Волшебница

- Доброе утро, Петунья! Могу вас поздравить - вы сегодня самая первая за столом. Петунья оглянулась, только что обнаружив, что за длинным, казавшимся бесконечным столом, она сидела одна. Среди ранних пташек было несколько человек, сидящих через стол от неё, кажется, равенкловцев, директор Дамблдор и Хагрид, занимавший сразу три, если не четыре стула. - Привыкла рано вставать. - Похвально! Не помню, вставал ли я рано, но если бы у меня была возможность прожить это незабываемое путешествие ещё раз, я бы ложился спать как можно позже и вставал бы с петухами! Петунья с улыбкой слушала размечтавшегося Монаха. Она разговаривала с призраком. Разговаривала с призраком. В тот момент это казалось ей абсолютно нормальным, и Петунья снисходительно вспоминала всякие «страшилки», рассказываемые мальчишками загробным голосом, в которых чаще всего фигурировали именно приведения. Увидь она этих раздолбаев сейчас – с удовольствием рассмеялась бы им в лицо, припомнив их глупые сказки. - … Ну всё, не буду вас больше отвлекать, приятного аппетита. Доброго утра, Эштон! – призрак поприветствовал старосту, что смог лишь кивнуть призраку, из всех сил стараясь не вывихнуть себе челюсть, зевая. - Привет. Овсянка ещё горячая? - Да. - Значит, я не зря встал так рано. От неё не тошнит, только когда она горячая и ещё не похожа на сопли тролля. Петунья не знала, как поддержать разговор, а игнорировать слова она не хотела – нужно было произвести на старосту, тем более довольно симпатичного, хорошее впечатление. - У тебя такое лицо, словно ты только об этом вопросе думаешь. Не порть аппетит, поешь – обед будет поздно. Утихнувшая было тоска по дому нахлынула с новой силой. В это время они с Лили обычно шли в школу, прячась от пробирающего ветра, смотрели на грустнеющую растительность. Петунья обходила лужи, а Лили ухитрялась попрыгать в каждой, испачкав новые туфли и носки. Да, она никак не могла привыкнуть, что Лили больше не её, а своя собственная. И что ничего уже не будет как раньше. Петунья нехотя прислушалась к разговору сокурсников – завтрак был уже в самом разгаре: - …А первым уроком у нас зельеварение! – заявила визгливым голосом «просто Лин». «Ох, может быть я к ней предвзята, но неужели нельзя говорить хотя бы немного тише!» - Не повезло: один из самых сложных предметов, - сказал кто-то из старшекурсников. «Серьёзно? – подумала Петунья пересмотрев расписание на сегодня. – Да, первый урок - зельеварение вместе с Равенкло. Значит хорошо, что он только раз в неделю». - А где он?! - Вот, видишь толстого лысеющего старика с усищами? Это он, профессор Слагхорн. Хороший преподаватель, умеет заинтересовать класс, но куда больше заинтересован в своей коллекции избранных – учеников, чьи родители могли бы быть ему полезны или тех учеников, что сами станут известными после окончания Хогвартса. Кстати, никогда не ошибается – в его клубе бывали капитаны квиддичных команд, влиятельные в Министерстве люди, некоторые – начальники отделов. Как никто понимает силу первого впечатления. Но свой предмет нормально знает и к ошибкам снисходителен… Петунья улыбнулась – Доркас напомнила ей героев из шпионских фильмов, но мнение об учителе зельеварения она запомнила. Подобная неоднозначность в его характеристике ей даже понравилась. Отметив нескольких своих учеников так, он словно говорил им: «Вы на первой ступени к признанию». Эти избранные уже знали о своей значительности благодаря Слагхорну. Было бы здорово попасть к нему. Он наверняка знал столько жизней, биографий значительных людей, которых он учил, которые состояли в его клубе избранных… - …А по мне – мразь этот Слагхорн. - Рик! - Сама знаешь, что на всех, кто не головастый и не при богатеньких родителях он обращает внимания меньше, чем на пыль. Игнорирует их вопросы, стелясь под любимчиками. А те индюки ходят по школе, упираясь носом в потолок… Стоп, я же разговариваю с главной любимицей этого слизняка, прости, Доркас! - Да нормальный он учитель, никого не заваливает, в отличие от той же Макгонагалл, никому не ставит оценки ниже «Слабо», даже таким троллям, как ты!.. «Это знак, Петунья: тебе стоит поменьше слушать чужие разговоры» - подумала она и передёрнула плечами, уже стараясь не вслушиваться в обмен оскорблениями. «Люди везде одинаковые». Так говорил папа, возвращаясь вечером домой, пару лет назад. От него исходил сильный кисло-горький запах. Словно кокон, запах закрывал его от семьи. Она не боялась отца, но ненавидела этот туман, что витал вокруг него, ненавидела бурчание матери о том, что он мог бы приносить больше заработка в дом, а не в паб. А ещё её тошнило от запаха. «Папа лучший», иногда говорила мама маленькой Петунье, не желавшей подходить к папе ближе, чем на