Ведьма

Первые лучи свежего утреннего солнца, с трудом пробившись через занавески, скользнули в комнату. Поняв, что просто задержаться на полу или столе неинтересно, лучики начали искать свою жертву, и, как водится, нашли. Озорники настырно устроились на лице молодой девушки, спящей на большой деревянной кровати. Светлые ресницы затрепетали, не в силах противостоять солнечному свету. Сонные зеленые глаза приоткрылись, ещё даже не определив цель взгляду. Девушка закуталась в пуховое одеяло поплотнее и свернулась калачиком, надеясь вернуть сон, но слишком уж настойчиво лучи лезли в глаза. Она, тихо промурлыкав себе что-то под нос, скинула с себя покрывало и потянулась. Лето наступило совсем недавно. Деревья зеленели ещё в мае, но лил бесконечный дождь, словно вредная зима, не желая уходить, пыталась покрыть землю снегом, но была слишком слабой, и вместо колючих белых снежинок получилась лишь вода, и то теплая. И вот, буквально пару дней назад, небо над городом озарилось молодым летним солнцем, словно празднуя свою победу над противной старушкой-зимой. Вспомнив, насколько сегодня хорошая погода, девушка соскочила с постели и пару раз наклонилась в разные стороны, разминая затекшие во время сна конечности. Она подошла к большому резному зеркалу, в котором люди отражались в полный рост, и посмотрела на себя. Провела рукой по карамельно-русым волосам, по щеке, по длинной шее, скользнула вниз по ключице, обвела контур тела до бедер, заглянула в свои же изумрудные глаза. Длинная белая ночная рубашка чуть сминалась под прикосновениями. Девушка улыбнулась самой себе и скинула с себя мешающую одежду и тут же покраснела, смутившись самой себя. Обнаженное тело было очень красивым: в меру полное, с округлыми бедрами, стройными ногами и прекрасной грудью, а добавившийся румянец делал девушку ещё прелестнее. Она нравилась себе и умела так же нравиться другим; её любили все: маленьким детям она заменяла веселую старшую сестру, пожилым людям – добрую внучку, девушкам – хорошую подружку; женихи ходили за ней толпами, но её сердце не принадлежало никому, да и не хотело принадлежать. Она не желала выйти замуж, её устраивала её нынешняя жизнь: несложная работа продавщицей в булочной, забота о престарелой тетушке и – самое главное! – помощь другим людям. Она лечила всех, никому не отказывая в просьбе. К ней приходили бабушки и дедушки с жалобой на больные ноги, беременные женщины, матери с простудившимися нерадивыми чадами, раненые на войне бойцы, и к каждому из них она находила свой подход и лекарство. Она знала толк в лечебных травах и живительных наговорах, и, кроме того, могла сказать что-то настолько доброе и нежное, что у самого сухого скряги в городе губы растягивались в улыбке. Её знал весь город. У каждого был родственник или знакомый, которому она облегчила жизнь, каждый знал хотя бы одного парня, который волочился за ней хвостом. За её спиной шептались завистники, не в силах убить в себе этот грех, но она не обращала на них внимания. Её звали Эржбетта Хедервари, и совсем недавно ей исполнилось двадцать лет. Она жила со своей старой тетей и опекуншей по совместительству, ведь родители девушки погибли при неизвестных ей обстоятельствах. Правда, Эржбетта их почти не помнила, поэтому скорбь не занимала много места в её душе. В мире было много вещей, занимавших её: книги, животные, кухня, и каждому из увлечений уделялось хоть какое-то количество времени. Хедервари жила хоть в небольшом, но полном уюта домике, и нужно заметить, что этот уют создавался не без её участия. Многое здесь принадлежало тетушке, но был один предмет, доставшийся ей от матери. Это было то самое зеркало, в которое она себя сейчас столь пристально разглядывала. Девушке действительно нравилось это зрелище. Она хихикнула и отошла от зеркала, стыдливо прикрываясь руками. Эржбетта схватила со спинки стула простое коричневое платьице с белой каймой и надела его на