Волшебница

Лили никогда не могла заснуть в день перед своим днём рождения. А если не спит Лили – не спит вся семья. Петунья же, напротив, быстро засыпала, независимо от наступающего дня. Но это происходило не потому, что Петунья не волновалась – просто она знала, что чем быстрее заснёт, тем скорее настанет следующий день. А отношение Петуньи к предстоящим событиям всегда было несколько философским, будь то хорошее событие или плохое. От будущего не убежишь, значит, нужно уметь принимать его таким, какое оно есть. В половине шестого утра Петунья устала лежать, хотя и пролежала она всего лишь три с половиной минуты – нужно чем-то заняться! Она застелила кровать и привела себя в порядок. Петунья была жаворонком, в отличие от Лили и отца – они любили поваляться до последнего. Мама же любила вставать ещё раньше Петуньи и всегда находила себе и старшей дочери дело. А, управившись, обычно до того, как отец и Лили соберутся, они садились за стол и разговаривали. Петунья очень гордилась и чувствовала себя уже совсем взрослой. Спускаясь по лестнице, она думала о том, что что-то казалось ей странным… Вот оно что! Отец не храпел. Значит… Открывая дверь кухни, она уже знала, что там будет. - С Днём рождения, Петунья! Но как же это было приятно! Она ждала каких то особенных подарков, но внезапно осознала, что настоящим подарком от отца и Лили было немножко другое. Этих двоих обычно невозможно разбудить, но они сами добровольно поднялись в такую рань, – как минимум в пять утра! – чтобы сделать ей подарок. В единственный выходной папы в неделю! Наверное, она всё-таки взрослеет, раз вдруг поняла эту, в общем-то, простую истину. - Тунья, Тунья, почему ты плачешь?! - Всё нормально… Просто я очень вас люблю! После бурных объятий и слёз Петуньи, родители и Лили вручили свои подарки. Родители подарили бледно голубой сарафан и чёрные туфельки, а Лили – два рисунка. Изображение всей их семьи и портрет Петуньи. Художник из Лили, конечно, так себе, но было в её рисунках какое-то необъяснимое очарование, что заставляло родителей и Петунью бережно хранить все рисунки, а когда настроение становилось плохим – пересматривать их. Было немного необычно – есть завтрак, приготовленный мамой и Лили. Вся ценность еды в глазах Петуньи пропала. Она как-то заметила, что когда готовишь еду на несколько человек, невольно следишь, кто как ест. А в еде приготовленной ею она чувствовала какой-то необъяснимый вкус и съедала всё. Когда же она видела, что кто-то что-то не доел – обижалась, хотя и твердила сама себе, что это глупо. Забавно. После завтрака сёстры побежали наверх, прихватив с собой подарки. Петунья положила рисунки в специально приспособленную для них коробку и начала быстро переодеваться в новый сарафан, пока Лили, сидя на подоконнике, болтала ногами. - Ну… как тебе? – спросила Петунья, даже не пытаясь скрыть волнение. - Очень красивое! С таким бы на прогулку в Ковентри, а то и в Лондон! Слушай, а когда я вырасту, ты дашь мне его поносить? - У тебя ещё красивее будет, не волнуйся! А это через год-два выцветет, - Лили грустно посмотрела на сестру, надув губки. – Но если ты так хочешь, то, когда ты вырастешь, я тебе его подарю. Ну или будем носить его по очереди… - Ура-а! – Лили крепко обняла Петунью. – Спасибо-спасибо-спасибо, Тунья, ты лучшая! Петунья улыбнулась. Как бы Лили иногда не раздражала Петунью своей доверчивостью, чересчур большой откровенностью с чужими людьми, но после её улыбки даже арктические льды растаяли бы, ну а Петунья была несмотря на все её необычные способности даже не льдиной, а всего лишь человеком. Сёстры спустились на кухню как раз в тот момент, когда кто-то позвонил в дверь. - Кого это занесло к нам в такую-то рань? – удивилась миссис Эванс. – Грир, посмотри, кто там. - Хорошо, Ирма. - Неважно, кто там! – догнал его голос Лили. – Зови его пить чай с тортом! - Обязательно! Прошла минута, две. Петунья, Лили и их мама обеспокоено переглянулись и вышли в прихожую, где увидели главу семьи рядом с одной из самых странных женщин, которых Петунья когда-либо видела. Она казалась округлой, без каких-то острых углов. Полноватая, невысокая, в каком-то длинном серо-зелёном платье. Волосы у неё были тёмно каштановыми, вьющимися. Широкая улыбка полных губ, большие круглые глаза, крупные кисти рук с коротко обрезанными ногтями – всё эти штрихи делали образ «женщины без углов» завершённым. Она не была красавицей, но с первого взгляда, отчего-то расположила к себе Петунью. - Доброе утро, - обратилась ко мне она. – Тебя-то я и ищу! - Меня? - Да. Держи письмо, прочитай, а мне нужно поговорить с твоими родителями. Петунья не слушала, о чём они там говорили, читая письмо. Школа волшебства?! Она волшебница? Существуют много таких, как она? Это… это же просто невозможно! Ей хотелось задать столько вопросов, узнать столько всего… О чём нужно спрашивать в первую очередь? - … Это всё ещё звучит слишком невероятно, чтобы быть правдой. - Естественно, на словах сложно кому-то поверить, не могу вас винить, - женщина достала волшебную палочку. – Авис! И тут неизвестно откуда появилась стайка маленьких птичек. Они свистели, одна даже села на плечо Петунье – они были настоящими! - Теперь вы мне верите? Мистер и миссис Эванс кивнули, не отрывая взгляда от птиц. Грир Эванс ухитрился даже поймать одну