Отношения и чувства

Все это было немыслимо. Но немыслимо в приятном смысле – Джон никогда не вообразил бы, что нечто подобное возможно. В реальности. В печальной реальности, где большинство мечтаний, многообещающих отношений и радужных планов обламываются. Почему-то оказалось, что Шерлок не имеет ничего против отношений определенной степени близости. Джон не верил этой немыслимой – немыслимой! – удаче, боялся лишний раз коснуться, лишний раз поцеловать, лишний раз как-то проявить их новообретенные, только что народившиеся, совсем хрупкие, как ему казалось, отношения. Будто вот он сейчас нажмет чуть сильнее и оттолкнет-таки Шерлока, который осознает наконец, что связался с самым обыкновенным, серовато-бесцветно-обыденным и до отвращения неинтересным человеком. *** Внешне почти ничего не изменилось. Их жизнь текла своим обычным чередом, расцвечиваемая расследованиями… и, теперь уже, сексом. Они никому ничего не объявляли и не совершали никаких камин-аутов – имевшие очи увидели, а обделенные таковыми не испытывали ровно никакой необходимости в подобной информации, по глубокому убеждению Джона. Но в глазах Лестрейда Джон в первое же расследование после того вечера увидел озарение и, пожалуй, легкую зависть, а Майкрофту потребовалось чуть больше двух секунд, чтобы бросить на Шерлока понимающий взгляд. Джон никогда прежде так не краснел. И даже в стенах квартиры все было почти как обычно. Разве что повысился градус напряжения, что ли; самое простое действие, даже просто нахождение в одной комнате уже создавало как будто электрический заряд между ними, они притягивались – взглядами, сначала взглядами, цеплялись и не могли уже расцепиться, по крайней мере, Джон не мог; а потом как-то незаметно выходило, что они оказывались рядом, и Джону каждый раз до дрожи хотелось его поцеловать, но он сдерживался, боясь нарушить… Он все время ощущал себя будто балансирующим на весах, которые все никак не хотели уравняться. Шаг влево – шаг вправо, слишком тяжелый шаг – замереть. Не раскачивать весы. Осторожнее. Иначе – конец. *** Но конец все не хотел наставать. Шерлок вел себя так, будто все это ему совершенно не нужно и не особо его волнует, но ни разу ни взглядом, ни жестом не показал, что ему что-то не нравится. Возможно, просто не считал обременительным для себя? Так или иначе, хотя Джона никто не бил по рукам, он старался не слишком злоупотреблять позволенной ему свободой. Но Шерлок, на самом деле, вводил его в полное замешательство. Он был как всегда невозмутим, язвил, изредка скупо улыбался, приподнимал бровь (одну или комплектом – смотря по ситуации), и целовать этого прохладного человека было чуть ли не страшно – но Шерлок отвечал охотно, как будто даже воодушевленно. Он хмурился, но льнул к Джону всем телом, стоило решиться обнять его. Его лицо было спокойно и расслабленно, но он дрожал и извивался под Джоном, будто сгорал от страсти. Эти противоречия сводили Джона с ума. Разумом он понимал, что Шерлоку, возможно, попросту неуютно выражать свои чувства, но все же это вгоняло в полнейшее недоумение. И Джон невольно тоже старался лишний раз не улыбаться влюбленно (ну, хотя бы не так влюбленно), не говорить чего-то чересчур откровенного, чересчур обнажающего их чувства, не касаться лишний раз – он видел, как мгновенно леденеют глаза и застывают скулы, хотя тело и отзывалось на прикосновения мгновенно и радостно. Шерлок будто не хотел хотеть его. *** Изредка Джон ловил на себе странно задумчивые взгляды светлых глаз. Иногда в них была глубочайшая отрешенность, иногда – обвинение, иногда – что-то теплое и мягкое, иногда – что-то похожее на боль. Джон бы много дал за то, чтобы