Хоккей с мячом

Уже задним числом, после пятого звонка Даши, в котором она звенящим от радости голосом прокричала, что «Медведи» повели в счете, Сергей сообразил, что ему бы следовало отговорить девушку от похода на матч. Он прекрасно знал рекомендации врача, в которых первым пунктом стояло беречь травмированную ногу от холода. Но второй период подходил к концу, и просить Дашу уйти с матча прямо сейчас, было бы нелепо. Было странно, что вместо того, чтобы радоваться и волноваться за ребят, он думает о таких вещах. Нет, о матче он думал не переставая с того момента, как понял, что вырваться в Ледовый удастся только ценой дружбы с Геннадьичем, но почему-то, когда мысли сами собой возвращались к Даше, все тревоги уходили на второй план. Сергей даже в какой-то момент разозлился на себя за слабохарактерность, но быстро понял тщетность этой надуманной злости. Находясь в тихой пустой квартире было очень сложно сосредоточиться на том, что от него не зависело. Он не мог подбодрить ребят, не мог указать им на ошибки, и то, что сейчас происходило на льду, можно было назвать заочным экзаменом. В зачет шли его предыдущие заслуги, в которых были и тренировки до седьмого пота, и бессонные ночи над игровыми установками, и серьезные решения по отчислению игроков из команды. И самое главное – была вернувшаяся вера ребят в самих себя. Пожалуй, не руководи сейчас игрой Романенко, Сергей был бы на сто процентов уверен в победе. Очередной звонок. - Они рвут этот «Химик»! 4:2, Сереж, они его рвут! Какие молодцы! И ты молодец, ты самый молодец-молодец! Он засмеялся и услышал рев финальной сирены, музыку, крики болельщиков. Все эти звуки мощной теплой волной накрыли его волной радости и смыли все тревожные чувства. - Сейчас приеду к тебе и будем праздновать, слышишь? – решительным тоном заявила Даша. Она примчалась буквально через несколько минут с бутылкой шампанского. С размаху обняла Сергея еще на пороге, начала беспорядочно целовать и смеяться. - Я такого кайфа сто лет не испытывала! Целая арена людей, все орут от восторга, а твои медвежата раскатывают «Химик» в тонкий блин… - Ну не совсем в тонкий, две шайбы пропустили и только во втором периоде… - Ой, не занудствуй. Тебя там не было! Раз я говорю, что раскатывали, значит раскатывали. А еще… - она внезапно замерла и расхохоталась. – Сережка, я от радости совсем забыла, что шампанское мне нельзя, да и тебе наверное тоже. - Зато есть старый добрый чай, - напомнил Сергей. – Пойдем, расскажешь мне все в подробностях. Даша дошла с подробностями до середины третьего периода, когда вдруг за окнами донеслось далекое, но дружное: «Вперед, «Медведи»! Вперед, к победе!» На тротуаре под окнами стояла толпа парней, совершенно очумевших от радости. Они орали так, что их было прекрасно слышно даже на десятом этаже. - Сейчас весь район перебудят, пойду угомоню, - вскочил Сергей и, почти не хромая, выбежал из квартиры, едва успев натянуть куртку. А когда вернулся, то не узнал собственной кухни. Нет, навести в ней генеральную уборку и накрыть романтический ужин на двоих Даша не успела бы даже при наличии волшебной палочки, но что-то неуловимо изменилось. Прежде всего, исчез свет. Они и до этого довольствовались лишь неяркой лампой над плитой, теперь же Даша выключила ее и в комнату надвинулись зимние сумерки - с оранжевым фонарным светом, с разноцветными огоньками окон соседних домой, с едва слышным шуршанием шин автомобилей, летящих по проспекту. Даже в этих мелочах Сергею чудилось особое очарование. Флисовую толстовку с командным гербом Даша сняла и небрежно перекинула через спинку стула, а сама стояла возле окна, зябко обнимая себя за плечи. И встретила Сергея улыбкой, теплой и застенчивой. Он молча подошел к ней и словно впервые увидел. Широко распахнутые голубые глаза, окаймленные густой завесой ресниц, узкая переносица, тонкие брови, губы, растянувшиеся в улыбке – мягкие, чуть обветренные, как у него. И почему-то это понимание толкнулось в Сергее острой ноткой умиления и волнения. Он осторожно обнял ее лицо ладонями, с наслаждением зарылся пальцами в волосы и поцеловал осторожно, будто хрупкий сосуд. Это был далеко не первый их поцелуй, но он был совершенно иным. Наверное, потому, что в нем чудилось продолжение. И оба чувствовали это. Потому что Сергей слышал стук собственного сердца в ушах и чувствовал под пальцами