Волшебница

Обычно прохладный май в те дни выдался очень тёплым. Солнце не пряталось за облаками уже второй день, и было сложно думать об учёбе – вид из окна притягивал жадные и предвкушающие взгляды. Даже Петунья на минуту замечталась, слушая тихий шелест молодой листвы. Как хорошо бы подставить лицо ветру и побежать на площадку к уже час мающейся от безделья девятилетней Лили. Петунья бы сидела на подогретой земле, забыв про высушенную грязь, слушала визги сестры и скрип ржавеющих качелей. Короткий свист. Удар по руке был болезненным, но куда больше неожиданным и обидным. На глаза навернулись слёзы. - Задачи сами себя не решат, мисс Эванс, - визгливый голос миссис Брукс напоминал скрежет мела в её же классе. - Работайте! Брукс била указкой как будто по парте, однако всегда «случайно» задевала и руку. Она пошла вдоль ряда. Да так тихо, что даже шагов не слышно - поэтому замечтавшаяся Петунья не заметила накрывшую её тень вовремя. Она склонилась над тетрадью, бездумно глядя на условия двух нерешённых задач. Кисть начала пульсировать, наливаясь краснотой, и столь же стремительно побледнела, перестав болеть. Это, конечно, полезно и замечательно: зацветающие от её песен почти засохшие кактусы и слабая чувствительность к поверхностной боли, но как здорово было бы, если бы её сверхъестественные способности касались и учёбы. Немного поломав голову над задачами, Петунья вспомнила, как решить первую и быстро записала решение, после чего решилась посмотреть на настенные часы. Ещё пять минут. Как же долго тянется время, особенно перед чем-то значительным! У Лили уроки уже закончились, и она ждала Петунью на их обычном месте – старой детской площадке. Они поклялись друг другу, что никому-никому не расскажут об их общем секрете. Хорошо, что кроме них о площадке никто не знал – по крайней мере, они больше никого там не видели. - Сдаём работы! – нервный голос миссис Брукс пронёсся над головами склонившихся как можно ближе к партам учеников. И уже было неважно, кто сделал всё задачи, кто – только одну, а кто сдал чистый лист, главное – выходные впереди! Петунья побежала на их площадку. На выходе из школы она даже заслушалась постукиванием её каблучков, звучавшим куда лучше, чем любая музыка. Ей завтра исполнится одиннадцать! Она уже будет маленькой женщиной, как важно заявила Лили. Рассмеявшись на бегу, она ещё больше ускорилась, ей уже казалось, что она бежала с нечеловеческой скоростью, куда там Барри Аллену! Солнышко было не обжигающим летним и не далёким зимним – как раз таким, каким нужно, чтобы день именовался прекрасным. Старая площадка была на холме, на краю города. Отсюда он казался совсем крошечным, лишь труба углеперерабатывающего завода, словно великан из сказок, которыми Петунья пугала Лили, возвышалась над целым миром под их ногами. Лили изо всех сил раскачивалась на качелях, то ли в попытке сделать «солнышко», то ли в попытке убиться. Её длинные запутанные волосы закрывали лицо; старые пыльные шлёпанцы лежали на высушенной земле. - Лил, хватит уже! Останавливайся! Она начала замедляться и теперь была похожа на саму себя, а не на расплывчатое тёмное пятно с небольшим рыжим мазком сверху. Как на работе какого-то там импрессиониста со смешной фамилией. Но не до конца остановившись, она попыталась спрыгнуть на землю… - А-ай! Неудачно. - Ну что же ты наделала, глупая! – причитала Петунья, удостоверяясь, что серьёзных ушибов нет. – Неужели не могла остановиться и только тогда слезть, как все нормальные люди? - Да ладно, Тунья, я сотню раз падала и ничего! Петунья, поджав губы, смотрела на кучу синяков и царапин. Ну да, конечно, – это заметно. Ничего хорошего – её ноги и руки были усыпаны мелкими ранениями, как лицо Ли Дугласа веснушками. Петунья не могла себе позволить такое. В конце