Неправильный бета

Гермиона с удовольствием разглядывала творение рук своих. Умело подтолкнув Гарри к выбору гардероба для посещения министерства, сейчас Грейнджер была довольна. Теплая осень не предполагала плотной одежды, поэтому, помимо классических черных брюк и белой рубашки, на Гарри был жилет, оттенка листвы в тенистом лесу и легкая темно-серая мантия. Сама мантия была довольно проста, тут Гарри был неумолим. Но по стоящему воротничку и полам шла вышивка ниткой того же цвета, что и жилет, и создавала прекрасный комплект. Прическа тоже не составила труда. Отросшие после пожара волосы хоть и были короче, чем когда Гарри учился в Хоге, но больше не торчали во все стороны. Омежья сущность и здесь поработала, это было одним из немногих изменений, которые действительно порадовали парня. Более мягкие и немного вьющиеся густые волосы стали послушны, и шатену хватало теперь пару раз провести расческой, волосы укладывались в более или менее приличный вариант прически. Герми, стоящая возле Гарри у зеркала, с удовольствием осмотрелась. Сама она была чудо как хороша в темно-синем платье и мантии на несколько оттенков светлее. Высокая прическа укротила пышную копну волос, оставив на свободе лишь пару игривых локонов. Налюбовавшись отражением в зеркале и постной физиономией друга, Грейнджер нанесла последние штрихи. Очень хорошо, что она зашла за Гарри раньше, и было еще время. Почти насильно подруга навела на Поттера чары гламура. Черты лица не изменились, но спряталась излишняя бледность, темные круги под глазами и покрасневшие от недосыпа глаза больше не пугали нездоровым блеском и цветом. Прием оправдал все ожидания Гарри и добавил еще сюрпризов. Толпа людей, звуки, взгляды. И, конечно, запахи. Много запахов. Иногда приятные, чаще терпимые и не очень. От разгоряченной многорукой, многоголовой толпы распространялся флер такой силы, что Гарри через время казалось, что он опять утратил обоняние. Нос забивало нагромождением оттенков и отягощало голову. Среди этой какофонии периодически мелькал легкий, почти неуловимый аромат, как будто в душной, жарко натопленной комнате вдруг открыли окно в морозное утро. Но аромат был настолько ловок и по-капризному неуловим, что парень вскоре оставил эти мысли. Может, чьи-то духи, кто знает? Подтвердилось подозрение насчет Шеклболта. Он навязчиво оказывал Гарри знаки внимания, публично и очень настойчиво. Поттер старался быть в кругу друзей и знакомых и всячески уклонялся от попыток приобнять его. - Кинг, ты чего? - после очередного прилюдного обжимания Гарри не выдержал. - Я за тобой ухаживаю, глупый. - Совсем с ума сошел? А еще министр, – Поттер сделал смешные глаза, пытаясь перевести все в шутку. - Почему же, я вполне серьезно, - Кингсли сунул парню в руки бокал с шампанским. - У нас вряд ли что-то выйдет. Я же тебя с детства знаю… - Какие проблемы, Гарри? Я альфа, ты мне нравишься. Наш союз будет выгоден обоим. По-моему, быть мужем министра совсем неплохо, - Шеклболт теснил Гарри к алькову между колоннами по периметру зала. - Каким, к черту, мужем? – Поттер закипал, опять все решают за него. – Я не планировал ничего подобного, тебя уважаю, как старшего товарища, не более, - тихо шипеть не получалось, но эффект был достигнут. Пары секунд, чтобы улизнуть, было достаточно, пока министр приходил в себя после отказа. Примкнув к группе преподавателей и учеников Хогвартса, Гарри сделал вид, что внимательно слушает Флитвика и совсем не замечает злого министра. Нескольких бокалов шампанского хватило отвыкшему организму, чтобы ощутить себя легким и бодрым. Не хотелось обращать внимания на Рона, воротящего от него нос, на лживые улыбки старших Уизли. Бета Джиневра Уизли ещё в больнице поняла, что с омегой Поттером ей ничего не светит, и теперь не стеснялась проявлять дурной характер. Гарри больше не было так неприятно, судьба отвела, и слава Мерлину. Главное, что с большинством однокурсников можно общаться без напряга, и Герми периодически возникает рядом. Скиттер и её