это ведь не твой свитер? Будь Том менее занят мыслями о своём конфузе с дверью, сразу бы понял, что что-то пошло не так. Однако очередная метаморфоза Ньютона оказалась куда более неожиданной, чем могла бы... Брюнет попросту не успел переключиться с одной темы на другую, когда альфа нахмурился и внезапно заключил для себя: - Не твой. Томаса буквально бросило в дрожь, когда Ньют резко принял сидячее положение и обернулся к нему, низко проговорив: "Снимай". За какую-то долю секунды альфа успел вернуться в то состояние, в котором гнал в шею бунтарей, и облегчения это отнюдь не приносило. Особенно учитывая то, что Том до сих пор не мог понять причину такой перемены. Пожалуй, именно поэтому омега уже было дёрнулся исполнить приказ (по-другому это было сложно назвать), но стоило ему только прикоснуться к красной нитке, как желание повиноваться отпало окончательно. Чужой взгляд, прожигавший насквозь, стал не таким уж и значительным на фоне его главной проблемы, которая за всеми этими разговорами и мыслями неожиданно позабылась. Причина, по которой он был вынужден носить чужой свитер, встала перед глазами парня настолько ярко, что тот инстинктивно сделал шаг назад, стараясь отгородиться от Ньютона и скрыться от пристального взгляда во мраке собственной комнаты. Но здесь Томас просчитался. Это он понял, когда Ньют вскочил на ноги, повернулся к нему всем корпусом и сделал шаг навстречу. Только тогда брюнет попытался закрыть дверь, но было уже поздно. Альфа стойко выдержал чужой напор и глухо зарычал: - Томас, снимай его к чертям собачьим, пока я сам не снял. Ситуация со стороны могла бы показаться комичной, но Тому было совсем не до смеха. Уперевшись в дверь, он предпринял ещё одну попытку вытолкнуть альфу за пределы своих владений, но в итоге сам был вынужден отступать в противоположную сторону и, в конце концов, забился в угол между шкафом и стеной. Томасу оставалось только надеяться, что Ньютон сам внезапно передумает и уйдёт. Однако Ньют следовал за ним след в след. Через что-то перецепился в темноте и что-то перевернул, тихо выругавшись, но новичка из виду не потерял и, подойдя к шкафу, преградил путь к отступлению. - Сними его... пожалуйста, - вглядываясь в полумрак, как можно вежливей попросил Ньют. Сейчас он не столько видел омегу, сколько чувствовал. И ярче всего он чувствовал запах Альберта, разивший, как оказалось, от свитера. Это неслабо путало мысли и вызывало ничто иное как ревность, держать которую в руках не позволяла альфья природа. И с каждой секундой это чувство только крепло, а Чайник, как на зло, медлил. - Нет, - настороженно уставившись на силуэт блондина, помотал головой омега. Ньютон был прав. Томас действительно был неправильным. Хотя бы по той простой причине, что, пережив нападение и теперь оказавшись снова загнанным в угол разозлённым альфой, омега должен был, не задумываясь, сдать позиции. Но не тут то было... Новенький как будто специально испытывал чужое терпение и этого упорства Ньютон не понимал от слова совсем. Его просьба не казалась ему сверхъестественной или невыполнимой. Он злился и знал, что всего пара движений могла избавить его от лишней нервотрёпки. Догадка же о том, что между Алби и Чайником могло что-то быть, пронеслась в голове альфы подобно тайфуну и оказала настолько сильное влияние, что тот не смог сдержать глухого рычания, беспардонно нарушая чужое личное пространство. - Раз уж это так сложно, я помогу. У Томаса сердце в пятки ушло ещё в тот момент, когда Ньютон перешёл на более низкий тон, но когда альфа окончательно заблокировал любой путь к отступлению и уверенно потянулся к свитеру, новичка накрыло целиком. Он в каком-то неудержимом