восемь футов. «Люди везде одинаковые» - задумчиво сказал он, в тот вечер, после того как оставил в пабе больше денег, чем обычно. - «Они продолжают работать, создавать семьи, рожать детей, злословить о тех, кто не входит в их маленькую стаю, не слушать никого, кроме себя, не замечая, что от этого они становятся ближе к грязи…» Его бормотание стало совсем неразборчивым – через минуту он заснул… Но эти слова прочно засели у неё в голове: «Люди везде одинаковые». Обычно эта изредка напоминающая о себе фраза пугала, но сейчас почему-то успокаивает. - Эванс, очнись, не советую опаздывать на урок, - Доркас уже выглядела дружелюбной, обращаясь к Петунье. - Да-да, первое впечатление, я помню. В подземельях было холодно и промозгло, словно в конце октября, не хватало только тяжелых капель, стучащих по голове. После пятнадцати минут блужданий, все хаффлпаффцы окончательно признали то, что заблудились. Портретов в подземельях не было – спросить, как добраться до класса, было не у кого. - Вам помочь, молодые люди? – низкий голос раздался раньше, чем хаффлпаффцы увидели Кровавого Барона. - Д-да, - откликнулся какой-то мальчик. – Не могли бы вы показать нам, где класс зельеварения? Барон молча поплыл вперёд, дав ученикам убедиться, что чёрные пятна непрозрачные, в отличие от остального тела призрака. «Он ведь не должен причинить нам зло, так ведь?» - убеждала себя Петунья, стараясь не смотреть на них. Через полминуты они достигли заветной двери. - Вы почти вовремя! Огромное спасибо, Барон, что не бросили наших заблудших ребят. - Это моя обязанность - помогать студентам Хогвартса, профессор Слагхорн, - призрак, не попрощавшись, просочился сквозь стену. Хаффлпаффцы заняли левый ряд – равенкловцы уже сидели на правом. И, по-видимому, так будет всегда. Слагхорн, куда больше похожий на кондитера, чем на зельевара, прокашлявшись, начал: - Итак, видимо, мне следует представиться официально? Профессор Слагхорн, к вашим услугам, - его светлые глаза прозрачными крючками цеплялись за чужие лица. – Зельеварение – сложная наука, не терпящая ленивых и невнимательных, но каждому по силам изучить необходимые основы этой дисциплины. Предмет обязателен для изучения до шестого курса, но, уверен, среди вас найдутся и те, кто найдёт в себе желание продолжить изучать его углублённо на последних двух годах обучения. Слагхорн говорил с расстановкой, делая акценты и паузы в речи, голос у него был низкий, хриплый и какой-то улыбающийся, несмотря на то, что выражение лица профессора было серьёзным и торжественным. - Сделаем перекличку. После ученики в алфавитном порядке поднимались и повторяли свои фамилии. На каждого Слагхорн смотрел в течение нескольких секунд, прежде чем назвать следующего. - … Ингредиенты находятся в этом шкафу. Поскольку я не хочу лицезреть толкотню, то разработал следующую тактику. Вы будете работать над зельями в парах, да-да, тот, с кем вы сидите, будет вашим напарником в течение пяти лет! Теперь пересаживаться нельзя. Кажется, многие переполошились. Петунья переглянулась со своей соседкой. Глория Фостер. Они ещё не перемолвились ни словом, но кое-какие выводы Петунья уже сделала. Она была спокойной, скромной, неконфликтной девочкой – пошла в душевую последней, не участвовала во вчерашних баталиях, именно её шуршащие шаги в спальне с уже потухшими свечами Петунья слышала, в то время, как остальные девчонки уже спали. Удачный выбор. Во всяком случае, её соседкой оказалась не «просто Лин», то и дело вертевшаяся на месте. Петунья с сочувствием покосилась на её соседа. «Кажется, Терри Миллер». - … Внимание! Пока один подготавливает рабочее место, другой идёт за ингредиентами, указанными в списке. Во время приготовления разговаривать между собой тихо. Работа должна быть распределена честно – я также буду следить за этим. А сейчас подготовьте письменные принадлежности – я продиктую вам правила безопасности. - Простите, сэр, – раздался голос с ряда равенкловцев. - Внимательно вас слушаю, мистер… Джефри Мартин, так? Как, как он, услышав имя один раз, посмотрев несколько секунд в лицо каждого, запомнил?! - Все правила техники безопасности написаны в учебнике, почему нельзя их выучить по нему? – Хотелось бы, чтобы все были настолько правильными. Вероятно, что вы, мистер Мартин, и прочитаете их, и выучите, вот только сделают ли это другие? Я не могу положиться на совесть учеников – у большинства её пока нет, - голос профессора был не обвиняющим, а, скорее, грустным. – Если я так сделаю, а на следующий урок устрою письменную проверку, большинство просто спишет. Не говоря уже о тех, кто считает, что знает о том, что нужно делать лучше всех. А устный опрос отнимет слишком много времени. Я дал исчерпывающий ответ, мистер