Во власти предубеждений

Мой маленький подарок читателям в Новогодний вечер.~ Приятного прочтения! Почему-то я никогда раньше не задумывалась, как обычные вещи могут заставить испытать необычные чувства. У меня бывало раньше такое, когда я слушала песни из прошлого или пересматривала фотографии из альбома. Я слышала слова, которые знакомы мне еще с детства и невольно вспоминала его. Тогда рождалось чувство щемящей меланхолии и необъяснимой тоски, когда сердце бьется не в своем привычном ритме, а пропуская удары, болезненно сжимаясь. Я думала, что это ностальгия, потому что как бы я не убегала от своего прошлого и не хотела забыть многие моменты, мне было грустно от того, что время так беспощадно быстротечно. Но что сейчас? Сейчас я чувствую то же самое: то же волнение где-то в животе, печаль и ощущение подступающих к глазам слез. Вздыхаю и кладу поверх кипы прочей одежды в чемодан свою толстовку. С нее, можно сказать, все и началось. Поэтому когда я смотрю на эту вещь, мне становится очень грустно. Вроде все здесь, просто выйди — и увидишь знакомый пейзаж и лица, но себя не обманешь: моментально приходит осознание того, что всего несколько часов и эта картина сменится видом из крохотного окошка самолета. Пора возвращаться домой. Вчера был мой последний день в Новой Зеландии. Мне казалось, что только я переживала из-за этого больше всего. Я смотрела на радостные лица остальных членов массовки, и от этого у меня возникало ощущение беспомощности и беспричинной злости. Миру было плевать на меня, а мне хотелось, чтобы кто-то помог мне. Конечно, я понимала, что никто не виноват в моих обидах, но не хватало смелости признаться в этом. Последние два дня я провела в одиночестве. Знала, что это мой последний шанс попытаться изменить свою жизнь и превратить ее во что-то лучшее, но я всегда была слишком трусливой, чтобы основательно браться за перемены. Мне однажды сказали, что человек сам создает себя, и никто ему в этом не помеха. Я ответила, что все предопределено судьбой, и на том разговор закончился, но не прошло ни дня, чтобы я не вспоминала эти слова. Даже сейчас, когда в моих руках, возможно, самый большой выбор в моей скучной жизни, я просто вздыхаю и упаковываю свой чемодан! Бросаю сборы и решительно двигаюсь по направлению к двери, хватаю куртку и… Останавливаюсь. Вешаю вещь обратно на крючок и плетусь к чемодану. Судьба слишком долго играла в моей жизни главную роль злодея, чтобы в один момент я смогла так просто отказаться от нее. Мари позвонила мне как раз в тот момент, когда я закончила приготовления к отлету. Я бросила взгляд на часы и еще больше разуверилась в себе. Оставалось всего полтора часа до приезда машины, которая заберет меня и мою группу в аэропорт. Даже как всегда задорный голос щебечущей около меня девушки не спасал меня от глубоких раздумий и самобичевания. Я смотрела сквозь людей, почти не слышала, что говорит мне Мари, даже не помню, как я оделась и вышла к ней. Она водила меня по окрестностям студии и до меня то и дело долетали восторженные возгласы о том, какое прекрасное время было на съемках. Даже несмотря на абсурдную историю с Шоном, я была с ней согласна. В этот период я почувствовала себя живой, что мне не хватало там, дома. И мне было очень больно, что вот-вот вся эта по-своему сказочная история закончится. Я познакомилась с теми людьми, которых представляла вдали от съемок. Я часто рисовала в воображении идеальную жизнь, где у меня бы каждый день был не похож на предыдущий. Даже будучи массовкой, я получила огромное удовольствие от участия в картине Питера, ведь съемки в «Хоббите» — мечта многих жителей планеты. — Лекс, ты плачешь что ли? — стукнуло вдруг мне в голову и я, несколько раз моргнув, посмотрела на Мари. — Холодно, вот и глаза заслезились. На улице было по-настоящему холодно