Отношения и чувства

- Итак… между нами отношения? - На мой взгляд, ты нашел не лучшего специалиста по данному вопросу. Я, как ты знаешь, не особо разбираюсь в тонкостях взаимоотношений. - Ну, полагаю, это все же отношения. Хотя с тобой никогда нельзя ничего сказать со всей определенностью. - Извини, если я чересчур сложен для общения и социальной идентификации. - Ты сложный, великолепный и гениальный. Иди сюда и дай мне поцеловать тебя. *** Шерлок, в принципе, не был особо удивлен, что Джон… что они с Джоном… что между ними возникли отношения. Не дружеские отношения – они, пожалуй, были и до того, хотя Шерлок не был специалистом в этих вопросах и мог принимать желаемое (как бы там ни было, а он этого хотел) за действительное, - а те самые отношения, о которых принято говорить так, будто это слово написано курсивом. Тут нечему было удивляться. Шерлок прекрасно видел, что Джону нравится его внешность: зрачки, дыхание, даже легкий румянец в особых случаях. Шерлок отнюдь не считал себя привлекательным, но эта область была слишком зыбкой, слишком субъективной, чтобы его мнение что-то значило. Итак, внешне он нравился Джону. И, очевидно, привлекал его как возможный сексуальный объект. Джон получал от Шерлока адреналин, который был ему необходим, как инсулин диабетику. Джон был наркоманом, Джон подсел на опасность, и Шерлок его потребность удовлетворял в полной мере. (Пожалуй, только получающий искреннее удовольствие от прогулок по лезвию человек может добровольно мириться с полной опасностей жизнью, подумалось как-то Шерлоку; эта мысль была признана корректной, но бесполезной, и потому она была отброшена – за ненадобностью.) И Джон, конечно, восхищался интеллектом Шерлока, его логическим методом, его изощренным, почти изворотливым умом, быстрым, как компьютер. Шерлок видел восхищение в глазах Джона, слышал его в абсолютно искренних восклицаниях: «Поразительно! Гениально!» - Джон говорил это так непосредственно, не задумываясь, что у Шерлока теплело в груди и голова слегка кружилась, как от шампанского. Шерлок был всегда рядом, Джон доверился Шерлоку целиком и полностью, так стоило ли удивляться, что Джон захотел вступить с Шерлоком в отношения? Шерлок, со своей стороны, ничего не имел против. Едва ли кто-нибудь в целом свете мог настолько хорошо относиться к нему, как Джон. Отчего-то единственная грань Шерлока, которой стоило гордиться, его интеллект, затмевала в глазах Джона все остальное, все его многочисленные недостатки; то, кем Шерлок был – фрик, бессердечный ублюдок, псих, - для Джона было то ли неочевидно, то ли неважно. Шерлок прекрасно осознавал, как мало он может дать. Джон не мог не осознавать этого тоже, но почему-то принял то решение, которое принял. Шерлоку ли было переубеждать его? Он мог так никогда и не найти второго человека, который бы согласился, пусть не полностью и со всеми оговорками, его принять, будто он был обычным человеком. Нормальным человеком. Ему повезло, немыслимо повезло. Было бы глупо упустить шанс, который сам плыл в руки, шанс не быть одному хоть какое-то время, пока Джон не найдет вариант получше. *** Джон демонстрировал забавную уверенность, что секс однозначно станет камнем преткновения. Он относился к Шерлоку то ли как к ребенку, который слишком невинен для секса, то ли как к роботу, который в нем по определению не нуждался. Шерлоку пришлось переубеждать его – с закатыванием глаз и вздыханиями объяснять, что он взрослый человек, способный сам за себя отвечать, и мужчина, способный контролировать эту потребность, но не лишенный ее. Джон поверил охотно, хоть и не оставлял еще некоторое время какой-то настороженной аккуратности. Будто Шерлок мог внезапно взбрыкнуть и оскорбленно удалиться из спальни, как викторианская девица, которую супруг ни с того ни с сего начал раздевать. Смешно. Их секс был… хорош. Пожалуй, даже очень хорош. Шерлок смирился с