птичку, заверещавшую от возмущения. Услышав крик сородича, на Эванса бросилась стайка птичек. Взмах палочкой и птицы исчезли. - Миссис?.. - Называй меня профессор Спраут. Ответы на стандартные вопросы: да, вы действительно волшебница, мисс Эванс, и спустя несколько лет упорных тренировок сами научитесь делать подобные вещи. А если вас гложут сомнения по поводу вашей принадлежности к волшебникам, то я уверена, что вы легко можете вспомнить странные и необъяснимые события, что происходили с вами, особенно при сильных всплесках эмоций. Можно было даже не вспоминать! Конечно, она помнила, как после издевательств Мартина она стала невидимкой на пару часов или как от её незамысловатых мелодий расцветали кактусы. - В Хогвартс принимают детей с одиннадцати лет. Обучение там длится семь лет. Надеюсь, ты понимаешь, зачем оно нужно? Ты сейчас можешь делать какие-то вещи с помощью стихийной магии, но она неуправляема и может принести проблемы. В Хогвартсе тебя научат справляться с ней. Ты хотела что-то ещё спросить? Перед началом объяснений в голове у Петунии крутились десятки вопросов, но сейчас она заметила какую-то усталость в глазах профессора или что-то ещё… В общем, профессор обречённо ждала вопросов, на которые нужно ответить. И, увидев это её выражение лица, вопросы, что хотела задать Петунья, сразу же позабылись, кроме одного. - А… Хогвартс же закрытое учебное заведение, так? - Так. У нас есть зимние, весенние каникулы, которые ученик может по желанию провести в кругу семьи, и летние каникулы – когда он обязательно возвращается домой. - Что мне ещё нужно знать о волшебстве? - Ох, знакомить так, сходу, очень затруднительно. Куда лучше показать-рассказать тебе всё во время сопровождения к Косому переулку – это место, где живут исключительно волшебники. Именно там, кстати, и находятся магазины, где можно купить всё необходимое в списке. - Прямо сейчас? Просто у меня День рождения, и я… - Ничего страшного. Тем более, несмотря на то, что список тебе дали, но купить их пока возможности нет – учебники начинают продавать с десятых чисел июля. Ещё после пары вопросов Петунью и Лили послали наверх – взрослым нужно было обсудить ещё какие-то проблемы и договориться, когда профессор Спраут придёт за Петуньей, чтобы рассказать ей о волшебстве. Лили улыбнулась гостье и сказала ей на прощанье: - Было очень приятно познакомиться с вами! Надеюсь, что когда мне исполнится одиннадцать, ко мне придёте именно вы! - У тебя тоже получается делать какие-то необычные вещи, дорогая? – спросила профессор. - Пока что нет, но думаю, что мне нужно ещё чуть-чуть подрасти! Петунья начала делать особенные вещи, когда ей было чуть меньше восьми. Мне ещё нет девяти. У меня ещё могут проявиться способности! Спраут посмотрела на Лили и мягко сказала: - Посмотрим. Но до этого момента ещё долго, так что пока можешь наслаждаться детством. А ты, Петунья, держи эту книгу. Профессор протянула ей огромный том, больше напоминавший неподъёмный во всех смыслах роман «Война и мир». Что это? Золотыми, немного стёртыми буквами на обложке было написано название: «История Хогвартса». Так, а это уже было интересным… - Подождите! Я же волшебница, так ведь?! – Лили не понравился уклончивый голос профессора Спраут. – Раз Петунья волшебница, то и я должна быть волшебницей. Чтобы было честно! - Довольно часто среди магловских семей могут обладать магией только один ребёнок. А могут и все. Это никак ни от чего не зависит и честность здесь не при чём. Твоя сестра просто родилась… другой. - Так я буду учиться в волшебной школе или нет?! – в глазах Лили стояли слёзы. - Я не знаю. И никто не знает. Хоть это и редко бывает, но у спокойных и сдержанных по характеру детей всплески волшебства могут запаздывать. Три года назад я как-то встретила мальчика, у которого магические всплески начали происходить только после девяти лет – он был один из самых тихих детей, которых я когда-либо видела. Но ты очень эмоциональная и открытая девочка – это сразу видно, так что… Лили не слушала дальше и убежала наверх. - Петунья… - произнесла её мама растерянным голосом. Ей не нужно было повторять дважды. - Спасибо, что объяснили мне то, что со мной происходит. Я буду с нетерпением ждать нашей встречи, - сказала она, прижимая к груди тяжёлую, старую книгу. Петунья очень любила комнату Лили – она была маленькой, светлой и очень уютной. Но сейчас не хотела туда заходить. Вздохнув, она открыла комнату, запоздало подумав, что нужно было постучать и спросить: «Можно зайти?», вместо того, чтобы входить в её комнату, как в свою. Абсурд! Они никогда не стучались друг к другу - каждая всегда была уверена, что другая будет рада её видеть. - Тунья! – лицо Лили было красным и заплаканным. – Почему я не волшебница?! Почему я?.. «А не ты?» Три коротких слова. Почему Петунье показалось, что не произнесены именно они? Нет. Это не правда! Но сёстры всё равно отдалились друг от друга. Петунья осознала это как нельзя чётко. Не только потому, что она оказалась волшебницей, а Лили нет. Не только потому, что ей показалось – только показалось! – что Лили имела в виду именно то, что подумалось Петунье. Дело было ещё и в том, что она была рада. Рада тому, что Лили не владела волшебством. И она обнимала плачущую сестру и скрывала улыбку, мысленно обзывая себя лицемерной дрянью.