для Новой Зеландии, ведь зима тут довольно умеренная. Даже небо из осенне-печального вдруг стало зловеще-массивным, казалось даже, что выпадет снег. Мари недобро прищурилась и поджала губы, будто уличила меня в самой крупной лжи за историю человечества. — Не хочешь уезжать? — после паузы спросила она с каким-то тайным умыслом, явно ожидая от меня какого-то особенного ответа. — Не сильно. Буду скучать по костюмам и нашим вечерам в кафе, — натягиваю приветливую улыбку, а голос предательски дрожит. — А по нему? — глаза Мари превращаются в узкие щелочки, и она вдруг останавливается, пристально наблюдая за моим выражением лица. — По кому? — Чего под дурочку косишь? Сама прекрасно понимаешь, о ком я, — такой грозной я ее еще никогда не видела и не решаюсь больше скрываться. — О чем ты говоришь? Завтра он уже не вспомнит мое имя, — снова вздыхаю и опускаю глаза в пол. Сегодня прям день разочарований! — А ты не хочешь сделать так, чтобы он его запомнил на всю оставшуюся жизнь? — игривые нотки возвращаются к Мари вместе с задорными искорками в глазах. — Бесполезно. Кто он, и кто я. Думаешь, мне легко приходится? Думаешь, так легко подойти к нему и с ним заговорить? — распалялась я не на шутку, в то время как Мари готовилась к гневной тираде в мой адрес. — Да! Если бы ты хотела — закинула бы на плечо и унесла, но нет! Ты отговорки ищешь любые, потому что боишься, что ничего не получится. А какая разница, что будет потом, если тебя через час уже тут не будет?! — девушка насупилась и уперла руки в бока. Я молчала. Мне было нечего сказать, потому что в голове вертелась только одна мысль, и она ее прекрасно озвучила. — Если у тебя есть возможность получить то, что ты хочешь, почему не воспользоваться ей? Мы никогда не знаем, где счастье будет нас ждать, — уже тише продолжила Мари, а меня будто переклинило. Я с надеждой посмотрела на нее и, сама не понимая чему, заулыбалась. — Иди давай! Я мешкала всего несколько секунд, а потом, крепко обняв Мари, сорвалась с места и бегом помчалась на второй этаж студии, к той самой гримерке, от одной мысли о которой у меня на лице появлялась широченная улыбка. Дверь со звездочкой была заперта. Я топталась на пороге добрых десять минут, в надежде, что тот, из-за которого у меня в голове такой переполох, объявится с минуты на минуту. Ожидания не оправдались, и мой пыл начал остывать с бешеной скоростью. Я снова начала сомневаться, вопросы всплывали один за другим. И я пожалела, что рядом нет Мари, которая бы отвесила мне смачную оплеуху за мою нерешительность. Собрав последнюю волю в кулак, я договорилась сама с собой, что проверю еще одно место, и если там снова никого не окажется, то не судьба. По пути я долго думала, как я вообще отважилась принять такое решение, но раз уж начала, то нужно доводить дело до конца. Ловить преступников все же проще, чем дела сердечные решать. Это место располагалось на первом этаже между столовой и второй съемочной площадкой. Этот коридор довольно просторный и светлый, но в нем всегда мало народу, несмотря на его удачное местонахождение. Я часто видела Ли возле окна вместе со сценарием. Он рассказывал мне, что это единственное место в студии, где вдохновение приходит к нему чаще всего. Я остановилась за углом. Такая тишина была вокруг, что я услышала тихий шелест страниц. Вдруг я заметила, как меня бьет мелкая дрожь, а ноги еле сгибаются. Неужели я такая сентиментальная? Неужели мою решимость можно так легко сломать и заставить сомневаться в каждом действии? Высовываю нос из-за стены и вижу его, устало прислонившегося к подоконнику. Он сосредоточенно бегал взглядом по строкам в сценарии. Лицо нахмуренное, значит, сейчас он где-то в другой реальности. Карандашом он периодически подчеркивал что-то, делал пометки на страницах, то и дело перелистывая их, вчитываясь. Иногда