братия вели себя вполне прилично. Когда Рита проявила себя более настойчиво, Гарри «честно» пообещал, что даст ей интервью позже, не сегодня. «В конце концов, она же обманывает людей, почему мне нельзя её немного поводить за нос». Утомительный прием длился и длился, а до церемонии награждения, после которой вполне можно сбежать, еще уйма времени. Перемещаясь по залу иногда в приятной компании, иногда избегая нежеланных встреч, Гарри омежьим чутьем все чаще и чаще обращает внимание на периодически появляющийся уже знакомый приятный аромат. Запах поистине неуловим и растворяется в толпе раньше, чем Поттер успевает сообразить, откуда он. Через время легкая эйфория от шампанского рассеялась, дурман в голове Гарри, к сожалению, с ней не прошел. Теперь парень чувствовал себя как в колодце, звуки и запахи гулкие, отдаленные. Из толпы приглашенных на Поттера хмурится доктор Ричардсон, думает, наверно, что Гарри был невоздержан в выпивке сегодня вечером. Парень делает вид, что не замечает упрека. Герои войны, одобренные Визенгамотом и министерством, стоят на небольшом возвышении. В другие дни здесь, видимо, располагается оркестр, призванный развлекать публику. Сегодня публику развлекают они. Неровный ряд героев; их не много и не мало, победили, выжили, заслужили. Верховный председатель Визенгамота, важный лорд Степлтон дребезжащим голосом превозносит заслуги собравшихся на помосте. У Гарри нет сил терпеть, когда уже выдадут проклятую брошку. Её можно будет стыдливо спрятать в карман и вернуться в родной склеп на Гриммо. Поттер переминается с ноги на ногу, вата вокруг становится плотней, набивается в нос, лезет в уши. Скоро доберется до рта, и тогда герой позорной тушкой ляжет к ногам почтенного Степлтона. «А ведь напишут, что напился», - кисло думает Гарри. Только эта мысль пока что спасает от позора. Спасибо Гермионе с её чарами, что творится с лицом, Поттеру неведомо. И еще этот навязчивый, дурманящий запах. Он снова вернулся и щекочется где-то в носу. Распорядители выстроили участников награждения в каком-то своем порядке. Слева от Гарри – Макгонагалл, справа – Шеклболт. Министр делает шаг вперед, чтобы произнести ответную речь. И Гарри накрывает цунами. За темнокожей громадой Шеклболта – Снейп. Вот оно! Запах! Гарри в тумане, в бреду, в полной прострации. Первая мысль - зельевар чем-то облился. Духи, амортенция, что? Почему другие стоят спокойно? Ноги прочно приросли к полу, вросли, сроднились. Силы остались лишь на то, чтобы развернуть голову, смотреть, не моргая, и вдыхать. У Гарри стойка не хуже, чем у охотничьего спаниеля, и ноздри дрожат, был бы хвост - и тот бы вытянулся в струнку. Снейп кожей ощущает излишнее внимание к своей персоне, смотрит на трепещущие ноздри парня: - Поттер, разнюхали что-нибудь? – голос - сплошное ехидство. Гарри лишь кивает в ответ, уж разнюхал, так разнюхал. Полная каша в голове. Еле дождавшись завершения награждения, получив украшение на мантию, Кавалер Ордена Мерлина I степени совершает тактическое отступление на балкон. Цель бегства (а это именно оно) – продышаться свежим воздухом, разобрать сумбур в голове, решить, что, вообще это такое. Маленький балкончик Гарри присмотрел сразу. Увидел хотя бы потому, что выход на него из зала был закрыт заклинанием (довольно пустяковым, на его вкус). Пробраться на воздух труда не стоило, теперь можно навесить свое охранное и перевести дух. Уютная лоджия с крышей и двумя колоннами увита плющом, поздний вечер тоже добавлял интимности убежищу. «Отсижусь полчасика и домой», - решил Гарри. Тихо, спокойно, свежий воздух дает так необходимый мозгу кислород. Думать Поттеру становится проще, правда, не придумывается ничего. Что с ним такое – непонятно. Зато можно сесть на перила, привалиться спиной к прохладной колоне и наконец-то дышать полной грудью. До боли в легких. Но навязчивый запах проникает и в это убежище, а за ним и ехидный голос: - Никак, вниз сигануть собрались, Поттер? – из тени стены на сцене бесшумно появляется Снейп.