Допились...

После того, как Кана Альберона, главный алкоголик "Хвоста феи", убежала домой спасать "своё добро", в гильдии начали разгораться горячие дискуссии, в которых большинство "хвостатых" единодушно соглашались с мастером по поводу того, что запрет на употребление алкоголя есть самое вопиющее нарушение человеческих прав. Меньшинство, среди которых оказались и "предатели", как прозвали в гильдии Люси и Леви с подачи Каны, а также трое убийц драконов (огненный, железный и громовой), поддерживали нововведение и считали, что оно не повлияет на гильдию в плохую сторону. — Нацу, да как ты-то можешь одобрять действия Совета?! Да и с чего тебе вдруг понравилось наказание, а? — возмущался Макс, один из главных протестовавших против нового закона. — А с того, что, во-первых, на убийц драконов алкоголь не действует, а во-вторых, нам надоело постоянно снимать со столов всяких пьяных в хлам и следить за ними подобно нянькам! — не выдержав, громко, серьёзным тоном ответил Драгнил, бросив недовольный взгляд на Хартфелию. "Всё ещё обижается?" — удивилась та. После того злополучного случая Нацу стал как будто отдаляться от неё. Нет, он продолжал ходить с девушкой на задания, заваливаться к ней в дом и грабить холодильник... Но что-то было не так, и виной всему, как выяснилось, была ссора с Хэппи. Лучшие друзья вот уже неделю не разговаривали, но стоило Хартфилии попытаться узнать причину, как те сразу отнекивались и переводили разговор на другую тему. Девушку расстраивала появившаяся тайна между ней и Нацу, что и поспособствовала некоторому "охлаждению" их дружбы, тем более, что Драгнил затаил на неё обиду за тот случай на дне рождения. Хэппи старался вести себя как обычно, тем более, что Шарли с некоторых пор стала гораздо более благосклонной к ухаживаниям со стороны синего высшего, что несказанно радовало последнего. — Головешка, а тебе не всё равно, кто сколько пьёт, а? — возмутился Грей, принявший сторону большинства. — Молчи, пьяный извращенец! Я смотрю, ты уже рад, что после того праздника проснулся в обнимку с Джувией, а? — парировал розоволосовый. Наступила тишина, и каждый понимал, что Нацу задел за живое. Все видели, как Отмороженный вот уже неделю пытался избавиться от Локсар, которая теперь носилась за брюнетом с удвоенной скоростью и настаивала на серьёзных отношениях, а ледяной маг пытался всё списать на алкоголь. — Ты нарываешься на драку, придурок, — грозным голосом произнёс Грей, медленно вставая из-за стола. — Давай, — оживился убийца драконов, — смахнёмся? Я аж воспылал! — и в подтверждение его слов кулаки парня охватил огонь. — Покажите ему, милый Грей! — а Джувии всё нипочём. Её отшивали, а она всё равно продолжала растекаться от одного взгляда на него. — Джувия болеет за Вас! — Хватит!!! — закричала Люси, встав между двумя волшебниками и раставив руки. — Вы чего творите?! Совет ведь только этого и добивается, чтобы мы рассорились тут! — пыталась втолковать девушка. — Люси, отойди, сейчас я... — хотел воспротивиться Драгнил, но тут вмешалась Эльза, приняв сторону подруги: — Никак не дадите мне нормально поесть тортика... Вот идиоты! Люси дело говорит! Чего вы добиваетесь этими глупыми спорами, а?! А ну прекратить! — рявкнула она и парни повиновались, не желая видеть гнева Титании. — А вы чего стоите тут, заняться нечем? — Алая недовольно посмотрела на согильдийцев, ожидавших драки, но теперь вынужденных расходиться. — Спасибо тебе, Эльза, — шёпотом поблагодарила Хартфилия. — Обращайся, — кивнула та, — вы так и не помирились? — с пониманием в голосе спросила она. — Да неважно, — отмахнулась Люси, — я переживаю за наших. Как бы чего не случилось... — Всё образуется, не стоит переживать о этом. Привыкнут, — ответила Эльза и Люси решила с ней согласиться.