Мартин? Джефри, покраснев, кивнул. - Начнём… «Ох, надеюсь тому, кто придумал, что в Хогвартсе нужно обязательно писать перьями, сейчас жарко!» - злилась про себя Петунья, у которой уже через минуту болела кисть. Да и нужда постоянно макать перо в чернильницу выматывала. Вскоре конспект покрылся чудовищными синими пятнами, Петунья еле могла разобрать, что написала. «Может попросить родителей прислать мне с Чаем коробку простых карандашей?» - Отлично. У нас ещё достаточно времени, перепишите рецепт зелья от фурункулов и прыщей, договоритесь между собой, кто пойдёт за ингредиентами, а кто подготовит рабочее место. Рецепт был коротким, но некоторые, не записывая, побежали к шкафу с ингредиентами, в надежде успеть раньше всех, так что Петунья, не торопясь, выводила каждую букву и даже осталась довольна результатом – она оставила на пергаменте всего лишь две кляксы. Она переглянулась с Глорией, терпеливо ожидавшей, когда Петунья закончит. - Ну что, я подготовлю место, а ты сходишь за ингредиентами? - Голос Фостер был высоким, но тихим. Петунья кивнула. Она и не думала об ином распределении обязанностей. «И всё-таки эти волшебники ненормальные, - думала Петунья, сверяясь со списком. – Кто в здравом уме будет пить зелье, главным ингредиентом которого является выпотрошенный рогатый слизень? Или субстанцию нужно наносить прямо на прыщи?.. Нет, точно – вовнутрь! Ненормальные». Но едва они занялись приготовлением зелья, все возмущённые мысли вылетели из головы. Эта работа умиротворяла её. «Поставить на маленький огонь основу с листьями крапивы. Пока основа готовится, растолочь змеиные зубы в порошок…» - Петунья сопровождала свои действия, мысленным повторением рецепта. «Хорошо, что Фостер не отказалась потрошить слизня, - Петунья покосилась на соседку, проверяя её работу. – Меня бы точно стошнило». С одной стороны Петунье нравилась такая исполнительность, с другой – раздражала покорность, безынициативность соседки. Неконфликтность - это хорошо, но своё мнение тоже нужно иметь! «Или она не из нормальных, и потрошение живых существ для них в порядке вещей?» Петунья внимательно посмотрела на лицо Глории. Губа закушена, глаза широко раскрыты, кажется она даже дышит ртом. «Может и не из нормальных, но ей явно противно. И её сейчас точно стошнит. На пол, на разделочную доску или в котёл?.. Чёрт!» - Давай я продолжу, а ты займись зубами. «Я, наверное, уже схожу с ума. Добровольно наградила себя самой сложной и неприятной работой. Хотя, если бы её стошнило – у меня уже не было бы шанса произвести на Слагхорна впечатление». Но простая, не требующая особых размышлений механическая работа, снова увлекла её. «Двести восемьдесят грамм порошка из зубов в зелье». - Сильный огонь, Глория, на десять секунд! Слагхорн встал из-за стола – почти у всех зелье было уже готовым. «Через пять секунд добавить слизней. Помешать десять раз по часовой стрелке. Снять с огня. Добавить… Черт!» Петунья с ужасом смотрела на иглы дикобраза, которые нужно добавить в течение пятнадцати секунд, после снятия зелья с котла. И как она – дура! – не заметила, что одна из игл сломанная?! «Бежать? Чёрт, я же не успею!» Петунья, отчаянно злясь на себя и надеясь, что ошибка будет не слишком заметна, кинула зелье целую иглу и обломок, едва с половину первой иглы. «Злилась на Фостер, а сама оказалась виноватой! Хорошо, что она уже не смотрела, как я добавляю иглы дикобраза, можно свалить вину на неё…» - Итак, посмотрим, как справились с заданием Эванс и Фостер, - голос Слагхорна словно прогремел над Петуньей. Она заставила себя посмотреть на зелье. По инструкции оно должно быть нежно розового цвета, на деле он был куда ярче. - Недурственно! Зелье куда более концентрированное, чем нужно, но оно хотя бы пригодно для употребления, выполняет свою главную функцию. - Серьёзно?! Петунья обратила внимание на результаты соседей. У них зелье казалось скорее грязно-белым с оттенком розового, но оно всё равно было ближе к цвету, что описан в учебнике, чем их. По крайней мере, так казалось Петунье. Но она не слышала, какой вердикт он вынес остальным. - Да. Правда, вместе с прыщами зелье избавит вас и от нескольких квадратных сантиметров кожи, но, тем не менее, для первого раза, - Слагхорн пытливо посмотрел на Петунью. – Задание выполнено очень хорошо. Насколько я успел заметить, именно вы, мисс Эванс, руководили процессом. Так что вам – «Выше Ожидаемого», а вот мисс Фостер придётся довольствоваться оценкой «Удовлетворительно». За ваши старания я награжу Хаффлпафф двумя балами. «Повезло. Просто повезло». Но как бы Петунья не уговаривала себя не слишком радоваться своему успеху, она не могла перестать довольно улыбаться. «Как жаль, что зельеварение у нас только раз в неделю!»