7.
7 февраля 2015 г., 21:50
Бля, эта база похожа на поле боя, никогда не поверю, что люди здесь от чумы умерли. Развороченные взрывами стены, заваренные двери, баррикады, и это брошенное оружие повсюду. Не сомневаюсь, что у колонистов было оружие для охраны базы, но не штурмовые винтовки регулярных войск. А гильз сколько? На целый арсенал тянет. Здесь явно побывал десант. Вопрос, с кем они воевали? С колонистами? Подавляли мятеж? Сомневаюсь, судя по масштабам разрушений здесь велись боевые действия. Война за мифическое оружие, за которым прибыли и мы?
Навряд ли колонисты, среди которых были женщины и дети, смогли оказать достойное сопротивление профессиональным воякам. Они столкнулись здесь с чем-то другим. Чужая раса? Тогда где победители? Все это очень странно.
Нижний уровень. Темно, как в жопе. Вперед. Вперед. Что это там? Похоже, развилка? Так и есть. Черт, да еще в три стороны. Лабиринт хренов. На схеме видно, что центральный проход ведет в машинное отделение, что ж посмотрим, что там.
Куда пропал этот чертов ученый? Можно подумать, я всю жизнь мечтал пошариться по заброшенной, разрушенной станции… А все Авель, и чего я его слушаю, надо было в первый же день прижать так, чтобы и пикнуть не смел. Хм…, а мне ведь нравится его голосок… Вообще, то, как легко он принял наши отношения, подкупает. А между нами отношения? Черт! Опомнись, Каин… Миленький мальчик, сын богатенького папашки-политика, он не для тебя. У вас потрясный секс и только. Ты с ним по приказу Беринга. Он — твое задание. Стоит ли это того, что я получу взамен?
— Ах ты, мать твою… — едва успеваю схватить Авеля за руку. Перед нами дыра в полу, диаметром метра полтора-два. — Осторожнее, не хватало шею здесь свернуть, — слишком близко прижимаю его к себе, слишком бережно. Слишком.
— Чем это? Взрывчаткой? — обшаривая дыру лучом фонаря, спрашивает Авель.
— Не похоже. Вон, как края оплавились. Причем по всему срезу. На кислоту смахивает, — отпускаю. — Пошли дальше.
Через несколько метров, рядом с лестницей на верхний уровень, в потолке открывается еще одна здоровенная дыра. Вот это уже взрывчаткой. Интересно, а потолок-то им чем не угодил? Это тебе не два пальца… подвесить заряды на такой высоте. Нужно очень постараться. Уже серьезно.
— Нам надо на верхний уровень, сигнал маячка идет оттуда, — рассматривая схему на экране говорит Авель, - О, Праксис тоже туда направляется.
Не даю ему поставить ногу на лестницу, оттаскивая за собой в глубину зала, за полуразрушенную баррикаду. Прижимаю к стене, запирая в клетке из своих рук. Не хочу видеть Праксиса, не хочу, чтобы Авель с ним общался. Ни с кем вообще. Блять!
— Ты чего? — с недоумением спрашивает Авель. В его глазах ни капли страха или протеста на мои притязания. Это бесит и заводит одновременно. Не могу терпеть. Жадно накрываю его губы, обвожу языком, прикусываю. И он отвечает, приоткрывая рот. Его руки упираются мне в грудь, в очень слабой попытке оттолкнуть.
— Каин, сейчас? .. Здесь? .. Мы на задании… биолог…
Ай-ай-ай, как нечестно. Отталкиваешь, но продолжаешь целовать, переплетая свой язык с моим. Какой порочный и лживый ротик.
— Он, или давно покойник, или копается в своем научном дерьме, расслабься, принцесса… мы быстро, — колено проскальзывает между его ног, надавливая на пах. Он вздрагивает и подается навстречу. Его тело намного честнее слов.
— Ты ненормальный… извращенец… — фонарик и планшет с негромкими шлепками падают на пол, и его ладони пробегаются по моей груди и животу, пробираясь ниже…
О, это я извращенец? Тогда почему ты так возбужден? Всегда так быстро загораешься, вспыхиваешь, словно искра, неосознанно распаляешь и сводишь меня с ума. Поначалу несмелые прикосновения становятся уверенными, страстными и жадными.
«Каин, прием… Каин, выйди на связь!»
Пошел ты, Праксис!
«Авель, вы меня слышите? Авель! ..»
— Каин, это Праксис, может что-то слу… Ой! .. — прикусываю его губу, не давая договорить.
— Ни хрена у него не случилось! — отрезаю я, выдергивая наушник из уха Авеля. Снова целую. Горячо. Требовательно. Не давая шанса отступить.
Только не вздумай остановиться, малыш, не сейчас, когда твои пальцы уже сжимают мой член через плотную ткань комбинезона. Давай, прикасайся, трогай его! Черт возьми, как мне это нравится!