узнать, о чем Шерлок думает в такие моменты. И не мог отделаться от мысли, что, возможно, ему лучше не знать. *** Джон полностью отдавал себе отчет в том, что влюбился как мальчишка и с каждым днем увязает все глубже. Это не было ни приятным, ни трагичным открытием, - он просто в один прекрасный момент принял это. Наверное, даже с каким-то удовлетворением, которое у него всегда вызывала определенность. Он влюблен, сильно влюблен. Константа. Факт. Разумеется, было бы глупо ожидать от Шерлока взаимности, но, во-первых, лично Шерлок явно никогда не считал Джона сколько-нибудь интеллектуальным представителем своего вида, а во-вторых, это выходило как-то естественно, и бороться у Джона не получалось. Просто хотелось бог знает чего – нежности, заботы, даже, может быть, страсти. Не Джон хотел, а оно само хотелось. Джон прекрасно понимал, что Шерлок и так подпустил его к себе ближе, чем кого бы то ни было. Что Шерлок ему доверяет. Что Шерлок оказывает ему, по сути, немыслимую честь, позволяя себе стать обычным живым человеком с ним, Джоном. По-хорошему, ему следовало этим и удовольствоваться – но не тут-то было. Человеку свойственна ненасытность. Джон был ненасытен. Джон был откровенно жаден. Но при этом он не позволял себе ничего от Шерлока требовать – в конце концов, чьи это проблемы, если Джон влюбился по уши в своего аскетичного, замкнутого соседа? Возможно, это было ужасно глупо – вот так страдать из-за того, что Шерлок не читает его мыслей и не делает того, чего делать совершенно не обязан, но… Джон был в тупике. Хочется, а не потребуешь. Пару раз Джон осторожно одергивал Шерлока, когда тот заходил слишком далеко. Самое забавное, что Шерлок его слушался. Джон заметил, что после смущенно-сердитого выговора насчет приличий (Шерлок тогда без малейшего смущения прогулялся до миссис Хадсон и обратно в одном крохотном полотенце, щеголяя засосами, укусами и прочими красноречивыми следами) его сосед начал с поразительной ловкостью и сноровкой драпироваться в простыни с ног до головы. Вроде мелочь, а приятно. Шерлок будто включился в режим обучения. Он почти не задавал ожидаемых вопросов насчет отношений, но Джон буквально ощущал, как Шерлок наблюдает за каждым его движением и копирует его модели поведения – разумеется, слегка модифицируя. Они будто танцевали, и Джон вел, а Шерлок послушно подстраивался. На самом деле, Джон предпочел бы дать Шерлоку вести и подстраиваться самому, но как-то так вышло, что Шерлок умело уворачивался от подобной ответственности. У Джона вздрагивало сердце от мысли, что у Шерлока он первый – не в постели, но первый, с кем Шерлок счел приемлемым вступить в отношения. Кому он доверился и симпатизировал достаточно сильно для столь серьезного для него шага. Это завораживало. *** Шерлок вел себя так, будто секс был для него чашкой кофе – удовольствие и польза, но не более, никаких эмоциональных привесков. Он не скрывал своего удовольствия от секса, но его лицо ни разу на памяти Джона не исказилось в неконтролируемой гримасе желания, как бы яростно он ни двигался и как бы его ни ломало в оргазме. В постели он всегда был как будто сосредоточен – вычислял оптимальные траектории движения, что ли, или о ядах своих размышлял? А еще… возможно, Джон ошибался, обманывал себя… да наверняка обманывал… но ему казалось, что Шерлок порою целовал его как-то благодарно, будто Джон ему оказывал благодеяние. И в его раскрытости в постели, зачаровывающей и порою почти пугающей, тоже иногда будто сквозила эта благодарность. Как будто Шерлока очень, очень долго лишали даже капельки тепла, а тут Джон с его влюбленными губами, руками и прочими комплектующими. То ли Шерлок