себя. Хедервари вновь посмотрела на свое отражение и крутанулась вокруг себя, наблюдая, как подол образует ровный круг вокруг её ног. Девушка взяла со стола заколочку в виде цветка и ловко зацепила ею волосы у виска. Быстро засунув ноги в легкие туфельки, она распахнула дверь и выскочила в общую комнатку. В доме было тихо, наверное, тетушка Магда ещё не проснулась. Отлично, есть повод порадовать её завтраком собственного приготовления! Эржбетта осторожно скользнула на кухоньку, ведь рядом была комната родственницы, и был риск случайно её разбудить. В кухне всегда пахло мукой и сладким перцем. Хедервари обожала этот запах, как и запахи свежескошенной травы, новой книги и церковного ладана. Вдохнув поглубже, она подскочила к столу. Девушка хлопотала над завтраком, чувствуя, что у неё текут слюнки от невероятного запаха свинины и овощей. Она едва ли не каждую минуту что-то подсыпала или кидала в кастрюлю, быстро резала овощи, доставала из шкафчиков какие-то приправы. В такой уютной суете Эржбетта обретала себя, ей искренне нравилось все это. Через час на столе стояло одно из блюд венгерской кухни, пусть тяжеловатой, но все же очень вкусной. Дурманяще пахло мясом и помидорами, и Эржбетта понимала, что если она сейчас же не поест, то умрет с голоду. -Тетушка Магда! – звонким голосом позвала она опекуншу, надеясь быть услышанной спящей женщиной. Наверное, тетя проснулась до этого, потому что появилась на кухне в тот же момент. Увидев свою племянницу, она улыбнулась той самой коротенькой старческой улыбкой, которая не только выражает радость, но и отражает мудрость и полученный с годами опыт. Они завтракали, разговаривая о самом разном. *** Было ещё кое-что, чем любила заниматься Эржбетта – это ходить на рынок. Ей нравилось смешиваться с суетящейся толпой, вдыхать запахи гудящего города, здороваться с прохожими и покупать яблоки маленьким детям. Не то, чтобы она была богатой, но на жизнь вполне хватало, да ещё и оставалось немного. В этот день ей было суждено вновь пойти на базар. Когда она направилась в город, было уже за полдень, поэтому рыночная площадь кишела народом. Вот толпа девушек, с которыми Хедервари общается в свое свободное время, и заводила-Мария в центре их небольшого кружка. Все дружно крикнули девушке: «Привет, Эрж!» и попытались затащить в свою щебечущую компанию, но она, засмеявшись, ловко увернулась и побежала дальше. Вот два мальчика-близнеца, чьи имена никому не нужны – все равно перепутают! Они прицепились к Хедервари с просьбой купить слона, но она, чтобы ускользнуть от надоедливых парнишек, угостила их грушами, купленными только что у прилавка. Вот дедушка Отто, вечный пациент Эржбетты, постоянно больной, но никогда не унывающий. Вот и сейчас он развлекал толпу парней песнями собственного сочинения. Вот дядюшка Кальман, продавец рыбы, толстый добродушный мужчина лет сорока пяти. Он всегда, да и в этот раз, делал скидку на селедку девушке, и каждый раз говорил ей на ушко: «Только никому, хорошо? Это тебе за красивые глаза!» и заговорщицки подмигивал. Эта пестрая, галдящая, разношерстная толпа поднимала Хедервари настроение. Даже бабулька, прикрикнувшая на неё за то, что девушка случайно наступила ей на ногу, не обратила на себя внимание Эржбетты. Как, впрочем, ещё один персонаж этой локации. То был человек, стоящий за углом. Его возраст невозможно было определить из-за нависающего на лицо капюшона длинной рясы. Можно было разглядеть лишь глаза – миндалевидные, уголками кверху, красные глаза, в которых плескалось что-то, похожее на жажду мести. Они, казалось, излучали какой-то странный свет, подобный свету заходящего солнца. Человек наблюдал за Эржбеттой долго, очень долго, пока она сама не скрылась с площади. Она не могла его заметить – темная подворотня скрывала его ото всех. Когда девушка убежала в сторону дома, алые глаза человека сузились, а губы искривились в усмешке. Правда, этого никто не мог заметить…