Допились...

Солнечные лучи робко пробивались сквозь утреннюю дымку, которая окутала Магнолию, стараясь коснуться прохладной земли, чтобы согреть её. Они заглядывали в окна домов ещё сонного города, дразнили своими бликами, заставляя проснуться. Такое случалось почти ежедневно, и обычно именно такие шальные лучики будили горожан, призывали идти и радоваться новому чудесному дню. Но сегодня никто, даже самые отъявленные "жаворонки" Магнолии не желали покидать своих кроватей хотя бы до обеда. Они прогоняли солнечный свет, закрывались и отворачивались от него, лишь бы снова умчаться в мир грёз и сновидений. Но один назойливый лучик не желал сдаваться просто так, ведь он был особенным. Каждый день, едва только занимался рассвет, он приходил через окошко к одной девушке, играл с её светлыми волосами, оставлял мимолётные поцелуи на миловидном личике, а та в ответ улыбалась ему, заряжаясь энергией и хорошим настроением. Как обычно, этот утренний гость пожаловал к своей подруге и вновь рассматривал её, уводил из страны Морфея, но на этот раз Люси Хартфилия, а это была именно она, не внимала зову лучика, стараясь сохранить эту чудную утреннюю негу... Но, увы, солнце было неумолимо, и Люси решила подняться с кровати. Первым, что почувствовала девушка, был невыносимый жар и духота, так и мешавшая нормальному поступлению кислорода в лёгкие. Сначала Люси показалось, что это произошло из-за того, что окно в её комнате было закрыто, но, открыв глаза, она удивилась: форточка была распахнута, а шторы немного колыхались от ветерка. "Тогда почему же мне так жарко?" — подумала Хартфилия. Повернув голову назад, она увидела ответ на свой вопрос — парня с розовой шевелюрой, который, обняв девушку со спины, мирно посапывал, обжигая своим дыханием шею блондинки. А чуть поодаль, на диванчике, развалился синий котяра, сжав в своих лапках кость рыбы. "Опять ко мне заявились! Ну сколько можно?" — возмутилась про себя девушка. Резко подняв голову, она тут же уронила её на подушку из-за внезапно раздавшегося пронзительного звона в ушах и двоившейся картинки перед глазами. — О-ох, как же голова раскалывается, — шёпотом причитала Хартфилия, пытаясь привести мысли в порядок, — не надо было столько пить вчера, не надо... И зачем я только ввязалась в этот идиотский спор с Эльзой и Каной? Спустя время комната перестала вращаться перед глазами, и в голове всплыли события вчерашнего дня. Вот они всей гильдией с самого утра ожидают прихода Макарова. Стоит ему переступить порог, как "хвостатые" всей толпой выскакивают из свой укрытий, оглушительно выкрикивая: — Сюрприз! С днём рождения!!! — и разворачивают плакаты, запускают воздушные шарики, гремят хлопушками. Едва закончив объятия и поздравления, Нацу ведёт ещё не оправившего от такого тёплого приветствия мастера в парк, где собрались почти все жители города, и мэр торжественно объявляет о начале костюмированного фестиваля. На сцену тут же выходит Лексус в такой же оранжево-зелёной шапке клоуна, а Макаров начинает плакать от нахлынувших чувств. А потом парад, концерт и вечером банкет, начало которого объявила Кана: — Бухнём!!! То, что происходило дальше, в голове Люси превратилось в один большой цветной калейдоскоп. Вспомнить все памятные моменты вчерашнего дня было уже невозможно, большей частью из-за того, что Кана Альберона поставила себе цель споить не только всех членов и гильдии, но и половину жителей Магнолии, что у неё, кстати, получилось... Но вот затуманенный взор прояснился, и Люси вновь вытаращилась на Драгнила, который теперь громко храпел, а его рука до сих пор касалась талии девушки. Мигом в голову полезли страшные подозрения, но, откинув одеяло, Хартфилия увидела на себе вчерашнее платье, причем левая часть подола была оторвана... — А-а-а! — закричала девушка, рассматривая порваный наряд, готовая сейчас разреветься. Кто-то посмел порвать её любимое голубое платье — невиданное нахальство! — Люси, ты можешь не вопить так? — пробормотал розоволосый, разлепив один глаз. — Нацу, как это понимать?! Что случилось с моим платьем?! Как вообще... — у блондинки от возмущения заканчивались слова. Бросив озлобленный взгляд на соседа по кровати, Люси увидела ухмылку: — Люсь, а ты разве не помнишь? — Н-не помню, — неуверенным тоном ответила девушка, а память уже услужливо подкинула один интересный эпизод...