***

— Нацу, уже уходишь? — удивилась Хартфилия. Драгнил уже закончил свой ужин и, молча сложив тарелки в раковину, направился к выходу из квартиры. — Ну да, — розоволосый пожал плечами, — зачем тебе мешать. Пока, Люська, — он махнул рукой и покинул кухню, не обернувшись. — Увидимся, — слегка дрогнувшим голосом ответила девушка, услышав стук двери. "Вот опять", — пронеслось в голове у девушки. Такая ситуация повторялась уже в течение недели: вот Нацу пришёл, съел свой ужин, сухо попрощался и ушёл домой. Они почти не разговаривали, и блондинка чувствовала себя официанткой: подай еду и катись отсюда. Люси даже не подозревала о том, насколько привыкла к постоянному обществу Нацу и Хэппи, привыкла кричать на парня каждое утро, обнаружив того в своей постели, возмущаться от того, что они лишают её личного пространства... А теперь Хартфилию душило чувство одиночества. Все эти дни к ней приходила Эльза, которой, как оказалось, можно "поплакаться в жилетку". Не единожды Алая порывалась проучить Драгнила и выяснить причину его поведения, но её отговаривала Люси. Не хотелось новых ссор... Раздался звонок в дверь. Люси несказанно удивилась, завидев на пороге Грея, вид которого был помятым и не совсем трезвым. "Напился, пока есть возможность", — сокрушённо подумала блондинка. — Можно? — спросил брюнет. — Ты всегда без спросу заходил... — пожала плечами девушка. Когда за ледяным магом появилось неравнодушие к алкоголю, было неясно, хотя, разумеется, он не мог ни в коем случае перехватить лавры главной пьяницы Альбероны. Только немногие знали, что с помощью спиртного Отмороженный пытался забыть душевную боль, и хотя бы немного отвлечься от проблем. Именно поэтому Грей сегодня едва не подрался с Нацу. Огненный убийца драконов, которому всё нипочём и от жизни-то ничего не надо. Грей злился, что из-за какого-то случая на том злополучном дне рождении Нацу отвернулся от друзей, да и вообще вёл себя как последняя свинья... — Ну, что хотел? — спросила Люси, проводив гостя в свою комнату. — Что мне делать, Люси? — вздохнул ледяной маг, усевшись на стул и вцепившись пальцами в волосы. — Что дальше? — Если ты про пьянство, то я тут тебе не помощник. Прекращай это, ты так себе хуже только делаешь, — категоричным тоном ответила девушка, устремив взгляд в окно, за которым виднелась утонувшая в сумерках улица, освещённая лишь слабым светом фонарей. — А с ней как быть? Теперь? — осипшим голосом спросил Грей. Люси, конечно, сразу поняла, о ком шла речь. Неугомонная Джувия, выходки которой переходили все границы, и, если уже даже Грей на неё начал жаловаться, значит всё действительно серьёзно. — Пора бы тебе уже разобраться в чувствах к ней и уладить свои амурные дела. Если ты не любишь её, то скажи это, чтобы она хотя бы с ума не сходила от неизвестности. Отмороженный фыркнул. Примерно такого ответа он и ожидал от Люси. Призывает заниматься личной жизнью, когда у неё самой непонятно что творится с Нацу. — А свои любовные дела уладить не хочешь? — усмехнулся Грей. — Нет никаких дел, — пробормотала Люси. — Ну-ну, — закивал тот, — что ж, ясно всё с тобой. Пойду я, прогуляюсь что ли. — Вали уже, — ответила Хартфилия и выгнала друга прочь из квартиры. "Ну вот, и он меня пытается жизни учить. Любовные дела? Как же..." - рассуждала мысленно Люси, падая на кровать и не пытаясь остановить побежавшие из глаз слёзы. Ей так хотелось, чтобы всё было как раньше, и между ними всеми царили тёплые дружеские отношения, а теперь всё рушилось из-за какой-то глупости от Совета... А в это время со стороны окна на всхлипывавшую девушку смотрел парень с буйной розовой шевелюрой. Дождавшись момента, когда та уснула, он бесшумно проник в комнату и присел рядом с девушкой. Ему не давало покоя то, как сегодня Люси разняла его и Грея, почти сцепившихся в драке, и этот дрогнувший голос, прозвучавший, когда он снова покидал её после ужина... Неужели? Но ведь Люси ещё сразу после дня рождения дедули велела оставить её в покое. И хотя она сказала это, явно погорячившись, Драгнил решил раз в жизни её послушаться. А тут ещё Хэппи со своими шуточками...