тем, что ему придется разделить с Джоном постель, но это не значило, что он не получал удовольствия. Джон был страстным, осторожным и внимательным любовником. И он явно хотел Шерлока – это льстило и слегка удивляло, хотя удивление и было не совсем логично, ведь Шерлок знал, знал, что нравится Джону. Но сила этой симпатии обескураживала. Джон восхищался его телом, почти поклонялся ему. Как будто это Шерлок снизошел до того, чтобы допустить Джона к своему телу. Как будто это Джон должен был испытывать благодарность, а не Шерлок. Шерлок не обманывался насчет того, кто тут выигрывал больше. *** Шерлок порой развлекал себя конструированием ситуаций. Когда наступала скука, приходилось цепляться за все, что могло ее развеять. Что, если бы он вернулся к наркотикам? Что, если бы он был вынужден обмануть Джона в чем-то серьезном и тот узнал? Что, если бы он стал менее гениальным? Десятки возможных сценариев, диалогов, выражений лиц, линий поведения – и всегда один конец. Джон уйдет, так или иначе, рано или поздно. Даже если не будет настолько серьезного повода, все равно. Он встретит обычную женщину, которая даст ему гораздо больше, чем Шерлок когда-либо сможет. И Шерлок не сможет сделать ничего, ровно ничего. Что такое восхищение его гениальностью по сравнению с женским теплом, уютом, семьей, детьми, в конце концов? Джон нормальный человек; далекий от сантиментов социопат для него – лишь эрзац. Нечто временное и неполноценное. Полумера в борьбе с одиночеством. Но хоть что-то. *** Майкрофт смотрел… даже не сочувствующе – понимающе. И ни единого намека. Гораздо более мягкое поведение, чем Шерлок мог ожидать от него. Кажется, он даже не сказал мамочке. Шерлок превосходно знал, что его брат тоже одинок. И что у него было на порядок больше сдерживающих факторов, которые не дали бы ему завести отношения, даже если бы он того захотел. Которые даже не дали бы ему захотеть, по сути. Возможно, Шерлоку повезло. Возможно, нет. «Все жизни кончаются. Все сердца разбиваются», - как мантру, мысленно повторял он всякий раз, когда видел брата. И невольно размышлял, когда будет разбито его собственное. К сожалению, оно у него все же было, хотя, видит бог, без него все было бы куда проще. Зачем сердце тому, кому оно не принесет ничего хорошего? Ложь. Его эмоции, несмотря на всю шаткость его положения, были в чем-то положительными. Ему было хорошо с Джоном. И тепло в груди никуда не девалось. Глупое, нелогичное тепло и улыбка, которую все труднее было сдерживать. Шерлоку пока удавалось держать лицо, не демонстрировать слишком явно своей зависимости от Джона, хотя он понимал, что полностью скрыть ее все равно не удастся. Джон был… в меру равнодушен, и Шерлок старался соответствовать, идти в ногу, если можно так выразиться. Как в танце – если партнер решил идти вправо, иди вправо. Вот только постель… *** Джон скользил в нем, раскрасневшийся, разгоряченный, сжав зубы и распахнув глаза. Шерлок не мог уже контролировать свое тело – он толкался навстречу, вздрагивал, сердце колотилось как сумасшедшее, в висках стучало, и он беспомощно изгибался, едва находя в себе силы сохранять лицо. Он делал все, чтобы не корчиться, не допускать на лицо нелепых гримас страсти – Джону они шли, Джон был прекрасен в эти моменты, но Шерлок знал, что выглядит глупо и смешно, когда позволяет лицу кривиться. Он закрыл глаза и попытался выровнять дыхание, даже не пытаясь оставаться неподвижным. Джон низко, глухо то ли выдохнул, то ли застонал, его тело скрутила короткая судорога, и Шерлок ощутил, как Джон излился в него. Еще через пару секунд Шерлок последовал его примеру, пару раз торопливо проведя ладонью по члену. Было грязно, мокро и жарко, надо было пойти в душ, но отчаянно не хотелось. Коротко сказав себе: «Глупости!» - Шерлок поднялся и скрылся в ванной, спиной чувствуя неодобрение Джона. Интересно, почему, он же врач и должен понимать