Тёмная звезда

6.       Тяжелые ботинки гулко стучат подошвами по железобетонному основанию станции. Мы наконец добрались до базы. Огромные двери наглухо закрыты, индикатор на кодовом замке горит красным. Автоматика работает. Металлу и механизмам не страшен ветер, песок или дождь. В отличие от людей, им все равно сколько лет прошло, они по-прежнему надежно охраняют здание и скрытые в его глубине тайны. — «Сперос», прием. Какого хрена здесь кодовый замок?! — злится Каин, рассматривая подсвеченные красным кнопки. — Как нам попасть внутрь, нас щас сдует тут к хуям! — кричит он, совсем забыв о субординации. Едва ли не впервые я с ним согласен. Погода разбушевалась не на шутку. Ветер сильными порывами поднимает в воздух уже более крупные камни, стало заметно темнее и холоднее. Очевидно, что вернуться назад мы не успеем, тем более с раненым. — Понял вас, — сквозь жуткие помехи едва пробивается ответный сигнал, — передаю код доступа. Как пострадавший, жив? — Ну… — Каин оборачивается и оценивающе смотрит на безвольное тело, висящее на спине Деймоса, — вроде…       Планшет загорается ярче и сигналит, сообщая о загрузке. Каин быстро вводит нужную комбинацию. Панель замка загорается зеленым, и массивные ворота с грохотом расходятся в стороны, впуская внутрь и также быстро закрываются, оставляя нас в абсолютной темноте.       Тишина, только приглушенное завывание бушующей стихии снаружи. Что дальше? Да, песка и ветра здесь нет, но от этого не легче. Ни черта не видно. Подсветка шлемов позволяет что-то рассмотреть только на расстоянии вытянутой руки. В ушах еще стоит гул захлопнувшихся ворот.       Отцепляю трос и достаю фонарик, пытаюсь осмотреться. Каин с Авелем рассматривают голограмму базы на планшете, о чем-то переговариваясь вполголоса. Этос помогает Деймосу отцепить трос и поддерживает Фобоса. Слышится едва различимый стон. Кажется, Фобос пришел в себя. — О, спящая красавица очнулась, — отрываясь от планшета, язвит Каин. Вот кусок дерьма. Откуда в нем столько яда. Не скажу, что я питаю симпатии к Фобосу, но сейчас… Интересно, как бы он запел, окажись Авель на месте Фобоса? — Пошел ты, — слабо отзывается навигатор и осторожно встает на одну ногу, держа больную на весу.       В ответ Каин только безразлично хмыкает и снова утыкается в планшет. Только после этого я замечаю, что Авель сжимает его плечо, останавливая очередную попытку съехидничать. Это даже странно, что на неуправляемого Каина может кто-то влиять. Все же, Авель необыкновенный. — Мы в техническом коридоре центрального модуля, прямо в пятидесяти метрах будет переборка, за ней пульт управления базой. Там включается аварийное освещение. «Сперос» дал код запуска автономной системы очистки воздуха. За мной, — Каин машет рукой и делая шаг вперед, скрывается во мраке, — скоро здесь будет относительно светло и можно будет снять эти чертовы шлемы. — Каин, нам надо найти медблок, Фобосу нужна помощь, — негромко, но уверенно говорит Этос. — Включим свет и разделимся, — отвечает из темноты Каин, проигнорировав просьбу Этоса, — Праксис, лови схему базы и включите датчики движения.       Мой планшет сигнализирует о принятой информации. На экране высвечивается сложная схема и наше местоположение на ней. Станция напоминает пятиугольник, в углах которого расположены жилые, эксплуатационные и складские модули, соединенные туннелями. Часть из них разрушена, остальные намертво задраены и светятся как недоступные. По сути, все, что осталось от базы — это центральный блок. Голограмма показывает, что под нами еще три уровня: серверная, занимающая почти весь уровень, машинное отделение и вентиляционная шахта с теплообменником. — Двери лаборатории и санитарного отсека закрыты изнутри, но туда можно попасть через компьютерный зал, видишь? — продолжает Каин, намекая на то, что он с нами в медблок не собирается, а значит и Авель тоже. — Вижу, — мрачно отвечаю я.       Ботинки отбивают шаги в такт ударам сердца. Лучи десантных фонариков обшаривают стены, пол, создают иллюзию хорошей видимости. Впереди огромный коридор. Кто или что ждет нас в темноте, а? Влево, вправо. Пусто. Круги фонарей выхватывают из темноты только голые серые стены с проложенными по ним кабелями и воздуховодами. Надо как следует изучить схему, в этой паутине коридоров можно остаться навсегда.       