Есть ли у страха предел?

К счастью, у меня было могущественное оружие против спутницы ночи – верный фонарик, и это не могло не успокаивать. Когда я прошла пару шагов, то явственно поняла, что стою в коридоре, особенно если учитывать, что я только вышла из вестибюля. Ой… До меня только что дошло, что я, оказывается, преспокойненько просочилась сквозь двери, которые перед этим ну никак не желали открываться. Может, я Дютийель? Хотя нет, тяжелая створка вроде бы открывалась… Отчего-то помнилось это весьма расплывчато. Но данная странность была мало сравнима с той завораживающей и величественной, а от этого еще более ужасающей и леденящей кровь разноголосицей, обрушившейся на меня страшным гимном безумию. Может, я действительно схожу с ума? Ну что ж, помещение подходящее… У меня никак не укладывалось в голове и не растягивалось вдоль остальных конечностей, что за чертовщина творилась в прихожей. Может, на диктофон записали и подсунули? Ага, кто будет заниматься подобной блажью? Так и не выстроив в голове более-менее логичную версию происходящего, а вместе с тем и начиная проклинать себя за то, что не подумала поинтересоваться планировкой здания, прежде чем в него лезть, я (не на месте же стоять) направилась вперед, со смесью страха и любопытства оглядываясь вокруг. Ничего примечательного, лишь обшарпанные стены и привычная грязь. По уму, вообще-то, стоило бежать из этой психушки куда подальше, но заставить себя вернутся и еще раз прослушать адский часовой концерт я просто не могла. Зато трепетно надеялась на еще один выход, посему и продвигалась вперед. Внезапно свет моего фонарика выхватил из непроглядной темноты что-то, определенно смахивающее…на дверь! Я вздохнула, мысленно пытаясь решить сложный вопрос – пройти мимо, руководствуясь здравым смыслом и, отчасти, инстинктом самосохранения или все же пойти на поводу у своего любопытства, и поискать приключений на свою и без того настрадавшуюся пятую точку? После непродолжительной борьбы победу одержало мое умение влипать во всякие неприятности (то есть, по сути, вообще кто-то левый), инстинктивно почувствовавшее назревающие развлечения и, умело прикинувшись исследовательским интересом, уверенно направило меня в восточном направлении. Дверь распахнулась сразу же, как только я ее коснулась, с зловещим поскрипыванием пропуская меня в очередную комнату. Не к добру это, ох, не к добру… Здесь было темно, как в могиле. И тихо, как в могиле. И холодно, как… так, ну-ка отбросить пораженческие мысли! Комната была довольно-таки вместительной, даже больше, чем предыдущая, в которой я побывала. Я нерешительно оглядывалась вокруг, мало ли, вдруг опять напорюсь на какой-нибудь ужас. Свет фонарика не доставал в самые дальние углы помещения, но даже то, что я сумела разглядеть, заставило меня восхищенно ахнуть, забыв о бдительности. Здесь царила атмосфера поздней осени: темно-зеленая обивка стен и – вот чудо-то! – изумительный узорчатый пол. Казалось, кто-то случайно рассыпал множество красок, которые, смешавшись, переливались от темно-синих до голоубовато-сероватых тонов. К сожалению, отколупнуть кусочек не получилось, несмотря на все мои усилия. В этом месте, как и в вестибюле, словно стая гиппопотамов пробежалась. Уже знакомая картина: небольшие горы каких-то обломков, стулья, валяющиеся вокруг обезноженного стола, упавший поверженным Колоссом шкаф… Было странновато увидеть среди всей разрухи нетронутый хаосом, самый что ни на есть настоящий камин, выложенный плиткой. Я пробралась к нему, не сдержавшись, провела ладонью по пыльной каминной полке и… отшатнулась назад. Да нет, мне все же почудилось. Машинально убрав упавшую на лицо прядку волос, снова приблизилась к камину и в каком-то оцепенении провела пальцем по мраморной полке вслед за цепочкой багровых пятнышек, обрывающейся на стыке камня и пустоты. Красные пятна? Я замерла на секунду, а затем осветила стену рядом с камином. «…Мне слишком поздно сказали про «стрелку». Поэтому, когда я примчалась на задний двор школы, все было уже кончено. Хью Мэтьюс со своими дружками уходил восвояси, горланя что-то воинственно-победоносное, а на земле, вытирая кровь с разбитого лица, силился подняться Джеймс. Мой Джеймс. Я бросилась к нему, пробравшись сквозь толпу зевак. То, что ним сделала четверка больных на голову подростков, было жутко. Я помню каждый ужасающий момент, каждое движение запекшихся губ. Помню грязно-коричневый цвет его некогда зеленой футболки, когда на нее падала очередная капля крови…» Бежала из комнаты я, не оборачиваясь, тщетно силясь выгнать из головы образ ржаво-тициановой* стены. Мало того, что это психушка с сумасшедшими часами, тупыми дверями, которые заклинивают в самый неподходящий момент, так здесь еще и кого-то грохнули. Шикарно! _____________ *Тициановый – рыже-красный цвет.