Неправильный бета

Прошло три года, очень насыщенных для обоих магов. Непривычные к семейной жизни, они притирались друг к другу, как галька на берегу. Острые углы и трещинки обтачивались с каждым совместно прожитым месяцем. После первой же совместной ночи магия признала их парой. Поход в министерство был просто формальностью, но Северус все равно не хотел затягивать, желая получить на Гарри все возможные права. Поттер тоже хотел, чтобы все знали, что этот альфа только его, перед людьми и магией. Новость, появившаяся в газетах, была громогласной. Чета Снейп-Поттер, по мнению Пророка, была признана самой неожиданной и романтичной парой года. Скиттер предвещала молодой семье скорейшее прибавление (иначе к чему такая спешка?). Гарри мрачнел от этих предположений. Зельевар знал про неутешительные прогнозы главврача Мунго. Вместе с мужем Северус Снейп-Поттер прошел многочисленные исследования, консультировался с Роджерсоном и составил карту индивидуальных зелий для Гарри. Минуло уже шесть бесплодных течек, омега грустил и чувствовал себя неполноценным, несмотря на уговоры мужа, что все придет в норму со временем. Отогреваясь заботой и любовью, маги поддерживали друг друга и вместе делали неожиданные открытия. Северус с удивлением узнал о себе за совместно прожитое время, что он, например, не так уж нетерпим к чужим привычкам. Да и не чужие они вскоре стали, а свои. Иногда, оказывается, приятно разделять с Гарри ночное чаепитие на крыше или дрему позднего утра. Дела могут подождать, если любимый теплым клубочком сопит рядом. Скоро он проснется и тогда можно будет наслаждаться теплым со сна, взъерошенным Гарри. Целовать припухшие после жаркой ночи губы. Ловить стоны разделенного наслаждения. Гарри узнал про себя, что очень ревнив. Северус не давал никогда повода. Парень никогда не говорил, потому что не хотел казаться истеричным омегой. Но вечером, когда они встречались дома, Гарри с заявлением, что соскучился, обязательно забирался к мужу на колени, утыкался носом в ключицу и вдыхал родной запах, бдительно стараясь вынюхать чужие примеси. Северус знал о ревности любимого, но виду не подавал. Ему было приятно, он и сам был собственником. Особняк на Гриммо был признан слишком мрачным для жилья, и Северус с Гарри решили организовать здесь городской офис. Заслуженно известному зельевару обширная лаборатория в подвалах дома на Гриммо пришлась как нельзя кстати. Как и предрекал Северус, супружество с Гарри прибавило ему доверия, от заказчиков теперь не было отбоя. Пришлось даже взять двух приемлемых лаборантов (после долгого отбора и нервного истощения некоторых кандидатов). Простые и распространенные составы варили помощники, сам мастер с удовольствием оставил себе исполнение редких и трудных зелий. Откинуть рутину было так приятно. Большая лавка зелий на первом этаже дома пользовалась успехом, и Северус шутил, что многие приходят в аптеку, как в музей великого Гарри Поттера. Гарри смеялся и предлагал поучаствовать в серии рекламных плакатов зелий в стиле ню. Его муж притворно хмурился и обещал подумать об этом, когда продажи пойдут на убыль. Кричер верховодил двумя продавцами в лавке и был счастлив, что есть на кого ворчать. На втором этаже через пару лет Гарри планировал открыть свой магазинчик артефактов (когда подтвердит свое мастерство перед Высоким Собранием). Мастер-артефактор, которого нашел для мужа Северус, был доволен своим учеником и всячески поощрял в парне честолюбивые стремления. Северус был рад, что к мастеру можно было перемещаться камином, а не уезжать на длительную учебу (разлучаться с супругом надолго не хотелось, как и не хотелось лишать его возможности учиться любимому делу). Еще мужчину устраивало, что артефактор был бетой в преклонных летах, и можно отпускать свое сокровище к учителю без опаски. Дом у необычной пары тоже был особенный. Вместе они присмотрели магический особняк за городом. Большой кусок земли вместе с домом включал в себя огромный сад, речушку, впадающую в озеро, и даже небольшой участок леса. Из уютного жилья не хотелось уходить утром, но всегда хотелось вернуться. Для Гарри это был не просто первый свой собственный особняк, он был как символ новой жизни, подаренной ему Северусом. О муже тоже можно было думать, как и о доме: большом, теплом и очень надежном. Если кого-то пугает каждодневная рутина, то явно не чету Снейп-Поттер. Уходя утром на учебу и работу, выполняя намеченные на день планы, каждый из них чувствовал за спиной поддержку своей Пары и дома, ставшего их родовым гнездом. Последний месяц осени Гарри часто все свободное время проводил в Хогвартсе. Директор Макгонагалл привлекала своего выпускника к ремонтным работам. Гарри, как подмастерью артефактора, нужна была практика, а в таком старом замке, как Хогвартс, всегда работа находилась. Да и замок принимал мага благосклонно и всегда пускал в самые тайные уголки. То лестницы начинали чудить, то на шпилях башен флюгера оживали и пытались сбежать. То двери сбивались и менялись местами: заходя в купальни Слизерина, можно было оказаться в Большом зале в пижаме и со щеткой в руках. В общем, работы было много, интересной и разной. Гарри с успехом справлялся с отладкой магического оборудования, и профессора знали, к кому обращаться, если вдруг зеркала запортачат или камины начнут показывать подводный мир большого озера. Последнюю неделю ноября молодой артефактор проводил все дни у домика лесника. Приближалась зима, и Гарри бросил все силы на помощь Хагриду с его необычным зверинцем. Чрезвычайно сложно оказалось настроить кормушки для единорогов. Несколько кобыл ожидали жеребят в ближайшем месяце, и им тяжело придется снежной зимой. Но единороги были очень пугливыми животными. Хагрид выбрал отдаленную полянку для устройства кормушек, а Гарри мастерил и налаживал приманивающие единорогов и успокаивающие амулеты. Пришлось еще и с кентаврами договариваться, под честное слово Поттера-Снейпа, что артефакты не повредят единорогам и другому зверью. Проводя долгие часы на улице, Гарри очень сильно замерзал, ведь чары для наладки оборудования нельзя было мешать с другими, о согревающих приходилось лишь мечтать. Хагрид потом долго отпаивал друга чаем или стаканчиком чего покрепче. Ух, как же Северус потом ругался и ворчал себе под нос. Поминая Хагрида разными нехорошими словами, когда муж в очередной раз забивал себе желудок фирменными кексами лесника, зарабатывал простуду, травился его настойкой на улитках или гиппогриф пойми чем. Гарри виновато отводил глаза, он выпил-то самую малость, чтобы согреться, и съел от голодухи «не пойми чего, лишь бы теплое». Частенько после посещения радушного Хагрида Гарри проводил часть ночи в обнимку с холодным фаянсом или под дурманящим зельем, сводящим аллергию, высыпание и кожный зуд. Но все равно инциденты случались с завидной регулярностью. Северус ворчал что «Поттер - он и есть Поттер. Диагноз, который не лечится». Но долго злобствовать, когда любимому плохо, не мог. Благодаря Гарри их домашняя аптечка была обширна и разнообразна.