Наконец мы добрались до вторых внутренних ворот, ждем пока дойдут Деймос с Фобосом. Этос как может помогает уставшему бойцу, кажется еще немного, и он уронит своего навигатора. Снова слышится тихий стон Фобоса. — Крепись, красавица, заберут нас отсюда не раньше рассвета, — подливает масла в огонь Каин и вводит комбинацию на контрольной панели переборки, она со сдавленным скрипом отъезжает в сторону.       В лучах фонариков в центре помещения видны очертания круглого пульта управления с креслами операторов. Авель быстро подходит к центральной консоли, набирает на контроллере код, откидывает предохранительный колпак и ударяет по красной кнопке. Секундная задержка. Слышится негромкий гул, включается тусклое аварийное освещение. — Сейчас генератор заработает на полную мощность, станет светлее и запустится система очистки воздуха, можно будет обходиться без шлемов, — объясняет Авель.       Действительно, через несколько минут освещение становится ярче, станция словно оживает, просыпается от долгого сна. Даже удивительно, что спустя столько лет все по-прежнему исправно работает. Однако не все здесь осталось, как прежде. Медленно обвожу глазами представшую картину. Тихий ужас. Ощущение, словно толпа полоумных слонов устроила здесь бег наперегонки. Повсюду болтаются обрывки кабеля и коммуникационных труб, мебель перевернута, под ногами искореженные куски обшивки и битое стекло. Все это припорошено уже даже не пылью, а тленом.       А это? Мое внимание привлекает стена рядом с дверью в противоположный коридор — обуглена? Нет, скорее разъедена. Вся в сине-красной окалине, будто сваркой кто орудовал или кислоты плеснул. Что за кислота разъедает железобетонные переборки? — Говорите, колонисты погибли в результате вспышки чумы, пф… — скептически ухмыляется Каин, поднимая с пола целую горсть маленьких желтых цилиндриков — стреляные гильзы. Там же лежит брошенная штурмовая винтовка, похожими вооружены наши космодесантники.       Такое оружие использовали лет сто назад, я помню это из курса военной истории в академии. Что здесь, черт возьми, произошло? Здесь война была, что ли? База столетие простояла законсервированная, нетронутая и полностью недоступная, пока вчера мы впервые не открыли ее.       Космическая чума не возникает из ниоткуда и никуда сама по себе не исчезает. Но ни один прибор ученых не засек никаких признаков инфекции, наши анализаторы тоже не выдали предупреждения об опасности заражения. И за все время пребывания мы не увидели даже останков тел. Прошло довольно много лет, но хоть скелеты должны были остаться. А здесь ничего, как будто испарились все. — Праксис, посмотри на схеме где медблок, — подает голос Этос, мы настолько ошарашены увиденным, что почти забыли о раненом Фобосе. Его усадили на ближайшее кресло, он настолько измучен, что уже даже не стонет, едва держась на грани потери сознания. — Помоги мне дотащить его, пожалуйста, — я бросаю взгляд на Деймоса, да, он явно не помощник.       Черт, мало мне было одного мальчишки, теперь и с этим нянчиться. И почему я это делаю?       Под ехидную ухмылку Каина, взваливаю Фобоса себе на плечо и направляюсь в медблок, Этос идет впереди, Деймос обреченно плетется сзади. Каин и Авель остаются.       Поворот. Развилка. Направо. Коридор. Все точно, как на схеме. Свет горит только в половине помещений, где-то мерцает, где-то периодически включается и выключается. Эта часть здания относительно целая, видимо сюда «чума» не добралась. Минуем пустой компьютерный центр, впереди санитарный блок и лаборатория. Все на месте. Нигде не заметно следов побоища.       