обманывал себя, то ли Джона, то ли это Джон обманывал себя – решить было сложно. Но что-то в любом случае было не так. Шерлок не был до конца искренен, и, хотя Джона это не оскорбляло (все же это Шерлок), он хотел знать, что его партнер скрывает и что чувствует. Это было сложно. Догадаться было под силу разве что Майкрофту, а на подобную проницательность и интеллект Джон никогда не претендовал. Нет, Джон пытался, но неизменно перед ним стеной вставали невозмутимое лицо и противоречивое поведение. Спросить? Да ну, неловко. Да и не ответит правду. Спросить… *** Они лежали, расслабленные и утомленные, сплетшись конечностями, и Джон робко надеялся: сейчас доверчив, не солжет... - Шерлок? - Да? - встрепенулся тот. - Мне кажется, нам надо поговорить. - Фраза была заезженной и угрожающей, но ничего больше в голову не шло. Шерлок ощутимо, физически напрягся и равнодушно повторил, как попугай: - Да? Джон повернулся на бок, оперевшись на локоть, будто древний грек на пиру. Он чувствовал себя неуютно - и Шерлок, очевидно, тоже. - Шерлок, я… - Джон откашлялся: в горле резко запершило. – Я только хотел сказать, что если тебя что-то не устраивает… если что-то тебе неприятно или не до конца понятно… ну, между нами… - Джон, - перебил Шерлок своим самым обыкновенным равнодушным голосом (настолько равнодушным, что Джон немедленно заподозрил фальшь), - если что-то покажется мне неприемлемым, я непременно об этом скажу. Полагаю, я вправе требовать того же от тебя. – После короткой паузы, во время которой у Джона замерло сердце и пронеслось в голове несколько выразительных ругательств, он резко и требовательно спросил: - Что тебе не нравится, Джон? Джон совершенно не ожидал такого поворота разговора. И вот на этот вопрос он отвечать абсолютно не хотел. Он должен был довольствоваться тем, что Шерлок ему дает, он уверял себя, что довольствуется этим. - Ну же, - настаивал Шерлок. - Ты знаешь, что я не так хорошо разбираюсь в тонкостях эмоций и отношений. Я мог что-то пропустить. Скажи мне, что не так. Джон молчал, размышляя и решаясь. Говорить или не говорить? Это было ужасно неловко и смущающе, но расставить точки над i было необходимо. - Я не совсем уверен, что мы воспринимаем эти отношения одинаково, - осторожно подбирая слова, произнес он. - Так какие мысли у тебя на этот счет? – осведомился Шерлок, слегка приподнимая брови. От внимания Джона вовсе не ускользнуло, что тот старательно избегает выражать свое мнение. "Сколько раз признавался в любви, а каждый раз как в первый", - чуть насмешливо подумал он и, сделав над собой усилие, заговорил: - Я влюблен в тебя. Ты мне очень, очень дорог, я восхищаюсь тобой, я не понимаю, как ты снизошел до меня с высот своего ослепительного разума, где тебе было так комфортно и хорошо, - кажется, его понесло, - не понимаю, как так вышло, что тебе хорошо здесь, со мной. Я не знаю, что ты вообще ко мне чувствуешь. Ты идеально себя контролируешь, я знаю, ты разум, а не тело и не сердце. Но иногда мне кажется… - Кто тебе сказал? – еле слышно перебил Шерлок. Джон замер: - Извини? - Кто тебе сказал, что я – разум? Не тело? Не сердце? Кто сказал тебе, что у меня нет сердца? - со странным надрывом в голосе спросил Шерлок. - Как бы это ни было прискорбно, я всего лишь человек. Джон был так ошеломлен, что не сразу смог заговорить. - Разве я сказал, что у тебя нет сердца? – прошептал он. – Как я мог бы предположить, что у тебя нет сердца, когда вот здесь ты лежишь и смотришь на меня… - он умолк, подбирая слово: отчаянно, открыто, искренне, раненно, несчастно... Ни одно не подходило, и он беспомощно закончил: - ...