ужасе вцепился руками в края свитера, вжал голову в туловище настолько, насколько это вообще было возможно, и постарался забиться в угол так, будто действительно собирался просочиться в крохотный проём между шкафом и стеной. Всё это в купе заставило Ньюта замешкаться, что и дало брюнету возможность извернуться. Уже глядя на чужой затылок, Клей так и застыл, вслушиваясь в чужое сбивчивое дыхание и тихое: "Не трогай... Оставь уже меня в покое". Ещё с минуту альфа не двигался, а затем ослабил хватку и сделал шаг назад. - Ладно, - не узнавая своего голоса, холодно проговорил блондин. - Я уйду и больше тебя не побеспокою. Расслабься. С этими словами Томас резко почувствовал, как весь мир вокруг покатился к чертям. Ни с того, ни с сего все те мысли, которые так или иначе посещали его голову в этот день, навалились на новичка с новой силой. А во главе этого потока стал Ньютон, который продолжал делать только хуже. Горло брюнета сдавил спазм, а к глазам как-то резко подступила влага, но, несмотря на это, он, не издавая ни звука, заставил себя пару раз кивнуть и упёрся лбом в стену. Если до этого Ньют ещё на что-то надеялся, то, заметив в полумраке жест согласия, рвано выдохнул и отступил. Альфа определённо не ожидал, что отказ окажет на него такое сильное влияние... По правде говоря, до этого Ньютону даже в голову не приходило, что навязанная природой симпатия могла оказаться невзаимной. А теперь же ему пришлось на полной скорости врезаться в глухую стену и посмотреть правде в глаза. Правда была в том, что они с Чайником были чужими людьми. Спорить с этим не было смысла и теперь оставалось только отступить, но заставить себя вот так просто развернуться и уйти у Ньюта не получалось. Это и добивало окончательно. Сейчас ему нужно было исполнить обещание. Оставить новичка в покое и больше к нему не лезть, но сделать ещё хоть шаг в сторону выхода не представлялось возможным. Именно поэтому альфа ещё какое-то время изображал каменное изваяние, тщетно пытаясь что-нибудь придумать, но в итоге сдался и честно признался: - Томми, ты мне нравишься... Сильно нравишься. И я не знаю, что с этим делать... Ньютон ничего не ждал в ответ. Впервые за долгое время он чувствовал себя вконец опустошенным и чётко осознавал, что чем дольше будет держать это в себе, - тем хуже будет ему в последствии. Блондину просто необходимо было сказать это вслух и он был готов ко многому, но никак не ожидал услышать со стороны новичка что-то напоминавшее всхлип. Первые несколько секунд Ньютон думал, что ему показалось, но когда Томас начал оседать на пол в том же углу, пытаясь при этом сдержать давящие его слёзы, альфа окончательно растерялся. Ньютон, мягко говоря, не понимал, как ему следовало поступить. То ли убраться прочь, то ли наоборот вернуться к углу, в котором Том давился в тихой истерике. Происходившее сейчас было даже хуже того, что Ньютон ощущал, находясь рядом с призраками. Как оказалось, сбежать от тех было куда проще, чем от омеги, чьи всхлипы буквально оглушали, лишая любой возможности двигаться. С трудом пересилив себя, Ньют всё же сделал пару шагов обратно и тихо присел у Томаса за спиной. На это Том отреагировал скорее инстинктивно, нежели осознанно. Он ещё ниже склонил голову, с силой прикусил губу и зажмурился, прикрыв затылок рукой. - Прости, но я не могу отказаться от своих слов, - спустя, казалось бы, целую вечность негромко заключил альфа, внимательно наблюдая за омегой. Как ни странно, именно дёрганым движениям новичка удалось заставить мозг Ньютона снова заработать на полную мощность и сосредоточиться на крайне очевидной причине разыгравшегося спектакля. - Томми, покажи мне, пожалуйста, - предельно