Во власти предубеждений

А вот и новая глава! Написал быстро, даже не ожидал от себя. Обычно пишу всю ночь, но сейчас осилил за один вечер! Простите за криминальщину, мне очень захотелось добавить именно такой момент в сюжет. XD И осталось до логического завершения пара-тройка глав. Так что скоро-скоро развязка.) Также прошу прощения за возможные ошибки. Так что я буду очень рад вашим исправлениям в Публичной Бете! Приятного прочтения! Жду ваших отзывов о новой главе. Мне это важно! : ) — Хэй, — приглушенно донеслось до меня, будто звук исходил из какой-то пещеры, — Рота, подъем! Я дернулась от неожиданности и мутным взором уставилась на сидящего рядом человека, который так же в ответ разглядывал меня. От резкого движения в глазах бегали черные точки, а в мозгу с бешеной скоростью носилась мысль «Что за фигня?» А когда я наконец-то смогла очухаться и отогнать на задворки сознания остатки сна, стало жутко неловко. — Я опять заснула, похоже, — сморозила очередную глупость я и виновато почесала затылок. — Шон не объявлялся?       - Нет, о чем я и говорил, — без тени надменности ответил Пейс и отвел взгляд в сторону трейлерного окошка. — Думаю, стоит сворачивать эту операцию «Фикс». — Да, конечно, — сил как-то язвить или придумать что-то пооригинальней у меня не было, я очень хотела упасть на кровать и проваляться так несколько дней. Я снова в полной мере ощутила суть фразы «каток проехал». Я медленно поднялась со скамейки, потирая уставшие глаза, думая что это мне поможет хоть как-то взбодриться или хотя бы нормально смотреть на дорогу. Ли также молча встал и забрал небольшую сумку с собой. Не удивлюсь, если он как и я заснул и проворонил нашу ценную добычу. Хотя, в этот момент Шон волновал меня меньше всего. Все мои мысли занимал лишь кратчайший путь до своего жилища и крепком сне до самого утра. Хотя до утра уже всего ничего оставалось… Я даже не помню, как мы распрощались с моим горе-напарником. Я чувствовала себя ежиком в тумане.Обычно я запоминала каждую мелочь, связанную с Пейсом, каждое его слово, жест, взгляд, но сейчас я просто волочила вмиг потяжелевшие ноги за собой и еле удерживала себя, чтобы не заснуть. Я краем уха почувствовала шаркающие шаги позади себя и почему-то сразу подумала на Ли, как-то странно обрадовавшись, я уже во вдохновленном порыве разворачивала бренное тело на девяносто градусов, как вдруг… Раз! И темнота…

***

Проснулась я от резкого толчка. Даже не толчка, а ощущения, будто меня кто-то подкинул вверх, как блинчик на сковородке, а потом резко швырнул на землю. От одной мысли, что я нахожусь вовсе не там, где мне положено, и вовсе не с тем, с кем я бы хотела, я пришла в ужас. Мой взгляд упирался в низкий машинный потолок: получается, я нахожусь в чей-то легковой машине. Но кому ж вдруг понадобилось меня подобным образом в машину запихивать да еще и руки связывать? Я подергала кистями рук, сразу же об этом пожалев, — кожу обдало жгучей болью. Видимо, кровообращение было нарушено от сильно стянутой веревки. Шею тоже ломило, когда я постаралась повернуть голову хотя бы на чуть-чуть, сменить угол обзора. Все тело буквально затекло от неудобной позы. — Что, Фостер, не нравится? — скрежещущий голос на секунду выдернул меня из того отчаяния, в каком я пребывала первые секунды своего пробуждения. А я была права! Все он! Надо было сразу идти и предъявлять все возможные претензии кому только можно, а не тянуть кота за хвост. Нет же, теперь мне придется гадать, доживу я до старости или нет. Как только я захотела злобно гаркнуть, закричать так, чтобы у этого маниакального маньяка все перепонки полопались, изо рта вышло только сдавленное мычание. Сначала мной захватило жуткое возмущение в вперемешку с