Подхватываю его ногу под колено, задирая к себе на талию. Где же эта блядская застежка на скафандре?!
— О, да детка! Моя принцесса! — на выдохе, когда он прихватывает зубами мочку уха, а языком медленно обводит контур серьги. Мурашки разбегаются по телу…
— М-м-м, меня повысили, кажется, недавно я был твоей сучкой? — мурлычет Авель.
У него еще есть силы подкалывать меня? Восхитительно. Этот возбужденный шепот, раскрасневшиеся щеки, глаза потемневшие от желания. Быстрый жаркий секс это то, что нам обоим сейчас нужно.
— О, да… самой лучшей на свете. — Давлю на его плечи, опуская перед собой на колени. — А теперь заткнись и поработай ротиком…
Проворные пальцы ловко расстегивают нижний клапан на комбинезоне… Кончик языка едва касается головки… Обжигает. Как со стороны слышу свой стон, выгибаюсь, зарываясь пальцами в светлые волосы. Давай уже! Он блядски медленно проводит ртом по всей длине члена, оставляя влажные следы своих бесподобных губ. Это непередаваемое наслаждение, но его так мало. Не дразни, возьми глубже. Отворачиваюсь, стараясь сдержаться и не засадить ему по самые гланды. А так хочется!
Пытаясь отвлечься, скольжу взглядом по темным стенам. Опачки! Нас застукали. На мгновение в луче упавшего фонаря мелькает знакомая темная фигура, замирает и прячется за полуразрушенной баррикадой. Как не хорошо, Праксис. До чего ты опустился. Сам не можешь поиметь его, так хоть посмотреть решил. Я готов сорваться с места и выбить ему оставшийся глаз, но руки Авеля, крепко сжимающие мои бедра, и горячий язык ласкающий истекающую плоть, не дают пошевелиться.
Что же, смотри, уж я для тебя постараюсь, Праксис, я покажу тебе, кому он принадлежит. Ты услышишь каждый вздох, каждый стон, каждый крик.
Собираю волосы Авеля в кулак и больно дергаю, запрокидывая его голову, не позволяя к себе прикоснуться. В его потемневших, подернутых пьяной дымкой глазах, недоумение. Он уже готов. Я вижу, как он жаждет моей власти над собой. Что ж, не подведи, малыш.
— Хочешь его? — Он медленно облизывает губы и чуть заметно кивает. Черт… и после этого ты не сучка? — Проси!
Неуверенность во взгляде. Смущение. Я перегнул палку? Физически чувствую как Праксис прожигает нас взглядом, ждет ответа. О, я сам его жду с не меньшим нетерпением, до дрожи в коленях. Еще пара томительных секунд. Повезет-неповезет.
— Можно… — он прикусывает нижнюю губу и сглатывает скопившуюся слюну, — я хочу его…
О, детка! Какой правильный ответ, а главное, честный… Выкуси, Праксис! Он мой!
В глазах Авеля блестят лукавые искорки. Знал бы он, что кое-кто наблюдает за нами. Или знает? А… плевать! Сейчас так безумно хочу его. Терпеть уже нет никаких сил.
— Да, блять! — выгибаюсь, толкаясь вперед, притягивая его ближе. Чтоб тебя! Как умело ты это делаешь! Как горячо! Даже не верится, что я у тебя первый.
В изнеможении ударяю кулаком в железную стену, в кровь сбивая костяшки. Не замечаю боли, сознание затоплено наслаждением. На это Авель лишь усмехается и начинает двигаться медленно, дразня и издеваясь. Знает, как завести меня еще сильнее. М-м-м… Дыхание сбивается, кусаю губы, судорожно втягивая воздух. Нет, я хочу кончить в его сладкой попке! Снова резко отстраняю от себя. Падаю на колени рядом. Дергаю застежку комбинезона, чуть ли не с мясом вырывая ненавистный клапан.
— Повернись, детка!
Слишком медленно. Я не могу терпеть. Сам разворачиваю его, прижимая грудью к холодной стене. Стискиваю его ягодицы, утыкаясь носом в шею, вдыхаю, ощущая его жар и запах. Кровь кипит в жилах. Мне чертовски мало его тела сейчас. Хочется сорвать этот комбинезон и целовать, кусать, облизывать, чувствуя как его бьет мелкая дрожь.
Провожу языком широкую полосу по ягодице, прикусывая нежную кожу. Не в силах сдержать свою похоть, я вылизываю его, как кобель вылизывает суку перед случкой. Меня ведет от его запаха и вкуса. Влажное колечко мышц подрагивает, словно приглашая, и язык легко проникает в расслабленное тело. Авель дергается в судорогах удовольствия, издавая при этом просто потрясающие звуки. Эти стоны напрочь сносят мне крышу. Я хочу, чтобы он кричал мое имя, хочу трахать его до потери сознания, хочу его всего до последней капли.