спокойно попросил блондин, на что Томас сначала застыл, а затем исступлённо замотал головой. - Не называй меня так, - срывающимся голосом отрезал омега. - Почему же? - тихо, будто опасаясь спугнуть маленького ребёнка, спросил альфа, медленно подвигаясь ближе. - Потому что... это звучит по-детски, - запнувшись, тяжело пропыхтел брюнет. - А ты, значит, уже взрослый? - Не младше тебя... - То есть я по-твоему взрослый? - улыбнувшись уголком губ, Ньютон аккуратно придвинулся вплотную и уселся на пол за спиной новичка. Том не ответил. Он замер и постарался даже не дышать. Ньют был настолько близко, что его дыхание обжигало кожу на пальцах и, не прикрывай омега рукой шею, мурашки от подобного ощущения наверняка побежали бы вниз по позвоночнику. - Ты мне покажешь? - выдохнув Томасу в затылок, вернулся к прежней теме альфа. На это брюнет снова помотал головой и попробовал скрутиться ещё больше, лишь бы отстраниться от Ньютона, который своей близостью наталкивал на мысль, что деваться ему всё равно было некуда. По сути, так оно и было, вот только сейчас Ньют, в отличии от предыдущей попытки стянуть с омеги чужой свитер, не спешил. Запах дождя и лесного ореха больше не бил по обонянию, как это было совсем недавно, и Томас снова начинал постепенно успокаиваться, даже несмотря на всё ещё уловимые нотки спиртного в этом коктейле. - Томми, скажи мне, что видишь. Неожиданная просьба заставила новичка опешить. Омега с минуту пытался осмыслить чужие слова, а когда понял, к чему они были сказаны, лишь сильнее зажмурился. Открывать глаза ему не хотелось хотя бы по той простой причине, что слёзы, казалось, только этого и ждали. - Ну так... Что ты видишь? - всё так же терпеливо повторил свой вопрос голос за спиной. Томас был готов сидеть в этом углу целую вечность... Сидеть и делать вид, что ничего не слышал, но, к сожалению, у Ньютона терпения было не меньше. И когда в полной тишине прошло ещё не меньше пары минут, а альфа за спиной тяжело выдохнул, снова опаляя чужие пальцы своим дыханием, Том сдался. Несколько капель моментально скатились с ресниц и Томас смог лишь порадоваться тому, что Ньют был у него за спиной. Чуть позже, когда глаза привыкли к темноте, омега понял, что Приютель не смог бы ничего разглядеть, даже глядя ему прямо в лицо. Они сидели в самом тёмном углу комнаты. Слишком далеко от распахнутой двери, потому свет из коридора совсем ничем не помогал. Однако даже несмотря на это, уверенность в том, что полумрак не помешает альфе рассмотреть посиневшие полосы безжалостно вгрызалась в Томаса, вынуждая и дальше с силой сжимать собственный затылок, тем самым прижимая ворот колючего свитера к коже. - Клянусь, что не могу видеть в темноте, - будто прочитав чужие мысли, заверил Ньютон и легко улыбнулся. - Ты ведь и сам знаешь, что это не твоя вина и стыдиться тебе здесь нечего, - больше утверждая, нежели спрашивая добавил альфа. - Согласен, бывают вещи, затрагивать которые... не хочется, потому как они выставят тебя не в лучшем свете, но это не одна из них. - Одна из них, - сделав над собой усилие, негромко возразил Том. - Нет, - моментально отрезал Ньют. - Тебе откуда знать? - чувствуя, что чужие слова снова начинали вызывать раздражение, пропыхтел новичок. - Я знаю. Томас хотел было настоять на своём, но в итоге сдержал язык за зубами и шумно выдохнул. Сегодня все их разговоры с Ньютоном сводились к выяснению отношений и заканчивались явно не в его пользу. Но что ещё важнее, Томас отчётливо чувствовал, что голос вот-вот грозился сорваться. Заложенный нос не позволял ему полноценно вдохнуть и в какой-то момент Том поймал себя на мысли, что уже глотал ртом воздух точно