разочарованием. А как дошло, что ситуация явно чрезвычайная, и нахожусь я черти где со связанными конечностями и заклеенным ртом, то меня всю прошиб холодный пот, а руки затрясло как после недельного запоя. Что ж это такое? Неужели нет ни выхода, ни надежды? Я никогда еще не попадала в такие передряги. Да я даже в детстве жвачку из магазина никогда не воровала! А тут решила в коем-то веке исполнить заветную мечту и уже была на пол пути к ней, но все оборвалось так неожиданно, что не успела и глазом моргнуть. Возможно, я никогда даже не увижу этих тепло-зеленых глаз Пейса, к которому я так привыкла за такой короткий промежуток времени, или не услышу настойчивое щебетание Мари под ухом как всегда. Вроде такие мелочи, сейчас я могла думать лишь о них, потому что именно такие незаметные пустяки делали мою жизнь чуточку насыщеннее. И теперь все сходится к тому, что я могу этого лишиться раз и навсегда. И зачем Шону я? С таким же успехом он мог похитить самого актера, или понадеялся на то, что сможет как-то манипулировать им с помощью меня? Бред и провокация. В лучшем случае, все спохватятся месяц спустя, когда мое бездыханное тело уже начнет разлагаться. А в худшем — не найдут и вовсе. Мысли становились все мрачнее и мрачнее, сводились даже к самым крайним безумствам, которые я только знаю (а знаю я очень много, спасибо детективам), а за стеклом машинного окошка солнечный диск уже перекатывался за линию горизонта, разгоняя светом кобальтовую синеву. В этот раз я не оценила красоту восхода, не мечтала о каком-то красивом будущем, не строила планов на сегодняшний вечер. Его просто могло у меня не быть. Машина остановилась. Во время поездки, которая длилась, как мне показалось, целое столетие, Шон бросил пару насмешливых фраз и больше не проронил ни слова. Это пугало больше, чем если бы он глумился всю дорогу или угрожал мне. Я не знала, где мы, не знала, что он хочет сделать. Я просто лежала, вперив взгляд в ясное утреннее небо. Это все, куда дотягивался мой взгляд. Шон вышел из машины, открыл дверь с моей стороны и с каким-то озлобленным выражением лица, приблизился ко мне. Его рука с силой схватила меня за грудки и рывком заставил принять вертикальное положение. Я не смогла оглядеться, потому что его широкая спина заслонила мне обзор. — Слушай внимательно, — огрызнулся он, глядя прямо в мои потускневшие глаза, — Я не буду повторять, и в твоих интересах запоминать и слушаться. Сейчас, когда мы выйдем из машины, ты будешь молчать и делать то, что я говорю. Попытаешься дернуться, убежать, заскулить — тебе же хуже. Поняла? Мои глаза ошалело бегали из стороны в сторону, я боялась даже вздохнуть глубже. Когда Шон ответа не услышал, он сильнее поднял меня над сидением и повторил вопрос с особой жесткостью. Я быстро закивала головой. Он резко сдернул клейкую ленту с моего рта и развязал тугую веревку на руках. Я от шока даже не сразу поняла, что я теперь вроде как свободна. Потерла онемевшие запястья, которые до сих пор саднили и ужасно ныли. Опомниться мне не дали: Шон почти сразу же ухватил меня за локоть и выдернул из машины. Тогда я увидела обычную городскую улицу, немноголюдную, но вполне ухоженную. Мне пришлось идти за ним. Это только в фильмах такие невинные овечки вроде меня сейчас спасаются без царапинки с помощью крутой смекалки или боевых приемов. Или спасают их знакомые принцы на черных мерседесах, но у меня не было ни принца, ни даже друзей, которые бы спохватились о моей пропаже. Я боялась физической боли, боялась всего, как бы мысленно не пыталась себя утешить. Стало быть, все кончится вовсе не радужно. Мы вошли в пятиэтажное здание, как оказалось, гостиницу. Без малейшего понятия, зачем Шону понадобилось снять