***

— Грей, извращенец чёртов, совсем обнаглел! — пожаловался Нацу своему коту после неудачной попытки заставить Отмороженного "смахнуться" с ним, на что последний промычал нечто невразумительное и взмахом руки послал Драгнила куда подальше. Хэппи лишь улыбался, доедая аппетитную рыбку и подмигивая Шарли, которая отводила глаза, смущаясь от такого внимания. — У тебя такая довольная морда, — усмехнулся розоволосый, обратив внимание на высшего, что так и светился от счастья, — твоё свидание с Шарли прошло отлично, как я погляжу? И где вы только всю ночь шатались? Хэппи моргнул и удивлённо воззрился на друга. — Нет, Нацу, мы же гуляли только до полуночи, потом я проводил Шарли до дома и вернулся за тобой в гильдию, но Лилейный сказал, что ты ушёл куда-то с Гажилом, и я решил подождать. Ну и уснул. А потом проснулся от крика и увидел Люси и Леви... на столе, хи-хи, — заулыбался на последних словах котяра. У Нацу всё внутри похолодело: он надеялся, что главные сплетники гильдии, а именно Мираджейн и Хэппи не видели сегодня под утро пьяных девушек, а выяснилось... — И? Чего ты ко мне не подошёл? — нарочито невозмутимым тоном спросил убийца драконов. — Ну так ты же занят был. Сладкая парочка, хи-хи. Нацу резко обернулся к барной стойке, за которой сидела Люси, а Мираджейн со странным блеском в глазах пыталась что-то выпытать у той. Парень перевёл взгляд на кота: — Хэппи, рыбу, которую дала тебе утром Люси, ты съел ещё до прихода в гильдию, так? А откуда эта? — Ну пока ты Грея ходил будить, я с Мирой поздоровался, а она меня угостила, — улыбнулся высший. — За просто так? — Она спросила, что вчера на банкете интересного было, ну я и рассказал...про Леви, тебя с Гажилом и Люси... Мира дала мне очень вкусную рыбку! — почти закричал Хэппи, увидев грозное выражение лица Нацу. — Зачем ты ей рассказал? Ну мало ли что случилось, Люси же пьяная была! А эта дьяволица от неё да и от Леви не отстанет теперь! — Ну, ну прости, — захныкал Хэппи, — я как лучше хотел, думал, что после праздника ты признаешься ей... Или она тебе! Вы же самая настоящая сладкая парочка! Тем более мы с тобой почти живём у Люси, ты спишь с ней да и... — Тише! — зашипел Драгнил, оглядываясь по сторонам. — Вот предатель! Ты за рыбу готов и товарищей продать, да? Тоже мне, друг называется! Вот и катись к своей подружке Мире! Достал лезть в мою личную жизнь и вопить всякую ерунду на каждом шагу! — взревел Нацу, будто не замечая испуганных взглядов, которые бросали на него согильдийцы и того, как расширились глаза Хэппи. Парень вскочил из-за стола и ринулся к выходу, не слыша окриков. — Н-нацу? Нацу!!! — завопил Хэппи и бросился вслед за другом. "Хватит, надоело! Люси, которая постоянно ругается из-за того, что не даю ей спокойно жить, Хэппи, задолбавший уже со своей "сладкой парочкой", ледышка, тот ещё пьяница... К чёрту всех!" — эти мысли подобно смерчу проносились в голове Нацу, пока он бежал. Бежал подальше от гильдии, нёсся прочь из города — куда угодно, лишь бы не видеть их. Не видеть её...