он отводил глаза от листов и смотрел в окно долго и задумчиво, что мне казалось, что он видит там не задний двор участка, а какие-то совершенно иные просторы. Я также внимательно наблюдала за ним, забыв о времени, о самолете и том, за чем сюда спустилась. Ли небрежно бросил стопку листов на подоконник, шумно вздохнул и устало потер глаза. Я слишком часто обращаю внимание на мелочи, и эти мелочи потихоньку начинают кружить мне голову. То, как он просто потягивается или улыбается, делает меня чуть счастливее. — Привет, — единственное, что я могу выдавить из себя сейчас. Ли еле заметно вздрагивает и поворачивается в мою сторону. Смотрит на меня так, будто не узнает. — Привет, — отвечает он, и лицо его проясняется. Улыбается так вымученно, а мне из-за этого становится еще больнее. Попрощаться и уйти? Смотрю на него растерянно, он, скорее всего, думает, что я глупо выгляжу. — Трудный день. — А я попрощаться зашла, — почти не дыша, произношу я и, чуть пошатываясь, подхожу ближе. Поднимаю взгляд на него и встречаюсь с растерявшимся и явно не понимающим о чем речь Ли. — Вчера был мой последний рабочий день, — медленно объясняю и киваю в такт словам головой. — Мне не сообщали об этом, — Пейс виновато улыбается, и я чувствую, как его рука опускается мне на плечо. По спине пробегает волна мурашек, а я беспокоюсь только о том, как бы шея не затекла во время разговора. Невозможно думать о чем-то постороннем, когда можно так легко смотреть на него вблизи. Именно в такие моменты я не могу отвести взгляд куда-то в сторону. Он усмехнулся и добавил шепотом: — Извини. Я боялась, что сейчас я могу наделать глупостей, о которых потом буду жалеть. Эта мысль не давала мне покоя и напрочь подрывала мою самоуверенность. Но какой смысл в сомнениях, если мои чувства абсолютны? — Я не хочу уезжать, — чувствую, как слезы наворачиваются на глазах. Кладу свою ладонь поверх его руки на моем плече. Снова поднимаю уже мокрые глаза на него и вижу теплый, самый добрый в мире взгляд. Этот человек всегда вселял в меня надежду на лучшее и не позволял потерять веру в человеческую добродетель. Для меня всегда было важно, что он улыбается мне искренне и по-настоящему, не как знаменитость, а как человек, который способен видеть в других родственные души. Он целовал меня долго, будто это время — последнее, что мы можем увидеть в этой жизни. Я не думала ни о чем, потому что знала, что из всей моей нелегкой истории, это мгновение — самое светлое. Я просто знала, что не нужно сомневаться в том, что вселенная не отвечает за наше счастье. Наше счастье — это плод упорного труда, награда за путь, который человек проходит в одиночку. И я безмерно благодарна Ли Пейсу, что именно он заставил меня это принять. «Ты нужна мне, » — последнее, что он сказал, отпуская меня домой. Я не верила людям долгое время, но в этот момент все мое нутро ни на сколько не сомневалось в правдивости его слов. За время съемок он стал для меня тем, кто был мне нужен с самого начала. Он стал для меня моим человеком. В самолете меня вдруг осенило, что забыла дать ему свой адрес или американский номер. Я тосковала совсем немного, потому что верила, что если я нужна ему, он обязательно меня найдет. Сейчас меня волновал тихо падающий снег за окном. Уже потом я поняла, что мы оба в какой-то мере спасли друг друга: Ли избавил меня от одиночества и тоски, а со мной он мог оставаться собой. Я не думала об этом при нашей первой встрече, не думала во время нашего первого поцелуя и после. Я поняла это только через несколько лет после нашей первой встречи и безумно рада, что не стала обременять свои чувства мыслями, которые, по сути, не нужны. Они просто не имеют значения, когда уверен в том, что другой человек — твой человек. Наши души сами знают то, что важно. А предубеждение — лишь пустяк.