необходимость элементарной гигиены. Но Джон ничего не сказал – Шерлок находился пока в допустимых границах. Ничего такого он не совершил, иначе Джон бы сделал замечание. Ему всегда нравилось ходить по краю, но с Джоном это отчего-то не доставляло удовольствия. Когда речь шла об этих отношениях, ему хотелось оказаться от этих границ как можно дальше и не рисковать. Довольно странное для него желание. Шерлок никогда не был любителем спокойного образа жизни и не стремился к нему. Он не хотел рисковать отношениями с Джоном, потому что боялся их потерять – умозаключение по всем законам логики. Не боялся потерять здоровье или жизнь, а вот Джона – боялся. Что за странности творились с его разумом? *** - Шерлок? – вдруг заговорил Джон. Он лежал, уютно уткнувшись в плечо Шерлока, и, кажется, уже засыпал. - Да? - Мне кажется, нам надо поговорить. Шерлок напрягся совершенно автоматически, не успев задуматься, о чем Джон собрался с ним разговаривать. - Да? – повторил он точно таким же голосом, ровным и прохладным, не уверенный, что иначе сможет не дать понять главное не дать понять. Джон зашевелился, устраиваясь так, чтобы видеть его лицо. Он явно чувствовал себя неуверенно – почему? Что такого он хотел сказать? - Шерлок, я… - Он откашлялся. – Я только хотел сказать, что если тебя что-то не устраивает… если что-то тебе неприятно или не до конца понятно… ну, между нами… - Джон, - перебил Шерлок (интонации как обычно, не дать понять), - если что-то покажется мне неприемлемым, я непременно об этом скажу. Полагаю, я вправе требовать того же от тебя. – Он умолк на секунду и добавил сосредоточенным, слегка лихорадочным тоном, каким допрашивал бы Джона, окажись тот свидетелем интереснейшего убийства: - Что тебе не нравится, Джон? Джон неуютно завозился, не желая отвечать. Но Шерлок не собирался отступать – он слишком хотел получить ответ. - Ну же. Ты знаешь, что я не так хорошо разбираюсь в тонкостях эмоций и отношений. Я мог что-то пропустить. Скажи мне, что не так. Джон молчал довольно долго. За это время Шерлок успел несколько раз прокрутить в голове, что такое может возмущать или разочаровывать Джона. Наконец, тот собрался с мыслями (или с духом, что хуже – это значило бы, что он собирается сказать нечто ужасное): - Я не совсем уверен, что мы воспринимаем эти отношения одинаково. - Так какие мысли у тебя на этот счет? – осведомился Шерлок. Джон нахмурился, отвел взгляд и тут же вернул его, внимательно и открыто глядя Шерлоку в глаза. - Я влюблен в тебя. Ты мне очень, очень дорог, я восхищаюсь тобой, я не понимаю, как ты снизошел до меня с высот своего ослепительного разума, где тебе было так комфортно и хорошо. Не понимаю, как так вышло, что тебе хорошо здесь, со мной. Я не знаю, что ты вообще ко мне чувствуешь. Ты идеально себя контролируешь, я знаю, - раздумчиво продолжал Джон, снова отводя взгляд, - ты разум, а не тело и не сердце. Но иногда мне кажется… - Кто тебе сказал? – с паузами после каждого слова спросил – почти прошептал – Шерлок. Он говорил очень тихо, но Джон умолк после первого звука. Нахмурившись, Джон слегка недоуменно переспросил: - Извини? - Кто тебе сказал, что я – разум? Не тело? Не сердце? Кто сказал тебе, что у меня нет сердца? Как бы это ни было прискорбно, я всего лишь человек. Джон смотрел на него с чем-то непонятным в глазах, с чем-то, что на любом другом лице Шерлок счел бы унизительной жалостью, смешанной с кристально ясным непониманием. Джон не понимает, но это не может его восхищать, а значит – пугает. - Разве я сказал, что у тебя нет сердца? – прошептал он в ответ. – Как я мог бы предположить, что у тебя нет сердца, когда вот здесь ты лежишь и смотришь на меня… так? Как, как он смотрит?! Шерлок торопливо стер с лица всякое выражение, расслабил мимические мышцы, хотя сам был весьма далек от какой бы то ни было расслабленности. Судя по тому, как Джон тихонько разочарованно