Усаживаю Фобоса на кушетку, он неуклюже сползает и пытается улечься. Возвращаюсь ко входу, отсюда хорошо просматривается коридор и помещение медблока. Анализатор на запястье сигналит о пригодности воздуха для дыхания, и я наконец снимаю шлем, медленно делая глубокий вдох. Этос делает тоже самое и помогает Фобосу. Затем аккуратно устраивает ослабевшее от боли тело на кушетке, подкладывает под голову валик. Светлые волосы раненого навигатора намокли от пота и прилипли к вискам и лбу, на щеках нездоровый румянец, губы потрескались и покраснели. Этос трогает его лоб, достает мягкую фляжку из поясной сумки и подносит трубку к губам. Пока Фобос жадно пьет, он снимает ботинок с поврежденной ноги, заворачивает штанину комбинезона. Голеностоп опух, кожа выше пятки и вокруг косточки посинела, в том месте, куда ударил Каин — багровая гематома. Этос поворачивает и ощупывает стопу, его пальцы легко пробегаются по суставу, стараясь прощупать и, в то же время, не причинить лишних страданий. Фобос сдавленно шипит, хотя я уверен, ему и вполовину не так больно, как он хочет показать. Этос делает все очень аккуратно, быстро и уверенно, словно всю жизнь суставы вправлял. — Отлично, чувствительность не потеряна и подвижность сохранилась, — сосредоточенно проговаривает «док». — Перелома нет, возможно очень сильное растяжение. — Отлично?! — шипит навигатор, — Я сейчас сдохну от боли, твою мать! — Не сдохнешь, — снисходительно улыбается Этос, достает из индивидуальной аптечки два миниинъектора и быстро колет в икроножную мышцу. Потом восьмеркой ловко бинтует ногу. Все так профессионально. Где только научился? В академии, конечно, есть курс первой доврачебной помощи. Но мы, откровенно говоря, его «прослушали», потому что при нашей службе доврачебная помощь вряд ли понадобится. Если повезет и подбитый дотянешь до базы, то капсула медблока о тебе позаботится, а если нет — превратишься в космическую пыль. Да и навыки у этого парня явно лучше, чем может дать академия. Он уже второй раз за последние сутки почти профессионально оказывает человеку помощь. — Ловко, — я с интересом наблюдаю за его быстрыми движениями, — где научился? — Мой отец — врач, у него была частная практика на Земле, я помогал ему, сколько себя помню, — он отвечает просто и спокойно, продолжая свое занятие. Фобос уже расслабился и кажется, засыпает. — Все готово, теперь отдыхай, — проговаривает Этос, фиксируя бинт, — я ввел тебе обезболивающее и противошоковое, скоро станет легче. — Поворачивается к Деймосу, который с закрытыми глазами сидит на скамье у стены. — У него жар, сейчас он уснет, останешься с ним. Деймос только слабо кивает. — Ну, все, можем возвращаться к остальным, — Этос поворачивается ко мне и устало улыбается, а я не могу избавиться от чувства, что совсем не знаю своего навигатора.       Вообще-то я заметил, что он все время работает или учится, проводя многие часы в ангаре, на «Тибериусе», проверяя и настраивая системы навигации, или на симуляторе полетов, отрабатывая различные ситуации. Он ведь и меня неоднократно звал. Пытался рассказать об условных боевых заданиях, о результатах тренировочных вылетов, заинтересовать меня, но я не слушал, отмахивался, мол, чему может научить симулятор. Хотел видеть и слышать только одного человека, наваждение какое-то. Хм… Может он не так смазлив, как Авель, не так умен, зато старателен, быстро учится, всегда готов придти на помощь и он… Может он и не так плох, как мне изначально показалось. — Молодец, — неожиданно для самого себя выдаю я, мне просто захотелось похвалить его, дать понять, что я замечаю его старания.       Этос с удивлением смотрит на меня, не веря своим ушам и смущенно улыбается, опуская глаза. Эта улыбка такая невинная и честная. Она мне… нравится? Непослушные кудряшки падают на его лицо, хочется коснуться их и убрать за ухо. — Идем, — сдержанно проговариваю и поворачиваюсь к выходу.       Оставляем Деймоса и Фобоса в медблоке. Здесь есть свет и вроде бы безопасно. Фобос все равно не смог бы идти.       Наше задание не изменилось, нам все еще нужно найти ученого. Если здесь есть воздух, возможно он еще жив. Маячок на его скафандре все еще работает, прибор показывает, что мужчина где-то на нижних уровнях. Неподвижен. Медблок находится на втором наземном уровне, а это значит нам нужно спуститься и исследовать подземные этажи. На схеме я вижу, две подвижные точки — Каин и Авель уже бродят где-то там. На ходу настраиваем и проверяем связь, теперь это ларингофон и маленький наушник-вкладыш.