***

Лёгкими, почти неощутимыми прикосновениями пальцев Нацу гладил шелковистые светлые волосы девушки, с грустью вспоминая ссоры с ней, с Хэппи. Он понимал, что так больше продолжаться не может. Да, Нацу сорвался и несправедливо накричал на Хэппи, своего лучшего друга, когда тот говорил сущую правду. Казалось бы, ну что такого — рассказал котяра старшей Штраусс про него и Люську, в первый раз что ли? А Драгнил боялся. Боялся, что ребята в гильдии заподозрят, узнают о том, что парень уже и не видит в Хартфилии лучшего друга... Просто лучшего друга. А она как будто недогадливая, не понимала, почему он так себя ведёт, кричала да и только. "Почему ты постоянно ночуешь у меня, да ещё и в моей кровати?" — её любимый вопрос. Ну и как предлагаете ответить? Как объяснить, что ему нравится проснуться ещё до первых лучей солнца и смотреть на неё, такую умиротворённую, слушать, как она сопит, согревать её своим теплом, а затем наблюдать, как она злится, проснувшись, и кидается в него подушками... Нацу улыбнулся. Во что теперь превратится гильдия без вечных пьянок-гулянок? Он не знал, и ему очень не хотелось, чтобы из-за того дня рождения и прихоти Совета в гильдии разрушилась привычная дружеская, даже семейная атмосфера. Посмотрев на часы, розоволосый поспешил покинуть комнату тем же способом, что и вошёл в неё — через окно, чтобы его никто не увидел и вернуться домой, дожидаясь сотрудников из Совета волшебников, что должны были прийти завтра утром к каждому "хвостатому" для конфискации алкогольных напитков, если таковые обнаружатся. А где-то вдалеке промелькнули чьи-то белые как снег крылья... ...Если одних лучики солнца будили каждый день, робко заглядывая в окно, дарили тёплые прикосновения и играли с ними в солнечных "зайчиков", вызывая улыбку на лицах, то к другим они даже не пытались заходить, потому что те настолько любили утром подольше поспать, что не откликались на приветствия от солнышка и только отмахивались от него. В числе последних оказалась и Кана Альберона, которая в данный момент спала как убитая, распластавшись на кровати и даже приоткрыв рот, в общем, видела десятый сон и явно не собиралась его прерывать. Вчера девушка потратила весь вечер, чтобы хотя бы как-то спрятать домашние запасы алкоголя от Совета, что было весьма проблематично: скрытого винного погреба в квартире не оказалось (о чём девушка сто раз успела пожалеть), а все бочки стояли в пустой комнате. Пришлось носиться по друзьям и даже соседям, совершенно обычным людям, и просить у них "оставить ненадолго" своё единственное нажитое "добро", на что согласился лишь один старый дедок, потребовав за хранение одной единственной бочки ещё и плату. Правда, стоило Альбероне показать метку "Хвоста феи" и пригрозить гильдией, как тот согласился, посетовав на наглую молодёжь. Удовлетворённая своей работой и уверенная в том, что всё обойдётся, Кана уснула, даже не дождавшись полуночи, хотя она очень хотела посмотреть, как же работает заклинание "сухого закона", которое должно было начать своё действие как раз после двенадцати часов. Девушка была уверена, что на её полностью пропитой организм "наказание" не подействует. Итак, Кана спала сном младенца, как вдруг раздался звонок в дверь, причём звук был с каким-то странным треском, а это говорило только о том, что дверным звонком в этой квартире никогда не пользовались, либо не делали этого очень давно, что, кстати, было правдой. Кана за своими "увлекательными" занятиями, а именно вечерами, проведёнными в компании лучших друзей — пивных и винных бочек не обращала внимание ни на что, поэтому если кому-то из гильдии хотелось наведаться к девушке, то они просто выбивали дверь, а ну если заходил в гости любимый папочка Гилдартс, то дверь сразу слетала с петель, а стёкла в окнах разлетались на мелкие кусочки. Естественно, Альберона не услышала звонка в дверь, потому пришедшие стали стучать и кричать: — Именем Совета, откройте! Кана Альберона, мы представители Совета волшебников, пришли с ордером на обыск вашей квартиры! Открывайте, иначе нам придётся выломать дверь! — говорил голос за дверью, но в ответ ему была лишь тишина, поэтому, решив, что молчание — знак согласия, пришедшие выбили дверь и вошли в квартиру. Кана тут же проснулась и вылетела в прихожую, машинально схватив колоду волшебных карт. Гостями из совета оказались преимущественно представители мужского пола, что "зависли", уставившись на шикарные формы "феи", и которых женская часть пришедших поспешила тут же привести в сознание. — Вы