номер. — Здравствуйте, чем могу помочь? Могу подобрать отличные номера для вас и вашей спутницы, — с улыбкой проговорил работник на ресепшене, даже не подозревая о том, с каким чудовищем сейчас говорит и как мне нужна чья-либо помощь. — Утро доброе, — будничным тоном поздоровался мой мучитель, подходя ко мне вплотную, а я невольно дернулась чуть назад. Я еле сдерживала себя, чтобы не сорваться и заплакать, как маленькая девочка, но умоляюще-печальный взгляд выдавал меня с головой. — Я бы хотел заказать уютный номерок. У нас с супругой большие планы на вечер. Шон двусмысленно поиграл бровями, а работник лишь усмехнулся, даже не глядя на мое жалобное лицо. Мне стало противно от этих слов. Он снял ключи со специальной полочки и за плату вручил ее клиенту, пожелав приятного времяпровождения. А у меня к злости, страху, смятению еще прибавилось и отвращение ко всем людям в этом здании. Такая раздражающая напускная вежливость меня до коликов бесила. Возможно, я просто хотела, чтобы мне помогли. Хоть кто-нибудь. — Говори, что тебе от меня нужно! — рыкнул Шон, как только захлопнулась дверь номера. — Я не понимаю… — не успела я договорить, как меня грубо оборвали, припечатав к стене, рукой схватив за горло. — Не притворяйся дурой, Фостер, — мужчина чуть ли не шипел мне на ухо, выплевывая каждое слово с огромной ненавистью, — Вы с этим ублюдком чем занимались возле моего трейлера? Или думала, я не замечу твой маскарад в прошлый раз? За идиота меня принимаешь, Фостер? Мне было все равно, что он гневно повторял мою фамилию так, будто она являлось самым страшным ругательством, но оскорбление в адрес моего хорошего знакомого обожгло мое сознание, как кипятком. Я покривлю душой, если не признаюсь себе, что мне стало обидно именно за Ли, а не за себя. — В Вас и капли совести нет, — небрежно бросила я, презрительно глядя прямо ему в глаза, но предательская дрожь во всем теле от страха не давала мне покоя. Звонкая пощечина обрушилась на мое лицо, и я резко вывернула голову в сторону, но о сказанном ни на миг не пожалела. Металлический привкус на губе я обнаружила не сразу. — Это не делает вам чести, — снова подала голос я, когда голова перестала ходить ходуном, — Он ничего не сделал, чтобы Вы дали себе подобную волю действиям. И оскорблять его Вы не посмеете. Не знаю, что именно насмешило этого малодушного гада, мое общее состояние или слова, которые были даже нелепыми в этой ситуации. — Сучка втрескалась в кобеля, надо же, — прохрипел Шон и снова ухмыльнулся, — Из-за него я лишился семьи: моя жена потеряла голову, увидев его в первый раз в Веллингтоне, и ушла. Оставив прощальную записку на прикроватной тумбочке. Дочь она забрала с собой. Я оторопела. Он либо насмехался надо мной, либо у него ехала крыша на нервах. Посылать записки с угрозами, пытаться покалечить человека из-за личных проблем, в которых, по сути, другой-то и не виноват? У меня даже мозг отключился от такой нелогичной цепочки, и я не нашлась, что ответить. Даже пропустила очередное оскорбление и унизительное замечание в свою сторону. Я жалела его. Жалела не сочувственно, а презрительной жалостью. Хотела сказать ему о том, как он низко пал, попытаться объяснить, что путем беспочвенной мести не решить головоломку. Но как только я открыла рот, Шон опять начал свой бессмысленный монолог, сыпля направо и налево оскорблениями. Потом он в порыве ярости пнул тумбу и вылетел из номера, не забыв щелкнуть снаружи замком и повесить табличку «не беспокоить». Я сидела на полу и не понимала. Зачем я ему сдалась, если и так понимает, что я догадалась о его прямой причастности к угрозам? Выкуп? Бессмыслица, так же как и то, что Ли вдруг ринется на мои поиски. Другой же информацией я не располагаю, а