концов, Лили была красавицей, даже в свои девять лет, и окружающие обращали куда больше внимания на её хорошенькое личико и густые волосы ярко-рыжего цвета, чем на её многочисленные синяки и царапины. Петунью же оглядывали со всех сторон, и пусть она не могла быть первой красавицей – с бесцветными волосами, вытянутым лицом, длинной шеей и прочими нелестными атрибутами её внешности – ухоженность тоже играла немаловажную роль. Она всегда пыталась соорудить из волос какую-то интересную причёску, и у неё неплохо получалось; ногти были чуть вытянутыми, полукруглой формы, одежда была чистой и опрятной. Пока Лили оттряхивалась от пыли и чесала то, что скоро пополнит её коллекцию синяков, Петунья поправила одежду – девушка всегда должна выглядеть безукоризненно. - Подтолкнёшь меня ещё, Тунья? - Я не одобряю этого! У тебя итак полно синяков и царапин, заработаешь ещё пару – ноги окончательно станут желто-фиолетовыми, – Петунья надменно приподняла подбородок и тут же одёрнула себя – у неё итак длинная шея, нельзя приучать себя делать её визуально ещё длиннее. - Но ты же не отказываешься, да? Ничего со мной не случится, – глаза у Лили хитрющие-хитрющие. Наглая манипуляторша. - Ты меня не слушаешь, - вздохнула Петунья, подталкивая Лили. Возникло даже такое ощущение, словно с каждым разом Лили отдалялась от Петуньи, заслоняла собой солнце. Именно такие красивые девочки по закону всех жанров должны оживлять цветы, покорять принцев и взмахивать своей волшебной палочкой со звездой на наконечнике, исполняя мечты обездоленных и брошенных. - Давай, Тунья, ещё выше! - Хватит с тебя уже, - Петунья устала толкать качели. - А то свалишься. Лили спрыгнула на согретую солнцем землю, на этот раз удачно. Её густые рыжие волосы взметнулись вверх. Петуния с долей горечи смотрела на них. Да-а, её редким, бесцветным волосам никогда не стать такими, сколько не полощи их всякими «чудодейственными» отварами. Так-так, кто это там за кустами прячется?! - …какое это замечательное ощущение! Мне показалось, что у меня вот-вот вырастут крылья и я взлечу. Как наверное здорово уметь летать. - Да… это здорово, - наверное, показалось. - Садись теперь ты, я тебя подтолкну. - Я и сама могу хорошо раскачаться! - Можешь. И я могу сама. Но не так хорошо, чтобы взлететь. - Не хочу я взлетать! Это страшно, и я боюсь высоты! Петунья не очень высоко раскачивалась и слушала сестру, рассказывающую о Джереми, что нарвал ей цветов с клумбы. Она называла его то ли «рыцарем», то ли ещё кем, но Петунья про себя обозвала его дураком. Только дурак может рвать цветы прямо напротив окна директорского кабинета. - Представляешь, теперь его будут пороть из-за меня! Мне его так жаль, Тунья. Но это так волнительно, что он… Больше Петунья не слушала пересказов похождений «рыцаря». Петунья как-то видела его. Маленький тощий заморыш, явно побиваемый тремя старшими братьями, один из которых учился вместе с Петуньей, а два других – в девятом классе. Одежда, донашиваемая за старшими братьями, смотрелась на нём, как на вешалке, уши были большими, красными и приглашающее торчали – даже у Петуньи отчего-то зачесались руки, так захотелось дёрнуть за эти уши, а глаза у Джереми были большими и блестящими, как у оленя или человека, сдерживающего слёзы. И это рыцарь?! Вдруг Петунью что-то толкнуло. Нет, она не должна запачкаться, получить синяки и порвать одежду. Это пронеслось в её голове за секунду. Вот только ей не пришлось группироваться, как Лили, чтобы спрыгнуть правильно – воздух сам подхватил её, как осенний лист, и она мягко опустилась на землю. - Зачем ты меня толкнула?! - Тунья, извини, я знала, что ты рассердишься… - И именно поэтому толкнула меня, так?! - Не кричи на меня! Ты же особенная, с тобой бы ничего не случилось. Я просто хотела