***

Около четырёх утра сегодняшнего дня. Официальная часть банкета давно окончена, и в здании "Хвоста феи" осталась лишь половина членов гильдии, не желавшие идти по домам или не просто не имевшие для этого физической возможности. Периодически где-то слышался смех, а потом плач, грохот сваленной мебели и так далее, но в целом, в тот момент там было достаточно тихо. Вот только некоторых такая тишина абсолютно не устраивала. — Я т-требую пр-р-родолжения банкета, ик! — заявила Леви МакГарден, взгромоздившись на этот самый банкетный стол и чуть не свалившись с него, зачем-то сжимая вилку в руке. — Давайте, ребята, подъём, ик! Эй, Джет, Дрой? — спросила она, покосившись на своих товарищей, что видели уже десятый сон. — Они просто с-слабаки, Леви! — ответила ей Люси, которой тоже вдруг захотелось присоединиться к подруге и продолжить веселье. У девушки в руке была текила. Или ром. Или виски. Да неважно. — Я иду к тебе! — воскликнула она тоже явно не трезвым голосом, взобравшись на стол. — Лю-ча-а-н! Смотри, у меня закуска есть, ик, — захихикала синеволосая, пытаясь откусить кусочек от несчастной вилки, — ой, жёсткая какая! — Мелкая, ты чего вытворяешь?! — завопил подбежавший к девушкам Гажил, что проснулся от попыток Леви "закусить". — А ну отдай мою вилку! Эй, Саламандр, вставай, тут твоя болельщица буянить начала! — Гажил, да ты гони... — начал было Драгнил, но, подняв голову от стола и увидев подругу, отплясывавшую нечто невразумительное на столе, вскочил. — Люси, ты чего? Ну пошли уже домой, а? Эти двое убийц драконов были единственными трезвыми личностями срели присутствовавших. Они уже и сами не понимали, почему не ушли ещё два часа назад, но что-то заставляло их оставаться в гильдии... А точнее кто-то — не хотелось, совсем не хотелось ни Нацу, ни Гажилу оставлять Люси и Леви тут в невменяемом состоянии. Но и утащить их домой оказалось не самой простой задачей, поскольку девушки отчаянно сопротивлялись, объясняя это тем, что "хотя бы раз в жизни надо повеселиться на полную катушку". "Катушка накаталась по полной", — подумали парни, переглянувшись, и решили правдами-неправдами прекратить эту затянувшуюся вечеринку. — Всё, мелкая, ты налакалась на всю жизнь, огромное Кане спасибо, а теперь пошли, — заявил Гажил и попытался снять Леви со стола, но та неожиданно грациозно спрыгнула с него и начала бегать по всему помещению, а Редфокс — за ней. Начались догонялки. — Ставлю бутылку, что Гажил н-не дого-о-нит, — захихикала Альберона, наблюдавшая эту сцену, сидя у барной стойки и кидая многозначительные взгляды на Лексуса, что сидел в дальнем углу с именинником и подрабатывал для него психологом. — Люська, айда домой, — сказал Нацу, попытавшись ухватить девушку за талию, но от усталости он пошатнулся и руки проехали ниже по бёдрам. Увидев лёгкое смущение на лице розоволосового, Хартфилия захихикала: — М-м-м, так во-от чего ты хочешь? Хах, какой шалунишка, — игриво улыбалась девушка, будто невзначай дёргая пальцами за бретельки платья и пытаясь их стянуть. — А ты знаешь, Н-нацу, как это обжигает? — и показала на бутылку, зажатую в руке. — А твой огонь такой же гор-р-рячий? Я бы попробововала, — ухмыльнулась Люси, слишком близко приблизив своё лицо к Драгнилу, отчего у того быстро забилось сердце. — Даёшь стриптиз! Жги, Люська, — заржала Кана, привлекая внимание согильдийцев. — Кто тут раздевается? Кто посмел? — выкрикнул Грей, подняв голову от стола и сонно оглядывая "хвостатых". — Не волнуйтесь, милый Грей, — подала голос Джувия, которая едва не превратилась в лужицу от руки Отмороженного, лежавшей на её талии, — никто не посмеет соперничать с вами по искусству раздевания! Удовлетворившись таким ответом, Грей вновь уснул, обняв соседку ещё крепче. Люси тем временем начала свой спектакль, а Нацу попытался его прекратить, для чего он выхватил спиртное из рук девушки и отошёл, чтобы спрятать куда подальше от охмелевших товарищей. — Нацу, ты куда? П-подожди, я иду с тобой, — воскликнула Хартфилия и резво шагнула со стола, но поскользнулась и упала прямо в руки огненного мага, который успел поймать девушку. И тут послышался треск. — Оп-па, порвалось, — удивилась Люси, посмотрев на кусок голубой ткани, лежавшей на полу...