так же, как делал это под тяжестью Бэна. От подобного сравнения омегу снова начал пробивать озноб, но удариться в крайности он не успел. У Ньюта больше не было сил вслушиваться в надрывное дыхание. Он стиснул зубы и, недолго думая, уткнулся носом Томасу в затылок. Омега не успел даже сообразить, что произошло, когда альфа обхватил его руками в плотное кольцо и замер. Томас было дёрнулся, но вместо того, чтобы вырываться, только сильнее вцепился в собственную шею. К тому моменту как Ньютон снова подал признаки жизни, Том уже был на грани нервного срыва. Его сердце колотилось как бешеное, а тело мелко потряхивало от с трудом сдерживаемого волнения. Зажатый в "объятиях", он попросту не знал, как реагировать, и следующие действия блондина эту ситуацию только усугубили. Ньют на полную грудь втянул носом воздух, сосредотачиваясь на запахе бергамота с мятой и при этом старательно игнорируя вонь Альберта, а затем прикоснулся губами к пальцам, впившимся в несчастный воротник. У Томаса внутри всё замерло, но руку он не убрал и спустя долю секунды горячее дыхание снова обожгло его кожу, заставив парня окончательно оцепенеть. Том уже был готов уступить любым требованиям, но в последний момент, ощутив, что кольцо рук вокруг него сжималось сильнее, а их владелец тянул его за собой, прочь из спасительного угла, брюнет упрямо вцепился свободной рукой в шкаф. Заметив это, альфа на пару секунд замер, а затем тихо рассмеялся, снова уткнувшись в чужой затылок. От этого смеха у Томаса буквально закружилась голова. Ему ещё не доводилось слышать, как Ньютон смеялся, тем более в такой близи. А звучало это по-настоящему завораживающе... Ну или у Тома попросту начинала ехать крыша. - И в кого ты только такой упёртый? - на выдохе поинтересовался альфа и, потянул снова, на этот раз приложив больше сил. Том, отлично понимая, что в "перетягивании" ему не выиграть, в конечном итоге отцепился от шкафа, но попытался ослабить хватку альфы, чем и вызвал у блондина очередную улыбку. - Давай договоримся... - повременив с желанием вытащить Томаса из угла, уже без тени улыбки начал Ньют. - Я покажу тебе кое-что, о чём ты не будешь спрашивать, а ты взамен снимешь свитер. Томас пробубнел что-то похожее на "Не хочу", но Ньют пропустил это мимо ушей и настойчиво дёрнул рукой, в которую омега вцепился в попытке освободиться. - Под рукавом, - заметно ослабив объятия, глухо подсказал альфа. Томас от подобного поворота неслабо растерялся. Он совсем не спешил следовать чужой подсказке, и чем дольше Чайник медлил - тем больше Ньюту начинало казаться, что он погорячился. Альфа чувствовал как медленно, но верно к его горлу подкатывало волнение. Мысленно он уже просчитывал возможные отговорки, которые могли бы позволить забрать слова назад, но именно в тот момент Томас начал как-то нерешительно и осторожно закатывать его рукав. Несмотря на то, что в Приюте исправно работало отопление, Ньютон ощутил холодок, пробежавший по коже и невольно взглотнул. Ещё минуту назад ему казалось, что он ничего не почувствует. Что то, что он прятал, лишь помогло бы Чайнику понять, насколько сильно тот ошибался, но когда Том медленно заскользил пальцами по его запястью, альфа крепко стиснул зубы, стараясь побороть непреодолимое желание высвободить свою конечность и отстраниться. Чайник молчал, дрожащими пальцами снова и снова ощупывая кожу, а Ньютон, сидя у того за спиной, чувствовал, что самообладание начинало его подводить. - Вот такого стоит стыдиться... - на грани слышимости, со всех сил стараясь унять охватившее его беспокойство, подытожил блондин. - Того, что делаешь сам по слабости, а не того, что свидетельствует о твоей победе. Томас