— Каин… хватит… — задыхаясь шепчет он, а сам слишком развратно выгибается. Сползает со стены, становясь на четвереньки. Чертов лживый мальчишка! Мой! В моих руках он всегда становится податливым, словно горячий воск. Надеюсь, только в моих.
Притягиваю ближе, раздвигаю упругие ягодицы, трусь влажной головкой об его дырочку. Не только ты умеешь издеваться, принцесса.
— Пожалуйста… Пожалуйста, я хочу почувствовать тебя внутри… — Просто музыка для моих ушей.
— Как пожелаешь… — толкаюсь вперед, резко вторгаясь в его тело. Горячие податливые стенки сжимаются и пульсируют вокруг моего члена. Удары сердца отдаются в ушах. Дьявол, какой же он узкий, каждый раз, как в первый… Как же хорошо!
— Да-а! — уже не сдерживаясь кричит он.
— Тебе нравится?! — добираюсь рукой до его члена. Такой твердый, горячий и влажный, жаждущий моих прикосновений.
— Да! Не… останавливайся…
Перехватываю его под живот и выпрямляюсь. Его руки снова упираются в стену. Короткий выкрик. Угол проникновения меняется, толчки сильнее, резче. Вхожу глубже, вырывая очередной протяжный стон из нас обоих.
Откидываешь голову мне на плечо, кусаешь губы. Дрожишь всем телом. Какие сладкие звуки ты издаешь. Кричи еще. Выгибайся и стони громче… Двигайся вместе со мной. Дай мне почувствовать всего тебя. Впусти глубже. Прими все. Почему, черт возьми, мне так хорошо с тобой?! Еще… Еще… Быстро и грязно. Тебе так нравится, да? Просишь о нежности, а сам отдаешься, как последняя шлюха, хочешь, чтобы тебя жестко трахали снова и снова. Я всегда к твоим услугам. Не смей ни на кого больше смотреть! Не смей никому больше улыбаться! Прикасаться! Не смей, понял! ..
Голова абсолютно пьяная и я уже не контролирую себя. Весь растворяюсь в нем, зная, что он чувствует тоже самое.
Бля… Он так хорош, кончаю…
— Мн-н-а, Каин, кончаю…
* * *
С трудом отодвигаюсь, приваливаясь спиной к стене рядом с ним, пытаюсь отдышаться. Марафон был жесткий. Едва успевая дышать, Авель переворачивается, его колени до сих пор дрожат. Еще бы… я не сдерживался. Это было крышесносно, то, что нужно в этой напряженной мрачной обстановке. Даже настроение улучшилось. Интересно, Праксис успел передернуть? В какой-то момент я совершенно забыл о нем, вообще обо всем на свете. Моим миром был Авель, его разгоряченное тело и жаркие стоны. Мы словно были одним целым. Я словно растворился в нем, понимал что он чувствует, что и как хочет. Читал его мысли и знал, что с ним происходит то же самое. Удивительно. С ним я совершенно перестаю контролировать себя. И это хуево, мать вашу, я все еще помню, что он — мое задание, а значит мне придется расстаться с ним рано или поздно. Черт, я даже не могу отказаться от этой затеи, потому что это ничего не изменит. Наш экипаж расформируют, и он исчезнет из моей жизни. А он в нее уже вошел? Блять, Каин, давно ли ты стал задумываться о подобных вещах? Тебе наплевать на окружающих, думай о себе и о том, что ты получишь взамен. Взамен… Вот я уже не знаю, чего хочу больше. — Вот, что ты сделал?! — ворчит Авель, пытаясь привести себя в порядок. Широко ухмыляюсь как бы говоря, что это далеко не все, что я могу и хочу сделать с ним. — Ты… животное… — хватаю за руку, притягиваю к себе и снова целую, просто, чтобы заткнуть ему рот. Знаю, все его протесты для галочки, а подыгрывать сейчас нет желания. Нежно облизываю его губы, совсем не так бесцеремонно, как целовал несколько минут назад, медленно отпускаю. Попытка бунта пресечена. Смотрю ему в глаза. Я, детка, сделал только то и так, как ты меня просил, и ты об этом знаешь. — Ну, давай что ли посмотрим, что здесь, — обводя руками помещение предлагает Авель и поднимается. Я понимаю, надо чем-то занять себя, чтобы снова не сорваться. Он подбирает фонарик, шагая вперед. Дальше по схеме вентиляционная шахта. На что там смотреть? Провожаю его ленивым взглядом, мне безумно надоело здесь мотаться. И откуда у него силы… сейчас бы закурить. — Каин, — слышится из темноты. Ну что еще? Неохотно поднимаюсь и плетусь вперед на его голос. Хм…, а здесь теплее, чем наверху или это из-за недавнего секс-марафона так жарко. Нет. С каждым шагом температура словно повышается. Авель останавливается у широкого прохода, тяжелая