***

Нацу усмехался, глядя на то, как лицо блондинки становилось всё краснее и краснее. Наконец она посмотрела на него: — Нацу, а что было потом? — спросила девушка испуганным голосом. — Ты отключилась прямо у меня на руках. Я отнёс тебя домой и уложил спать. — А сам чего тут остался? — Ну уж извини, дойти со своего дома я был уже не в состоянии... — развёл руками парень. Из кухни послышался шум. — А где эта наглая летающая морда? Неужто опять холодильник мой грабит?! Ах ты! — воскликнула Люси и побежала со всех ног в сторону шума. — Хэппи, стой! Чего меня не позвал? — возмутился Нацу и отправился следом за подругой. — А вот и сладкая парочка проснулась, — захихикал Хэппи, сжимая в лапках рыбку и рассматривая влетевших кухню друзей. ...В гильдии было на удивление очень тихо: не было драк, полётов стульев, веселья и смеха. Периодически откуда-то слышались стоны и просьбы "дать поспать". Объяснение этой невиданной тишине приходило на ум сразу: каждый из "фей" пытался прийти в себя после вчерашнего праздника, причём делали это разными способами. Некоторые, особенно стойкие, не сочли сегодняшний день поводом для отдыха, поэтому просто брали задания, хотя, без обычного энтузиазма. — Что и следовало ожидать, — усмехнулся Нацу, оглядев согильдийцев, — пойду, что ли, извращенца разбужу, — добавил он и направился к Отмороженному. — Угу, — ответила Люси, которая пошла к барной стойке попросить у Миры антипохмельной настойки. — Привет, Люси! — с обычной приветливой улыбкой поздоровалась Мираджейн. Она здесь, похоже, была единственной, кто не страдала от последствий вчерашнего праздника. — Ну, как тебе вечеринка? Что интересного было на банкете? А то мы ведь ушли с него... — добавила она, пытаясь скрыть смущение. Люси явно не горела желанием рассказывать главной свахе "Хвоста феи" о том, как вчера она пыталась станцевать стриптиз для Драгнила, потому, нацепив на лицо спокойно-равнодушное выражение, ответила: — Да так, ничего интересного, — и для пущей убедительности пожала плечами, однако у пепельноволосой неожиданно в глазах появился странный огонёк, который не означал ничего хорошего. — Правда? А то тут до меня дошли та-акие слухи, м-м-м... Пока Люси судорожно пыталась придумать ответ, для неё пришло спасение в лице Фрида и Бикслоу, пожелавших пойти на совместное задание. — О, привет, девочки. Мира, отметь нас, мы берём это задание, — сказал зеленоволосый, и Мира отвлеклась от блондинки. — Готово, — сделав отметку, кивнула Мираджейн, возвращая листок, — кстати, Бикслоу, а где Лисс? Вы же вчера вместе ушли... — Она очень устала, потому ночевала у меня и сегодня не придёт, — с улыбкой ответил парень с забралом на лице. Мира и Люси понимающе кивнули, догадываясь, почему Лисанна "устала" — Ну, что ж, мы пошли. Пока! — попрощался Фрид, и, поцеловав Миру в щёку, покинул гильдию с другом. — Как я вижу, ваше "тройное свидание" удалось, верно? — расплылась в улыбке Люси, глядя, как лицо подруги заливает румянец. — Ну да, — ответила спустя мгновение Штраусс и поспешила перевести разговор на другую тему, — ты, наверное, за настойкой пришла? — Ага, будь добра... Люси сегодня провела целый день в гильдии, коротая время за разговорами со старшей Штраусс. За всё это время согильдийцы, возвращавшиеся с различных заданий, вновь и вновь говорили о том, что, как только Совет прознает обо всех разрушениях, учинённых "хвостатыми", то им всем не сдобровать. — Как-то слишком тихо, — отметила Мираджейн, оценивая происходившее. Солнце уже потихоньку садилось за горизонт, окрашивая небо в нежные тёплые тона. — Это затишье перед большой бурей, — ответила Леви, присоединившаяся к Хартфилии и Штраусс. МакГарден наотрез отказалась обсуждать с кем-либо вчерашние пьяные выходки и поклялась прибить Кану, как только та соизволит появиться в гильдии. И умная Леви вновь оказалась права... ...