Неправильный бета

Гарри, и правда, чуть не падает с перил. Цепкие пальцы и сильная ладонь помогают удержать равновесие. - Сэр, нельзя же так подкрадываться к людям! До инфаркта довести можно, – Гарри на всякий случай делает шажок в сторону. Но Снейп руку не убирает - сильно не разбегаешься. - Так то к людям… - тянет Снейп, а сам внимательно рассматривает парня. «То, что я нелюдь, это понятно, чего от этой ехидны дождешься? Но чего он так пялится, неужели в темноте видит, как вампир? Ох, неспроста байки гриффиндорские». Мысли у Гарри глупые и тягучие, как патока, опять накрывает туманом. Прямо проклятие какое-то. - Поттер, что с вами? - Нормально всё со мной, - «а голос-то дрожит, не нормально, Гарри, совсем не нормально». Скептичное хмыканье в ответ. У Поттера болтливый язык. Всегда впереди, мозги за ним не поспевают: - Сэр, можно спросить? – и, не дожидаясь разрешения, сам захлопывает крышку (скоро вполне реального) гроба. - Вы - мой альфа? Северуса Снейпа непросто удивить, но Поттер с этим вполне справился. - К чему… такой вопрос? - Ну, вы просто так пахнете, - тянет Гарри, - не похоже на духи или что-то искусственное. Можно? И снова, не дождавшись разрешения, подается вперед и, почти прикасаясь носом к шее зельевара, спрятанной под платком (Нагини никто не отменял), вдыхает полной грудью. Ой-ей. Лучше бы Гарри этого не делать. Все, что он старательно выветривал на свежем воздухе, вернулось. Только запах этот теперь сильный, без посторонних примесей. Вот она - прохладная свежесть хвойного леса, терпкая, смоляная, немного горькая. Омега внутри парня скулит и просится на волю, а еще пальцы поджимаются, и в животе морской узел. Хочется побиться головой о колонну, чтобы прогнать наваждение. И тогда можно будет жить, как раньше, и дышать свободно. Снейпа рядом тоже ощутимо потряхивает. Слава Мерлину, что Поттеру сейчас не до него. Для Северуса Гарри всегда пах свежим сеном, которое собирают вперемешку с цветами клевера, полевой ромашки и подорожника. Так пахло в амбаре, в котором Снейп, будучи ребенком, прятался от семейных ссор и издевательств отца. В нем сушили сено для старой фермы, в детстве только тут Северус чувствовал себя спокойно. - Поттер, прекрати вынюхивать! - Минуточку, - выдыхает Гарри и с ехидцой думает, - «Ага, только что ж ты меня держишь до сих пор. На плече синяки, наверно, будут». Потом с неохотой отстраняется и даже высвобождает плечо из плена, и настойчиво вопрошает: - Вы - мой альфа? Давно узнали? - Да, – ответ глухой, как будто Снейпа завалило, смысла отпираться нет. – Давно. - А почему раньше молчали? – претензии в голосе не унять, да Поттер и не старается. - Нужно было объявление в Пророке дать? – оторопь спадает, зельеварская язвительность возвращается. – Ты раньше не особо проявлял радость от общения. - Ну, знаете ли! – возмутился парень. – Я омега всего месяц, и то вас сегодня унюхал. А вы все про меня знали и молчали столько! - Не бывает так! Поттер, прекращай нести ересь! Ты всегда был высокомерным, заносчивым, самовлюбленным ОМЕГОЙ! – У Снейпа сузились глаза и шипению позавидовала бы любая змеюка. - Я БЕТОЙ был! Понятно вам, БЕТОЙ! Меня в Мунго вылечили! – Гарри не может шипеть, как Северус, а вот кричать - пожалуйста. - Так не бывает! - Очень даже бывает! Мне у Дурслей раз семь или восемь нос ломали, он всегда срастался сам за ночь, но что-то все-таки повредилось. Я, когда в Хогвартс приехал, запахов почти не чувствовал, а из-за стрессов течек не было. Я бетой был! БЕТОЙ! Меня Роджерсон в Мунго, как конструктор, после Битвы перебрал. А вы молчали все это время! О слезах, так характерных для омег в период расстройства, речи не было. Была обида и злость. Получается, Гарри столько лет жил, не зная о себе важных вещей, а Снейп, которому удавиться проще, чем промолчать, знал и не говорил. Оттолкнув Северуса плечом с пути, Поттер очередной раз за вечер сбежал. Только на этот раз тишина и одиночество не выручали, хотелось оказаться в людской толпе. Влиться и стать единым организмом с многоголовым монстром в зале. Отсидеться, отвлечься. Парень был убит не только личностью своего альфы. Какой бы Снейп ни был, но Гарри всегда думал о нем, как о честном и самоотверженном человеке, а он оказался трусом и лжецом. На балконе Северус тоже переживал несладкие минуты. Они с Поттером, оказывается, оба ходили босиком по осколкам своих разрушившихся миров. Да, зельевар знал, что Поттер его омега. Знал с первой секунды, как только увидел худенького, бедно одетого мальчишку в смешных очках. Даже совсем крохотные омежки реагируют на свою пару, стремятся быть рядом, жмутся, ища защиты. Гарри не реагировал никогда, наоборот, сторонился и пугался. История с Лили повторялась и с её сыном. Северус быстро озлобился на ни в чем не повинного ребенка, хотя поначалу и понимал, что не прав. А потом третировать Поттера вошло в привычку: жёлчь, ехидство, сарказм и злоба лились рекой. Обижал и спасал, чтобы снова оскорбить. Поттер явно не врал. Что делать теперь, Снейп пока не знал. Внутренний альфа развернулся мечущимся зверем. Северус отвык от таких эмоций. Хотелось надеяться, что омега подпустит к себе, несмотря на многолетнюю обиду.