на это не ответил. Он лишь сильнее надавил подушечками пальцев на самую кривую и длинную полоску, будто пытался удостовериться в правдивости того, что ему удалось найти, а Ньют сжал руку в кулак, успокаивая разошедшееся сердцебиение тем, что Чайнику при всём желании не удалось бы ничего разглядеть. По-видимому, это могло продолжаться ещё долго, но у альфы закончилась выдержка. Тишина только больше расшатывала его нервы и, выдернув руку, парень глухо проговорил: - Теперь твоя очередь. Том не сразу понял, что Ньютон имел в виду, но блондин не посчитал нужным ничего добавить и новичку пришлось приложить немало усилий, чтобы снова заставить свой мозг заработать. Он как-то сбивчиво вспомнил об уговоре, на который так и не согласился, и с минуту пытался обдумать свои дальнейшие действия, но получалось это плохо. Все мысли меркли на фоне того, чем поделился с ним Ньют, и в конечном итоге омега просто не выдержал их наплыва. На силу разжав руку, которой он всё это время сжимал собственный затылок, Томас шмыгнул носом, принюхиваясь к потяжелевшему запаху дождя, и зажмурился. Он знал, что Ньютон ничего не увидит. Понимал, что альфе даже не удастся найти посиневшие следы пальцев на ощупь, но всё равно медлил. До того самого момента пока Ньют тяжело не выдохнул и не отстранился окончательно. В одном этом выдохе прозвучало столько невыразимой печали в перемешку с досадой, что Томасу стало стыдно за свою трусость и страшно от мысли, что альфа сейчас уйдёт и больше никогда не вернётся. Это и послужило последней каплей. Сделав пару рваных вдохов, брюнет нервно вцепился в свитер и резко потянул его вверх. К этому моменту Ньютон и правда практически потерял надежду разлучить Тома с ненавистной кофтой, но не успел решить, что делать дальше... Слишком был занят сетованием на чересчур длинный язык и постарался побыстрее расправить рукав, чтобы скрыть то, о чём проговорился зазря. Именно в это мгновение Томас наотмашь бросил в сторону альфы свитер, метко попав тому в голову. Дезориентированный таким поворотом, Ньютон сжал в руках предмет гардероба и ошарашенно уставился на чужую спину. Сделай это омега с самого начала - Ньют наверняка почувствовал бы себя победителем. Но сейчас он сидел сбитый с толку, всё ещё уверенный, что оступился, дав новенькому добраться до одной из своих тайн, и не мог собраться с мыслями. - Закрой... дверь, - запнувшись, негромко пропыхтел Том, которого снова начинало трясти, при мысли, что света из коридора альфе было достаточно, чтобы увидеть синее кольцо на его шее. Ньютон, постепенно обретая над собой контроль от понимания, что он всё-таки добился того, чего хотел изначально, обернулся в сторону двери, а затем снова взглянул на спину новичка. - С какой стороны? - немного помедлив, уточнил альфа. Томас на это только поплотнее сжал губы и тыльной стороной ладони вытер дорожку слёз на щеке. Ему ещё никогда не было так стыдно. Если быть точнее, Том и не помнил ни одной подобной ситуации, но от этого легче не становилось... Брюнет был готов провалиться под землю и защититься ему было нечем. Теперь у него не было даже дурацкого свитера, способного хоть в какой-то мере успокоить расшатанное сознание, а параноидальная мысль о том, что темнота ничуть не мешала Приютелю видеть, начинала давить всё сильнее. С каждой секундой Томас чувствовал себя всё более и более беззащитным и, не будь за его спиной Ньюта, - он бы уже наверняка зарылся под одеяло с головой и тихонько завыл. Сейчас Том даже не смог бы однозначно ответить, чего он хотел больше. Остаться в одиночестве или же продолжить принюхиваться к успокаивавшему запаху лесного ореха. Томас не успел особо задуматься на этот