мой уставший мозг отказывался придумывать другие варианты. Но что самое главное — я еще жива и у меня есть шанс на спасение. Я вскочила с пола. Щека горела, но сейчас мое драгоценное время должно быть направлено на поиск выхода: кто знает, когда садист вернется. Я подлетела к двери и стала тарабанить кулаком по ней и звать на помощь. Могильная тишина меня не обрадовала, но и не заставила опустить руки. Я никогда не сдаюсь. Окно — второй логичный выход отсюда. Я открыла его настежь, свежий чуть морозный воздух обдал лицо и чуть охладил рассудок. Я свесилась вниз и сразу же ввалилась обратно. Перспектива стать лепешкой меня не прельщала. Я находилась на пятом этаже — самом последнем. Предусмотрительный, черт! Что делать и как быть? Орать в окно не вариант, люди могут подумать, что я тронулась или вообще какой-нибудь суицидник. Тем более, Шон мог быть поблизости и услышать мои вопли. Я еще раз свесилась вниз и стала бегать глазами по окружающим предметам, хотя бы маленькой зацепке, как отсюда смыться. Прямо под окном находился открытый балкончик в виде выступа и маленькой железной ограды с цветами. Можно было бы прыгнуть, но тогда бы я сломала себе, в лучшем случае, одну ногу. В худшем — спину. Я от бессилия со всей силы ударила по подоконнику, от чего звонкая боль расползлась по руке. Я запрыгала на месте и завертелась, как волчок. И если бы не это, то никогда бы в жизни не заметила прибитую водосточную трубу прямо возле окна! Слона-то я и не заметила! Вот он, вот он — мой билет на свободу. Мне уже было все равно на нескольких зевак, которые ошалело смотрели на меня, как на умалишенную, по которой плачет психбольница, когда я закидывала ногу на трубу, обхватывая ее крепко руками. Главное, чтобы не отвалилась, иначе я буду просто народным героем под названием «Человек-неудачник». Труба скрипнула, а мое сердце замерло, дыхание сперло, но я была обязана спуститься хотя бы чуть-чуть вниз. Руки не выдержали, тело по-прежнему трясло, и я чуть не полетела камнем вниз, если бы не ухватилась руками за торчащую балку и сразу же свалилась на нацеленный балкон. Было больно. Я ударилась прямо затылком об пол, а руку разодрала в кровь об торчащую железку. Я долгое время не могла подняться и просто лежала на полу с закрытыми глазами. И кода меня осенило, что на балкон-то я спрыгнула, а что с дверью-то делать — не знаю, я вскочила как ошпаренная. Всмотревшись в окно, я вдруг поняла, что несмотря на последние обстоятельства, мне сегодня везло. Уборка свободных номеров, на которых нет таблички — обязанность горничных, и как же хорошо, что они добросовестно выполняют свою работу! Балкон, видимо, эта женщина приоткрыла, чтобы проветрить помещение во время уборки. А я воспользовалась этим и вошла в номер как ни в чем не бывало, пряча раненную руку. — Ой! — воскликнула женщина средних лет в идеально белом переднике, — Я не заметила Вас, простите. Никто не отвечал и я решила, что здесь никого нет. — Ничего страшного, я просто… Загорала на балконе. Да, просто отдыхала, я пойду, чтобы не мешать Вам, — ляпнула несвязный бред, что пришел мне в голову самым первым, я и поспешила быстро ретироваться, пока она не заподозрила чего неладное. Как же можно загорать, когда на улице вчера снег шел? Пока я шла по лестнице вниз, прикинула, каково мое общее состояние. Тошнило жутко, голова была будто ватная или как аквариум, доверху наполненный водой. Такое ужасное состояние, что мне казалось, что я потихоньку схожу с ума. А еще я не могла не думать о Ли, который, возможно, был сейчас в опасности. Я выглянула из-за угла в холл и, убедившись, что никаких Шонов и подозрительных типов там нет, проскользнула тенью к выходу. На ресепшене стоял все тот же улыбчивый