И вот прошла неделя после дня рождения мастера Макарова, который праздновали с таким катастрофическим размахом. Жизнь в "Хвосте феи" вернулась в привычный ритм: снова в гильдии царило веселье, везде был шум и гам, и многие малодушно радовались, думая, что в этот раз "пронесло". Вновь Нацу "смахивался" с Греем, и их вновь разнимала Эльза, которой вечно мешали насладиться клубничным тортиком в тишине и покое. Кана опустошала бочки с вином, Эльфман призывал всех быть "мужиками", Джувия носилась за "милым Греем" и требовала серьёзных отношений и так далее... Но, когда в один далеко не прекрасный день к "феям" вышел мастер, держа в руках пачку писем и загробным голосом заявив, что у него есть важное объявление, все принялись мысленно писать завещание. — Шпаньё, — начал старик, дождавшись тишины, — мне пришли сегодня письма из Совета, — он потряс пачкой, — и я хочу сказать, что в этот раз нам мало не покажется! — Дедуль, — встрял Нацу, — ну, подумаешь, разрезали мы с железным собор пополам, ну чего так кипятиться? Тем более, что мы всё уже восстановили! — Так! Нечего мне тут рассказывать то, что я сам прекрасно знаю! Я к тому говорю, что нам выписали кучу штрафов, а также наказание... — продолжил мастер, но был снова нагло перебит: — Да что они сделают-то? — хихикнув, спросила Кана. — Зачитываю: "Именем Совета волшебников приказываю: установить в гильдии волшебников "Хвост феи" "сухой закон", то есть полный запрет на покупку, хранение и употребление алкогольных напитков. Запрет распространяется на каждого, кто носит герб данной гильдии", — последние слова мастер выделял особенно чётко, однако под конец его голос дрогнул: "сухой закон" действует даже на него, Макарова Дреяра! В гильдии наступила мёртвая тишина, казалось, "хвостатые" даже дышать перестали. Каждый признавал, что впервые за всю историю Совет действительно угадал с наказанием. — Пф, давно пора, — затянувшееся молчание нарушил, как ни странно, Лексус. Согильдийцы смотрели на внука мастера в полном шоке, а ярые алкоголики любители спиртного, а именно Альберона и сам Макаров, готовились упасть в обморок. — Поддерживаю! — воскликнули спустя мгновение ободрившиеся Леви и Люси. — Хе-хе, и это говорят те, что ещё неделю назад соревновались со мной по количеству выпитого, — усмехнулась Кана, а девушки покраснели. — Поэтому и не хотим так больше себя вести! — в сердцах ответила Леви, цвет лица которой теперь резко контрастировал с цветом волос. — Ах ты... — хотела было ответить что-то едкое Альберона, но её прервал мастер, которому это порядком всё надоело: — А ну хватит! Я тоже от этого нововведения абсолютно не в восторге, но ничего, я повторяю, ничего не поделаешь. Люди из Совета завтра начнут конфискацию, а заклинание, из-за которого мы не сможем даже прикоснуться к спиртному, начнёт действовать в полночь! Всем всё ясно? — спросил он напоследок и, не услышав ответа, удалился к себе в кабинет. Постояв ещё какое-то время и ожидая, что, может быть, всё это окажется шуткой, разочарованные ребята стали расходиться. — Я не сдамся!!! — завопила Кана и со всех ног понеслась домой. Спасать своё бухло, наверное. — О-ох, что же с ней теперь будет? Да и с остальными тоже, — покачала головой Эльза, — Кана же без своей "подзарядки" жизни не представляет! — Вот это я понимаю, допились... — только и ответила Люси.