бешено бьющуюся венку на виске девушки. Она впервые отвечала ему так открыто, с жадностью, ладонями оглаживая его плечи, спину, изредка останавливаясь и чуть вдавливаясь подушечками пальцев вместе со стоном. Ее голос тоже изменился, он неожиданно окрасился в низкие, умиротворяющие тона и сводил Сергея с ума. Им удалось, не отрываясь друг от друга, добраться до спальни. Правда в какой-то момент Даша, споткнувшись о спинку дивана в коридоре, едва не рухнула на пол, Сергею стоило неимоверных усилий удержать их обоих в вертикальном состоянии. Краем ускользающего сознания он ощутил, что этот инцидент вызвал у Даши улыбку, легким пером коснувшемся ее губ. Через полминуты они неловко, боком рухнули на кровать. Сергей с яростью отпихнул попавшийся под бок скомканный свитер и, тяжело дыша, увидел, как Даша рывком села на колени, избавилась от футболки и, не выдержав, вновь прильнула к губам Сергея. Он смутно помнил, как целуя девушку, продолжил избавлять ее от одежды, едва ощущал, что раздевается сам. Яркими вспышками он видел ее красивое тело в теплом оранжевом луче фонарного света: родинка под ключицей (Сергей немедленно поцеловал ее), нежные розовые соски, тонкая талия, стройные, напрягшиеся бедра. Он целовал ее грудь, плечи, шею, снова находил влажные горячие губы. Руки ощущали гладкость бедер, Даша покорно выгибалась ему навстречу. И в этой покорности было продолжение той горячей отзывчивости, с которой она отдавалась ему на смятой постели холодным декабрьским вечером. Правда, до холода им не было никакого дела. *** Он проспал. Самым банальным образом. Такого не было со школьных времен. Сергей торопливо натянул штаны и, чуть морщась, стараясь щадить стрелявшее по утрам колючей болью колено, побрел к двери, где кто-то упорный – конечно же, Геннадьич! – стоял и трезвонил как на пожар. - Перестань! – открыв дверь, сиплым шепотом попросил Сергей. - Что случилось? – мгновенно встревожился Геннадьич, входя в коридор. – Простыл? И прежде, чем Сергей увернулся, тронул его лоб тыльной стороной ладони. - Да я в порядке, - все так же, шепотом, заверил Сергей. – Только не шуми. - А почему? – спросил Геннадьич и с любопытством стрельнул глазами по закрытой двери в спальню. – Гости? Сергей устало потер глаза. Он и не надеялся, что в таком взъерошенном виде сможет хоть что-то утаить от друга, но и за здорово живешь вываливать все подробности не хотел. - Даша? – радостно ахнул Геннадьич. - Тише ты! – зашипел на него Сергей. – Даша, Даша. Вчера на матч ходила, потом зашла ко мне, рассказала все, ну и…осталась. Все равно у меня еще диван есть. И мужчины хором уставились на ничем не застеленный диван. Без малейших признаков подушки. Смотрели они на него так долго, что еще секунда и диван бы точно устыдился и попросил хоть какой-нибудь пледик, чтобы прикрыть собственную наготу. - Ага, диван значит, - весело фыркнул Фролов, отмечая всклокоченные волосы Сергея и лиловый засос на шее. - Геннадьич, - мучительно краснея, поморщился Макеев. – Я тебя прошу… - Молчу, просто молчу, - заверил врач. – Доставай свое колено. Он проделал все необходимые процедуры, отказался от чая и слинял, не сдерживая улыбки. Чуть только за ним захлопнулась дверь, как робко приоткрылась дверь спальни и настороженный глаз пристально осмотрел коридор. - Ушел? – прошелестела Даша. - Да, - заверил Сергей. Даша, с накинутым на плечи одеялом, взъерошенная не хуже Сергея, вышла из спальни и первым делом подошла к любимому за поцелуем. Макеев с небольшой тревогой ожидал их утренней встречи, так как боялся неловкости. Все-таки в дневном свете то, что происходило ночью, виделось совершенно по-другому. Но не в этот раз. Впрочем, это было и понятно. Их отношениям не один день и если многие пары начинают со счастливых времен, то у них все было наоборот – для начала они прожили вместе горе. Если верить этой формуле, то теперь предстояло пожить в радости. За завтраком Даша вдруг засмеялась и спросила: - Сереж, скажи, почему мы так боимся Василия Геннадьевича? - Я не боюсь. Просто… - Он же не болтун. Он – хороший человек. К тому же, видит нас с тобой на сто шагов вперед. - Это точно, - вспомнив диван и долгий взгляд Геннадьича, вздохнул Сергей. – Просто я еще не привык. - К чему? Он положил ложечку, которой размешивал сахар, потянулся к Даше, поцеловал ее невесомо в висок и шепнул: - К нам с тобой.