* * *

      Протяжно скрипя стальными тросами, лифт медленно опускается вниз. Второй подземный уровень. Кажется, здесь должна быть серверная. Тяжелая решетка медленно поднимается, и мы выходим в полумрак длинного туннеля. Света здесь нет, видимо, поврежден распределительный кабель. Гулкое эхо шагов раздается в пустом коридоре. Через несколько метров широкий луч фонарика натыкается на развороченную стену. Края ее не просто проломлены, а вывернуты, словно лепестки огромного экзотического цветка. — Чем это? — Этос оглядывается, освещая фонариком обожженные края металла. — Скорее всего, это геологические взрывные шашки. — отвечаю я, рассматривая огромную дыру. — Интересно, что они пытались подорвать. Танк, что ли?       Все это очень странно. Я знаю о жизни в колониях не понаслышке. Колонисты — народ серьезный. Слабонервных среди них нет, а чтобы взрывать станцию, заменяющую тебе весь мир, согласитесь, нужны очень веские основания.       Чем дальше мы идем, тем чаще встречаются отверстия в полу и стенах — огромные от взрывчатки и поменьше — обожженные, окислившиеся и сморщенные. Все двери в прилегающие коридоры намертво заварены, контроллеры выжжены, путь только один — вперед, в серверную. Почему заварены двери? Почему колонисты оставили только один проход, словно загоняя кого-то в угол? Или заманивая в ловушку, как зверя на приманку. И эти взрывы. Что они пытались поймать здесь? Из узкого туннеля мы попадаем в большой зал. Слабый сигнал маячка биолога идет именно отсюда, но…       Здесь царит настоящий хаос. Полная разруха, припорошенная пеплом и тленом. Обшивка со стен сорвана, когда-то стоявшие рядами громоздкие стеллажи, опрокинуты как костяшки домино. Проходы загромождены перевернутыми столами, креслами, системными блоками, кусками обшивки, катушками кабеля, кусками труб. Похоже, здесь было что-то наподобие баррикады. В самом центре она разрушена, но по краям высота довольно большая. Защищались явно не от человека. И все же, то, что прорвалось здесь, смогло разметать этот заслон. Пол усеян стреляными гильзами разного калибра. Целое сражение… Чума, говорите… Мертвый хаос. Так не от чумы умирают, а скорее ведут военные действия или… в отчаянии пытаются отбиться. Только вот от кого?       Впереди — дыра в стене, через нее видна лестница, ведущая на следующий уровень, кажется, где-то там должны быть Каин и Авель. — Пра…ксис! — в звенящей тишине раздается испуганный крик Этоса. Усиленный ларингофоном, он лезвием режет слух. Оборачиваюсь, Этос стоит в противоположном углу, в конце зала и неотрывно смотрит в одну точку, подсвечивая фонарем под ноги. Даже в полумраке я замечаю, как его бьет мелкая дрожь. Он прикрывает рот рукой, сдерживая рвотные позывы. Стараясь не запнуться за обломки баррикады и мусор, я в два прыжка подлетаю к нему.       Че-е-е-ер… — Не смотри, — резко разворачиваю его к себе. Он пытается сдержать дрожь и утыкается носом в мое плечо. Прижимается ко мне, и я чувствую, как бешено колотится его сердце, а частое прерывистое дыхание вот-вот сорвется на стон. — Дыши глубже.       Совсем еще ребенок, хотя от увиденного мне самому тошно. Одно дело — смерть в космосе, когда от человека ничего не остается — был и вдруг нет, горстка пепла. Совсем другое увидеть смерть так близко, под ногами, во всей красе, в цвете и с запахом.       