мужчина в черном костюме. Ему, похоже, вообще все равно, что вокруг творится, пусть тут даже перестрелка начнется. Я семенила уставшими ножками куда глаза глядят, только лишь бы подальше от гостиницы и вообще этого места. Самое страшное заключалось в том, что я не знала, где я нахожусь. Я понимала, что это был все тот же Веллингтон, но где именно - нет. Я хоть и жила уже длительное время здесь, но дальше студии и местности поблизости никогда не выходила. Было без надобности. Я слонялась по улицам в надежде встретить хотя бы одного человека. И когда удача снова улыбнулась мне, как вначале показалось, он оказался не англоязычным. Мужчина что-то лепетал на незнакомом мне языке, а когда я все время повторяла «Не понимаю», он чертыхнулся и пошел прочь. Наверняка, это был язык маори, который я, к сожалению, не знаю. От бессилия я просто опустилась на ближайшую лавку и опустила голову на руки, потому что держаться прямо у меня просто не было сил. Я подозревала, что у меня после супер-прыжка случилось сотрясение, но сомневалась, так как симптомы я могла определить неверно. Руку я кое-как перевязала своим же платком из кармана. А что делать дальше — я не имела понятия. Искать меня не собирались. Я это поняла, когда на Веллингтонские улочки и переулки опустилась кромешная тьма, которая погрузила город в полное безмолвие. За все время своего пути я наткнулась только на какую-то странную аптеку, но купить без денег я там ничего не могла. Ни средств, ни связи. Полицейский участок я тоже нигде не нашла, да и вряд ли бы они стали слушать мои бредни о вселенском зле. Прохожие, что мне попались, не знали расположение студии. Показали лишь приблизительное направление, и то все в разные стороны. Я надеялась, что Мари все же спохватится о том, что меня нет целый день и скажет об этом куда надо. Но пока мне нужно было потрудиться найти дорогу назад. Я просидела в каком-то сквере всю ночь. Я ужасно хотела спать, но нервное напряжение не позволяло мне даже сомкнуть глаз, а общее состояние ухудшилось, меня пробил жуткий озноб и паника. С первыми лучами я встала и пошла в сторону студии, как мне казалось. Вышла я на открытую дорогу, которая бы, возможно, привела меня туда, куда я хочу. Да и выхода больше не было, кроме как просто идти в примерном направлении. Куда-нибудь, да дойду.

***

Я смогла поймать попутку. Добрый мужчина с седыми висками согласился подбросить меня до близлежащего к студии района, потому что сам частенько бывал в тех местах, на выезде. Я лежала в удобном кресле на переднем сидении. Это было самое райское место на Земле, желанное, долгожданное. Сэм, как представился мой спаситель, рассказывал мне истории из жизни. О том, как хочет помириться со своим сыном, с которым не виделся много долгих лет, но очень боится. Мне напомнило это меня: я бы хотела наладить контакт с родителями, но уже все было давно потеряно, а наши отношения забыты. Я рассказала ему о себе, но не все. Он пожелал мне удачи в поиске своего счастья и жизненного пути. Но мне стало немного спокойнее на душе. Путь был не очень долгим, но ощутимым. Я вышла в уже знакомом мне районе, до студии было рукой подать. Проблема в том, смогла бы я идти нормально? Я завернула за угол и поняла, что дальше мне придется либо ползти, либо просто лечь и потерять сознание. Все мои последние силы уходили на поддержание бодрствующего состояния, чтобы поскорее добраться. В общей сложности с момента моей пропажи прошло двое суток. Своими хождениями и прыжками с балконов я довела себя до изнеможения. Вдалеке расплывались огни полицейских машин. Из-за нечеткости зрения я не могла посчитать, сколько их там. Я видела снующих людей вокруг ворот студии. Видела само здание. Слышала также