счёт, потому как Ньютон легко поднялся с пола и зашагал в сторону выхода. Звук закрывавшейся двери на пару мгновений оглушил Тома и он обернулся, стараясь понять, с какой стороны Ньютон закрыл дверь, но в темноте было сложно хоть что-то разобрать. Томас уже начинал стремительно осознавать, что лучше было бы, если бы альфа остался, когда что-то совсем недалеко с грохотом перевернулось и заставило его всецело обратиться в слух. - Нужно забрать у Чака ручку и бумагу, - глухо озвучил свои мысли Ньют, на что Том с немалым облегчением выдохнул. Понимание того, что Клей не ушёл, настолько обрадовало измотанное сознание, что Томас даже не задумался над значением чужих слов. Ухватившись за шкаф, брюнет не без усилия поднялся на онемевшие ноги и привалился к стене, чуть было на чём-то не подскользнувшись. - Я думал, что ты ушёл... - не сдержав язык за зубами, поделился Том и замер, вцепившись в край майки. Эти слова прозвучали крайне жалко, но он уже попросту не мог выдавить из себя ничего вразумительного. Не мог даже в кромешной тьме притвориться, что у него всё было под контролем и это заставляло его нервничать. Нервничать и говорить глупости. - Сначала я должен извиниться... - внезапно донеслось из темноты и Том, сбившись с мысли, непонимающе воззрился в сторону говорившего. - За что? - неуверенно спросил омега, напряжённо прислушиваясь. Том со всех сил пытался сообразить, где именно находился его собеседник, но получалось это плохо до того самого момента, пока Ньют не задел его плечо. Альфа был твёрдо намерен довести дело до конца. Он слабо представлял, что после пережитого чувствовал омега, но знал, что позволить Томасу подавить это в себе было бы ошибкой. Именно поэтому он опёрся руками о стену по обе стороны от головы новичка и сосредоточенно пояснил: - За то, что не успел. Какое-то время Томас стоял как громом поражённый. Ему не удавалось сложить два плюс два и даже полноценно сделать вдох. Не получалось ко всему прочему и разглядеть лицо Ньютона, чтобы списать его слова на тупую шутку. И чем дольше продолжалась эта пауза, тем больше брюнет понимал, что Ньютон отнюдь не шутил. Том хотел было посмеяться в ответ, заставить Ньюта поверить, что ему было наплевать, но из горла предательски вырвалось что-то абсолютно невразумительное и в итоге омега лишь судорожно взглотнул, чувствуя, что ещё чуть-чуть и он сорвётся. Как ни странно, Ньютон тоже это чувствовал... Немного подумав, он подступил вплотную, практически вжимая Томаса в стену, и с головой окунаясь в притягательный запах бергамота. - Прости меня за то, что я не успел. Сдавленные всхлипы наталкивали Ньютона на мысль, что он без раздумий забил бы лопатой кого угодно, лишь бы никогда больше такого не слышать. Альфья сущность ластилась поближе к омеге, раздираемая желанием защитить и успокоить, а Ньют наконец чувствовал облегчение. Омега постепенно давал волю эмоциям, душившим его изнутри. Больше не мог сдерживаться и целенаправленно сдавал позиции. - Мне жаль, что это произошло с тобой... - так же негромко добавил Ньютон, почувствовав, что его попытались отпихнуть. Томас резко замотал головой, издавая какие-то непонятные хрипы, и попробовал извернуться, но Ньютон не сдвинулся с места. А затем надрывный всхлип, последовавший за осознанием полной беспомощности, заставил омегу наоборот с силой вцепиться в альфу и зарыдать в голос. Этот приступ истерики Ньют выдержал уже куда более стойко. Он молча позволил Томасу впиться ногтями себе в бока и со временем так же молча притянул брюнета к себе, сжав в крепких объятиях. И в таком положении Ньютон вполне был готов провести всю ночь напролёт. Если бы только Томми это потребовалось.