так? С лица Шерлока будто смыли все эмоции. Одно мгновение - и он напряженно-невыразителен. Джон разочарованно вздохнул и, понимая, что эту тему лучше бы не заводить, как можно мягче спросил: - Почему ты от меня закрываешься? Почему боишься… не хочешь показывать мне, что что-то чувствуешь? Я должен догадываться, но я – не ты, я не вижу людей насквозь. - Ты видишь, - убежденно возразил Шерлок. – Ты понимаешь людей. - Но тебя я не понимаю. - И это было правдой. - Я – не обычный человек, - ответил Шерлок голосом, пропитанным тоской. В его глазах мелькнуло что-то... Джона вдруг будто окатило ледяной водой - так внезапно пришло осознание факта, совершенно абсурдного, но при этом не лишенного некой внутренней логики... с определенной точки зрения. - Ты считаешь это недостатком? - после нескольких неудачных попыток подыскать слова, наконец, сформулировал он. Шерлок молча отвел взгляд. Нет. Это же не... Черт. - Ты – самое потрясающее существо во вселенной – думаешь, что твоя необычность тебя портит? - Джон не мог сдержать широкой ласковой улыбки, касаясь его лица. - Глупый, - еще шире улыбнулся он. Шерлок напрягся еще сильнее, его скулы залил полупрозрачный розовый румянец, а на лице проступило выражение, какое бывает у беззащитных людей, когда над ними издеваются. Над ним смеялись, понял Джон. Причем часто. Настолько часто, что его улыбку и слова Шерлок воспринял именно как насмешку. Боже. - Я люблю тебя, - ласково заверил он, - ты можешь мне доверять. - Я доверяю тебе, - ответил Шерлок, ни на йоту не расслабив плечи и челюсти. - Возможно, ты доверяешь мне свою жизнь, но все же ведешь себя так, будто я могу использовать твои чувства против тебя, - возразил Джон, поражаясь абсурдности и затасканности собственных слов. - Никогда. Да что же с тобой делали, что ты настолько боишься доверять хоть кому-то? - невольно воскликнул он. Это же просто в голове не укладывалось. - Ничего такого, чего нельзя было бы ожидать, - Шерлок слишком спокойно пожал плечами. Ему явно было неприятно вспоминать об этом. - Боже, - выдохнул Джон; ему до ужаса хотелось притянуть своего хрупкого любовника к себе и целовать, пока тот не забудет обо всех ублюдках, появлявшихся в его жизни. – Ну почему ты такой глупый? Ты такой невероятный человек, как ты можешь всерьез верить, что… - У меня было на то достаточно причин, поверь, - криво и натянуто усмехнулся Шерлок. На секунду его лицо приняло отрешенное выражение, какое бывало у него, когда он погружался в Чертоги. Джон невольно задумался, что он вспоминает сейчас. Вряд ли что-то приятное. - Все причины мира… - Джон не находил слов. – Это же просто немыслимо! Я не знаю, кем надо быть, чтобы причинить тебе боль. - Я не так уж беззащитен, Джон, - бесцветно ответил Шерлок. - Если можно так выразиться, вооруженный противник. Это не зазорно. Джон сел и устало потер ладонями лицо, мысленно ужасаясь, сколько времени и терпения ему придется потратить, чтобы это чудо действительно ему доверилось. Впрочем, из всех трудных задач, которые перед Джоном когда-либо стояли, эта больше всех стоила затраченных усилий. - Ты – самое чудесное существо, что я встречал, ты прекрасен, и я хочу тебя поцеловать. И желательно не отпускать как можно дольше, - проинформировал он Шерлока. - Ты не возражаешь? - Отнюдь, - серьезно ответил Шерлок, но его глаза загорелись. Джон, усмехаясь, улегся на него и с чувством поцеловал. Когда он, задыхаясь и неудержимо улыбаясь, отстранился, Шерлок пробормотал: - Джон, я… - Тсс, - покачал головой Джон. – Давай просто немного помолчим. Шерлок закрыл рот и кивнул, почти улыбаясь. Джон не мог вынести этой красоты - такой доступной, рядом, в нескольких дюймах, - и поцеловал его еще раз.