громкие разговоры, которые порой перерастали в крик, а потом снова затихали. А потом все и вовсе пропало. Я видела только мутный калейдоскоп и собственное сердцебиение отдавалось гулким эхом в ушах. Последнее, что я услышала это режущий окрик «Лекс!» и встревоженные голоса вокруг. Мне все время казалось, что где-то рядом тикают часы. Настойчивое такое «тик-так» действовало мне на нервы, но в какие-то особо длительные промежутки времени, даже пугало. Я не слышала ничего, кроме этого назойливого тиканья и неясного шуршания где-то на фоне. Но часы шли, не замедляя свою работу. — Уберите часы… — я не узнала свой голос: хриплый и тихий, словно я не пила и молчала много дней подряд. Я также не понимала, кому я это сказала: вокруг была только темнота со вспышками просвета, но они тут же исчезали. Также быстро, как и возникали. — Уберите… — повторила я в который раз и снова забылась крепким сном. Когда я проснулась во второй раз, часы больше не шли. Я слышала лишь свое шумное дыхание и гудение препарата. Запах медикаментов ударил в нос, когда я постепенно пришла в себя. Открыть глаза было почти непосильной задачей — они словно срослись. Но я не сдавалась и все же смогла увидеть перед собой больничный потолок и кусочек стены. Я вздохнула и осторожно повернула голову влево. На кресле почти рядом сидел неожиданный гость, которого я никак не ожидала увидеть первым после пробуждения. Я сощурилась, думая, что мне лишь померещилось. Но он был реален, как и все вокруг. Не сводил с меня пристального взгляда. — Ты был прав, — прохрипела я, снова закрывая глаза, но уже полностью ощущая все окружающее пространство, — Не нужно было мне лезть. — Ты была права больше, — я поняла, что Ли улыбается, по его теплому голосу. Мне не хватало этого там, где было вообще ничего, — Я сначала не верил тебе. Но это оказался именно Шон. — Дурацкая причина, правда, — я хотела задать вопрос, но это прозвучало, как обычная констатация факта, — Вы все-таки убрали эти противные часы. — Здесь не было часов, — как-то грустно ответил Пейс, вставая с кресла и подходя ближе к больничной койке, — Ты три раза открывала глаза и говорила убрать их, но в этой палате их никогда не ставили. Голова больше не болит? — Значит, это был затяжной бессмысленный сон, — голос стал чуть сильнее, а я даже подвинулась, чтобы занять полусидячее положение. У Ли были несвойственные ему мешки под глазами. Почему бы это? — Больше нет. Только слабость везде. Я как… Сопля. Ли легко рассмеялся. Мне нравится его смех. И это было настоящим чудом для меня — услышать именно его после этого кошмара. — Я уже успел познакомиться с Мари, — как бы между прочим добавил он и улыбнулся. — Она пришла ко мне первому, когда начала беспокоиться, что тебя долго нет. Она скоро должна придти сюда. Стало приятно, что кто-то волновался обо мне. — Спасибо, — я попыталась улыбнуться в ответ, но пересохшие губы вдруг защипало. — Лееекс! — завопило чудо, влетевшее как вихрь в палату. Вспомнишь солнце — вот и лучик. — Сколько раз повторяла… — Не называй меня «Лекс»! — передразнила меня Мари и подскочила ко мне поближе. Ли поздоровался с ней и решил нас оставить, пообещав зайти как только закончатся сегодняшние съемки. Я сказала, что буду ждать с нетерпением этого момента. — Ну, ты и лягушка-путешественница! — ухмыльнулась девушка, расплываясь в ехидной улыбке, — А этот красавчик тут все время сидел, ночами вокруг студии круги наматывал. Она подмигнула мне, как бы одобряя. — А ты откуда знаешь? Следила? — я издала какой-то булькающий звук вместо ожидаемого смешка. — А я тоже! И тут сидела, и круги наматывала! — еще громче рассмеялась Мари, принимаясь за новые вопросы и рассказы. А я поняла, что двух друзей я точно нашла.