Кана Альберона, волшебник гильдии "Хвост феи"? — спросила темноволосая женщина в очках, глядя в какой-то свиток. "Как будто метки гильдии не видно", — фыркнула про себя Альберона, недовольно воззрившись на прибывших: вот эти изверги собрались отнять у несчастной девушки всё её честно нажитое имущество! — Мы — представители Совета Волшебников и пришли с приказом конфисковать любые алкогольные напитки, принадлежащие Вам. "Я так просто не сдамся! — подумала Кана, незаметно становясь в боевую стойку. — Я не позволю забрать у меня моих друзей!" Спустя двадцать минут. Кана торопливо спускалась по лестнице, едва дождавшись того момента, когда эти ненавистные людишки из Совета покинут её квартиру. ...Стоило только девушке открыть рот, чтобы призвать с помощью Карты Сна нужное заклинание и усыпить всех присутствовавших, как вдруг эта странная женщина, которая, по всей видимости, была предводителем группы "конфискаторов", что-то пробормотав себе под нос, установила антимагический барьер, запрещавший колдовать во всей квартире. Альберона не была склонна к рукоприкладству, но теперь ей захотелось как следует показать этой выскочке из Совета, что волшебники из "Хвоста феи" без боя не сдаются. Однако попытка наброситься на "выскочку" провалилась с треском, поскольку та оказалась всего лишь эфирным телом, и Кана просто пролетела мимо неё, упав на пол и ударившись головой об стол. — Успокойте эту ненормальную, — подняв брови, приказала женщина. Парни, сопровождавшие её, подошли к Кане вплотную, почти прижав ту к стене, а один из них ухлыльнулся: — Сейчас без магии ты уже не такая смелая, так ведь? Альберона вынуждена была признать, что он прав, и в ближайшие двадцать минут девушка с болью в глазах и истерическими воплями наблюдала за тем, как бочки и бутылки спиртного одна за другой исчезали из её квартиры... Кана приблизилась к квартире соседа, у которого девушка оставила последнюю винную бочку, и стала барабанить кулаками по двери. Наконец, спустя пару минут, которые для девушки показались вечностью, Альберона вернулась домой, держа в руках заветную бочку. "А одну всё-таки не забрали. Сейчас напьёмся", — захихикала она, возвращаясь в свою квартиру. Сев на кровать, девушка открыла бочку и поднесла её ко рту... Внезапно губы обожгло так, как будто они коснулись раскалённого железа. Девушка вскрикнула от боли. "Что этот дедок сделал с моим вином?!" — возмутилась Кана и оглядела бочку. Ничего особенного. Пожав плечами, девушка вновь припала к ней, намереваясь опустошить. Спустя мгновение комнату огласили истошные вопли, которые пронеслись по всей Магнолии и означали нечеловеческие страдания... Через два часа в гильдии волшебников "Хвост феи". Жизнь шла своим чередом и это был обычный день, впрочем, так происходило до тех пор, пока в гильдию не распахнулась дверь и на карачках не впозла... Кана Альберона с множеством ожогов на лице и теле. В руках она сжимала куски дерева, в которых узнавались остатки той самой последней бочки, и заливалась слезами. Все присутствовавшие замерли и не даже пытались выяснить причину столь необычного состояния девушки, поскольку ответ напрашивался сам собой: сказалось действие "сухого закона", причем Кана, по всей видимости, не сообразила этого сразу... Другие "хвостатые", также решившие испытать на себе действие "запрета", такие как Макао и Макс, прекратили свои попытки после появления первых признаков заклинания. А вот Грей не рискнул пробовать и, как он теперь видел, не зря. — Кана, ты как? Неужели попыталась напиться вопреки наказанию?! — наконец, к девушке подбежала Люси, которая была первой, что очнулась от ступора. — Л-люси, — захныкала Альберона, — в-вино...мускатное, тридцатилетней выд-держки...лю-ю-юбимое, хнык! Как так? А-ах, больно! — закричала та, как только Хартфилия попыталась помочь девушке подняться. — Люси, я давай, помогу, — подскочил было Нацу, но его отставил внезапно появившийся Лексус: — Не надо, Нацу, я сам. Ей надо отдохнуть, — блондин без лишних слов подошёл и аккуратно подхватил девушку на руки, которая распахнула карие глаза от удивления. — Мира, я отнесу её в лазарет, позови Полюшку, — скомандовал он и Штраусс, переглянувшись с Фридом, кивнула. Остальные молча проводили удалившегося парня, не находя слов, чтобы выразить свои мысли и эмоции. Стало так тихо, что было слышно даже птиц, чирикавших где-то в Магнолии. В конце концов, молчание нарушил Эльфман: — Лексус — настоящий мужик! И на этот раз с высказыванием Штраусса все были полностью согласны.