В углу настоящее кровавое месиво. Определить что это наш ученый возможно только по частичным остаткам скафандра с эмблемой Альянса. Его кишки и мозги растекаются по стенам и полу, совсем свежие, багряные, разве что по цвету можно разобрать где мусор, а где куски плоти. В этой кровавой каше утопает небольшой черный импульсник — личное оружие, такие есть у всех на «Сперосе», на всякий случай. Жаль, что его случай оказался таким печальным. На спусковом крючке намертво присохли оторванные пальцы. Еще ботинки уцелели и часть ноги, в ошметках плоти и лохмотьях скафандра видна оголенная обугленная кость. Рядом валяется шлем с треснутым стеклом и работающим маячком.       Достаточно. Отворачиваюсь, уводя Этоса от этого ужаса. Не нужно ему так близко видеть смерть, в самом отвратительном ее проявлении. Сейчас мне как никогда хочется его защитить, оградить от этой мерзости, хотя у самого ледяные мурашки бегут по коже. Что такого произошло, раз этот бедняга выстрелил в себя, разорвав на клочки?       Этос глубоко вдыхает, отстраняется. — Почему он… — не заканчивает, понимая по глазам, что ответа у меня нет, — надо сообщить остальным, что, — медлит, — задание выполнено.       А все же парень молодец, быстро с собой справился, в глазах тревога, но нет страха. Улыбаюсь одними уголками губ, сейчас я испытываю за него… гордость? Сколько эмоций — от раздражения до гордости и всего за несколько часов, проведенных рядом с ним. — Где Авель и Каин?       А и правда, где они? Смотрю на планшет. Странно, они там же где и были, когда мы с Этосом вышли из медблока. Этажом ниже. Не двигаются. Что за? … В груди зарождается мертвящее ледяное предчувствие. — Каин, прием… — только помехи в ответ, — Каин, выйди на связь! — молчание, прижимаю ларингофон плотнее, поправляю наушник, — Авель, вы меня слышите? — тишина, — Авель!..       Ну, нет, этого не может быть! Это, наверное, просто перебои со связью. А не двигаются они, потому что…       Не выдержав напряжения, подхлестываемый недавно увиденной ужасной картиной, я бросаюсь к проходу на лестницу. Один пролет. Второй. Поворот. Дыра справа. Мигающий свет в прилегающем коридоре. Ничего не замечаю. Снова смотрю на планшет. Машинное отделение. Они здесь. Не двигаются. Залетаю в отсек через большой пролом, запинаясь об обломки стены и арматуру…       Твою мать!       Я вижу только их размытые силуэты в полумраке, от фонарика и планшета мало света, но зато слышу очень хорошо. — О, да, детка! Моя принцесса! — слышится хриплый голос Каина, и я замираю, как вкопанный. За обломками очередной полуразрушенной баррикады меня не видно, да они бы в любом случае не заметили. — М-м-м, меня повысили, кажется, недавно я был твоей сучкой? — голос Авеля становится низким и возбужденным до предела, когда Каин опускает его перед собой на колени. — О, да… самой лучшей на свете. А теперь заткнись и поработай ротиком…       Авель гортанно смеется, ловко расстегивает нижний клапан на комбинезоне, и Каин со стоном выгибается, зарываясь пальцами в светлые волосы своего навигатора.       От досады и злости, со всего маху ударяю кулаком в стену. Костяшки хрустят. Чертов цыганский ублюдок! Как он это делает?! Что в нем такого?! Почему Авель так легко поддается ему? Так быстро вспыхивает в его руках, так возбужденно стонет…       Моего плеча касается чья-то рука, и я резко разворачиваюсь. Этос. Его спокойный взгляд полон понимания и сочувствия.       Черт! Черт! До чего я докатился! Осталось только поплакаться в жилетку этого голубоглазого мальчишки. — Ты бы хотел, чтобы он был ТВОИМ навигатором? — с грустью спрашивает Этос. — Нет, — тихо отвечаю и это абсолютная правда. Я больше не хочу. — Оставь их, давай вернемся в медблок? — просит Этос, и я соглашаюсь.       Сейчас я четко понимаю, что Авель никогда не замечал меня и никого вокруг. Никого, кроме этого дьявола — Каина.