хмыкнул, его старания были замечены и неодобрены. - Почему ты от меня закрываешься? Почему боишься… - Джон запнулся и искренне, без капли сарказма поправился: - Не хочешь показывать мне, что что-то чувствуешь? Я должен догадываться, но я – не ты, я не вижу людей насквозь. - Ты видишь, - убежденно возразил Шерлок. – Ты понимаешь людей. - Но тебя я не понимаю. - Я – не обычный человек, - почти без горечи в голосе возразил Шерлок. Джон посмотрел на него так, будто его осенило, будто ответ на вопрос, долго мучавший его, вдруг сам пришел к нему в голову. Он несколько раз приоткрыл рот и закрыл его, будто не решаясь что-то сказать, и наконец неверяще произнес: - Ты считаешь это недостатком? – так, будто подобная мысль казалась ему абсурдной. Шерлок не ответил, только отвел взгляд. Ответ был слишком очевиден даже для Джона, который действительно порой бывал чересчур наблюдателен. Впрочем, возможно, это и к лучшему… Или нет. Слишком много возможностей, слишком много сторон. - Ты – самое потрясающее существо во вселенной – думаешь, что твоя необычность тебя портит? Джон улыбался – как умел только он, невероятно тепло, всем лицом. Он немного неуклюже зашевелился – Шерлок чуть не откатился в сторону, но привычно сохранил неподвижность позы, - вытянул руку, медленно протянул ее к Шерлоку и ласково коснулся его лица, провел кончиками пальцев по скуле вниз, к подбородку. Его лицо пылало нежностью, которой Шерлок не мог и вообразить по отношению к себе. - Глупый, - проронил он, улыбаясь все шире. Шерлок ощутил, как краснеет. И улыбка Джона, и его слова были слишком похожи на насмешку, чтобы он не отреагировал. Шерлок не знал, что именно отразилось на его лице, но Джон выглядел так, будто увидел что-то ужасно, невообразимо редкое, будто последняя в мире бабочка села на его ладонь. Шок и благоговение. - Я люблю тебя, - мягко улыбаясь, сказал он, - ты можешь мне доверять. - Я доверяю тебе. - Возможно, ты доверяешь мне свою жизнь, но все же ведешь себя так, будто я могу использовать твои чувства против тебя. – Он серьезно посмотрел на Шерлока и уверил: - Никогда. Да что же с тобой делали, что ты настолько боишься доверять хоть кому-то? - Ничего такого, чего нельзя было бы ожидать, - Шерлок попытался пожать плечами, но лежа это выглядело как неловкое шевеление. - Боже, - выдохнул Джон; его лицо выражало отчаянное сочувствие, почти боль. – Ну почему ты такой глупый? Ты такой невероятный человек, как ты можешь всерьез верить, что… - У меня было на то достаточно причин, поверь, - усмехнулся Шерлок, даже сам понимая, что улыбка не удалась. В его голове ровно на секунду возникли все воспоминания, которые он тщательно хранил, не менее тщательно пряча в самые, самые дальние, самые надежно запертые комнатки Чертогов. Смеющиеся лица, равнодушные голоса, унижение, обида. Нескрытые чувства и пощечины. Слишком искренние улыбки и слишком нежные для правды слова. - Все причины мира… - задохнулся Джон, не находя слов. – Это же просто немыслимо! Я не знаю, кем надо быть, чтобы причинить тебе боль. - Я не так уж беззащитен, Джон. Если можно так выразиться, вооруженный противник. Это не зазорно. Джон сел, устало потер ладонями лицо. Шерлок не особо задумывался, что за мысли блуждают в его голове, но наверняка это были не мысли о том, как поскорее сбежать от бесчувственного социопата, и это обнадеживало. - Ты – самое чудесное существо, что я встречал, ты прекрасен, и я хочу тебя поцеловать. И желательно не отпускать как можно дольше. Ты не возражаешь? - Отнюдь, - возможно, слишком серьезно ответил Шерлок. Джон, усмехаясь, улегся на него и поцеловал, мягко, тягуче, ласково, с еле ощутимой страстью. Когда он, задыхаясь и неудержимо улыбаясь, отстранился, Шерлок пробормотал: - Джон, я… - Тсс, - покачал головой Джон. – Давай просто немного помолчим. Шерлок послушно умолк. В конце концов, его признание могло и подождать.