посмотреть, как выглядит человек, который летит. - Насмотрелась? Потому что я больше не буду это делать! Я боюсь высоты! Наверное, теперь, я даже не подойду к качелям. - Тунья… - Молчи! - Хватит орать на неё! – раздался новый голос. – Ничего же не случилось. А это ещё кто? Новый рыцарь Лили?! Защитничек в женской блузке! Как бы он не прятал её за толстой курткой, оборочки всё равно видно! Петунью отвратил его внешний вид. Она, конечно, не была красивой, но хотя бы умела за собой ухаживать. У него же даже волосы казались немытыми в течении минимум месяца, что же говорить об остальном? У него был огромный, практически карикатурный нос. Она вдруг вспомнила, как отец за ужином рассказывал о пьянице Снейпе: «Никогда не подходите к его дому, а уж тем более к нему самому. Он злой и мерзкий человек. Уж очень любит наслаждаться чужой слабостью. Его легко узнать – он сутулый, похож на вопросительный знак, а нос у него огромный, занимающий, наверное, больше половины лица. Ещё раз повторяю, девочки, не подходите к нему». - … Ох, ничего страшного не случилось, я сама виновата. Лили пыталась разжалобить Петунью взглядом. Не в этот раз! - Мы уходим, - Петунья взяла за руку Лили, решив договорить с ней без присутствия этого Снейпа. Несмотря на смешной вид – вдруг он опасен? Она беспокоилась о своей сестре. - Нет-нет, Тунья, куда же ты? – вырвалась Лили и повернулась к краснеющему Снейпу. - Извини, пожалуйста. Я Лили, а она – Петунья, мы рады знакомству… - Нет, не рады! – воскликнула Петунья. – Ты сын Снейпов, что живут в Паучьем тупике… - Не обращай внимания на Тунью – она недоверчивая и беспокоится обо мне. Но ты видел, какие волшебные вещи она делает! У меня тоже скоро начнёт получаться! Только ты никому не говори, это будет нашим секретом, хорошо? - Это очевидно! Она – волшебница, - грустно сказал Снейп. – Моя мама тоже волшебница, и я… - Заканчивай, Снейп! Будь твоя мама волшебницей, ты ходил бы по улице такой грязный, сальноволосый и в женской одежде? Он со страхом посмотрел на Лили, покраснел и убежал. - Волшебничек! – крикнула ему вслед Петунья. – Если быть волшебником, значит быть такой, как ты, то я не хочу быть волшебницей! Начало вечереть. Петунья и Лили спустились с холма и направились к дому. Вечер был приятный и тёплый, Петунья умиротворённо вдыхала согретый воздух. Интересно, что же подарят ей родители и Лили на завтрашний День рожденья… - Тунья, как ты могла! – вдруг воскликнула Лили, её большие зелёные глаза сияли праведным гневом. - Что могла? – Петунья была в недоумении. - Ты его очень обидела, понимаешь?! - А в чём дело? Почему его нужно жалеть, если он стыдится правды? - Но он не виноват, что у него так плохо в семье! И говорить это ему было очень невежливо. - Открыть тебе секрет, Лили? – усмехнулась Петунья. - Секрет? Какой секрет? – растерялась Лили. - Если бы я была там в одиночку, он бы сумел мне ответить. Что-то о говорящих лошадях – обычно у таких неудачников, как он, просто не хватает фантазии на что-то другое. - Он ничего тебе не сказал! - Повторяю, если бы я была в одиночку! Он смутился не потому, что его так уж задели мои слова, а потому, что они были сказаны при тебе. - Ты что хочешь сказать… - Да, ты ему понравилась. Лили замерла и обернулась к сестре. В глазах её был ужас. Она была маленькой принцессой, любимицей родителей, она восхищалась дохляками вроде Джереми, потому что их легко пожалеть, а через неделю – забыть об одном и начать восхищаться другим. Снейп же был уродлив – некрасив, неухожен, наверняка ещё и хулиган. Маленькие принцессы снисходят до рыцарей, а не драконов. - Но он же… страшный! Некрасивый! - Минуту назад ты говорила, что бедняжку нужно пожалеть! – начала хихикать Петунья. Вскоре Лили тоже начала смеяться и сёстры обнялись. Конфликт был исчерпан.