дверь, что закрывала его вырезана. Рядом со старым сварным швом виден свежий след лазерного резака. — Смотри, эта дверь была заварена, но судя по всему, ее вскрыли, — говорит он, медленно проводя лучом фонаря по большому куску металла у нас под ногами — совсем недавно, наверное это наши биологи. — Давай посмотрим, что там, — делаю шаг вперед и сразу же чувствую под ногами что-то… это не металл. Поднимаю ногу, от подошвы тянутся тонкие скользкие нити. Что-то вязкое и противное. Авель обшаривает лучом фонаря стены, высвечивая повсюду какие-то странные образования серо-зеленого цвета, покрытые слизью. Они выглядят мягкими и гибкими, обволакивают все помещение, как разросшиеся до небывалых размеров водоросли. — Что это за дрянь? — брезгливо морщась, спрашиваю я. — Не знаю, но это явно органического происхождения, — отвечает Авель, с интересом рассматривая зеленые сопли. В центре на полу множество каких-то странных предметов. Овальной яйцевидной формы, высотой примерно треть метра и кожистых на вид. В их расположении прослеживается определенный порядок — по три яйца в нескольких метрах друг от друга. Хм, а вот здесь два, здесь одно. На тех местах где тройка неполная, на полу большие темные круги. Их словно аккуратно срезали. Сомнений нет, наши ученые крысы побывали здесь и унесли с собой трофеи. Вот, что было в тех резервуарах. Это оружие? Из-за этой склизкой хрени мы приперлись на эту гребаную планету? Мне даже обидно. Я легонько дотрагиваюсь до одного из яиц. Скользкое и теплое. Изнутри исходит едва уловимая слабая пульсация. Интересно, что там. Яйцо наглухо закрыто. Наклоняюсь ближе, проводя ладонью по бокам и верхушке. — Каин, не трогай это. Неизвестно, что там внутри, — в голосе Авеля чувствуется беспокойство. Я послушно убираю руку и отступаю на шаг. Словно реагируя на мои прикосновения, матовая поверхность яйца становится прозрачной, как стекло. Внутри что-то дернулось и закопошилось, что-то живое. На поверхности появляется небольшая выпуклость, потом еще, еще… Что за? .. С приглушенным чавкающим звуком, верхняя часть яйца шевельнулась и раскрылась, как бутон экзотического цветка. Внутри в вязкой зеленоватой субстанции шевелится какое-то отвратительное существо, словно порождение ночного кошмара. По форме оно напоминает человеческую кисть с множеством костлявых пальцев, загнутых к ладони. Из самого центра «ладони» торчит короткая трубка, а у основания — спиралью свернут мускулистый хвост. На обратной стороне заметно полупрозрачное выпячивание, напоминающее глаз. Ни фига себе, мерзость. «Глаз» шевелится и словно смотрит на нас. Свернутый хвост внезапно распрямляется как тугая пружина, и подбрасывает существо вверх. «Рука» раскрывается в воздухе, шевеля гибкими щупальцами, а длинный хвост извивается как змея, управляя полетом. В жизни такого не видел. От неожиданности перехватывает дыхание. Все происходит мгновенно, а я вижу как будто покадровую съемку… Вот ОНО стремительно летит в сторону Авеля. Твою… Что он стоит как вкопанный, еще немного и эта штука окажется у него на лице. Я словно чувствую его эмоции, вижу его глазами. Ощущение, что летишь со скоростью света на неуправляемом истребителе лоб в лоб с противником. В глазах темно, в голове пусто. Я должен свернуть, избежать неминуемого столкновения. Спасти свой экипаж… Тело реагирует быстрее мозга. Рука молниеносным движением выхватывает нож из чехла на бедре… Слух режет пронзительный нечеловеческий визг. Смаргиваю, прогоняя черную пустоту из головы, и с леденящей сердце тревогой смотрю на Авеля. Он замер, словно статуя. Рядом с ним к стене пришпилено существо ядовито-желтого цвета, все еще дергающееся в предсмертных конвульсиях. Стена, соприкасаясь с его телом начинает шипеть и плавиться, как кусок масла на жаровне. Дергаю Авеля на себя, прижимая спиной к груди, не в силах оторвать взгляда от пугающего зрелища. Очень быстро лезвие ножа растворяется в его теле, и тушка падает на пол, оставляя небольшую дыру в стене. Тварь продолжает шипеть и истекать прозрачной зеленоватой жидкостью, но больше не двигается. — Оно умерло? — едва справляясь с дрожью в голосе, спрашивает Авель. — Надеюсь… — отвечаю, крепче прижимая его к себе.
