Slow Down

В одиноком доме, стоящем на берегу озера, стояла оглушительная тишина. Лишь была слышна тихая музыка, скорее классика, совсем не привычная, капающая где-то на кухне вода, ведь наверно кто-то плохо закрыл кран. Анна - Мария сидела на широком подоконнике, поджав под себя ноги, вслушиваясь в совершенно незнакомые мотивы какой-то мелодии. Январь охватил Лондон, сильнее сжимая в своих невидимых объятиях. Вся улица была усыпана снегом. Белые пушистые хлопья спокойно падают, покрывая мягким покрывалом землю. Большая часть жителей города так и не пошли на работу, ведь снегопад занес собой абсолютно все. В теплой комнате, освещенной только светом ярких гирлянд, Анна могла отдаться, пожалуй, своему верному другу — одиночеству полностью. Прикрывая глаза, виртуозно проводя руками по воздуху, слегка покачивая головой, пытаясь, подстроится под тем произведения. И её в который раз посещает мысль о суициде. Но сегодня, пожалуй, в очередной раз, девушка отвечает своему внутреннему голосу «Нет». В воспоминаниях мелькали картинки недалекого прошлого. Она гуляет с Луи. Кроуп держит за руку Луи. Он целует её в щеку совсем по -детски. Нет так, как Зейн. Малик горяч и страстен, он полностью отдается эмоциям. Они поглощают его, затаскивая все глубже в темную пелену чувств. Анна - Мария все чаще замечает рваные порезы на руках Томлинсона. Кроуп представляет, как тонкое лезвие прикоснётся к его запястью, бедру, животу. Как из нанесенных ран струится кровь, с каждым разом приобретая все более глубокий оттенок. Она буквально чувствуют скольжение прохладного предмета по коже. Легкое прикосновение к её шее, горячее дыхание на макушке и мокрые дорожки поцелуев на ярко выделенных ключицах. Это сводит с ума. Ярковолосая не спеша берет в руки телефон, медленно, словно оттягивая момент разблокировать его. Выбирает контакты, нажимает давно выученный наизусть номер. Трубку поднимают мгновенно. Не прошло минуты. Слышится тихий, хриплый голос. Он еще спит. Но это не важно. — Луи, мне плохо. — Что такое? — У меня такое чувство, что я скоро умру.

Январь только начался.

Она стоит, ждет его у самой двери. Босиком стоя на холодном полу, Анна устало потирает виски, откидывая голову назад и крепко зажмуривается. Словно пытается сбежать от реальности. Пустота давит на нее железным куполом, выбивая из легких остатки кислорода, заставляя задыхаться в едком серой дыме. В доме становится совсем холодно, Кроуп сильнее сжимается в сером шерстяном свитере. За дверью слышатся глухие шаги, их почти не различишь из -за сильно дуновения ветра, свист который протяжным гулом отдается в ушах, неприятно режет слух. Тихий стук в дверь, и в мгновение она оказывается распахнута. На пороге появился Луи. Весь в снегу, с едва заметной улыбкой на бледных от холода губах. Его нос и щеки абсолютно красные, а на голове отсутствует шапка. Парень щурится, улыбается краешком губ, осматривая Анну - Марию с голову до ног, быстро снимает по-видимому теплую куртку, бросая её на пол. Казалось, что их окружало какое-то непонятное напряжение. Сжимая губы, Кроуп сильнее сжимает тонкими пальцами ткань свитера, опуская взгляд в пол. — Что случилось? Луи сильнее сжимает её острые плечи, пытаясь привлечь к себе внимания. Он видит мокрые следы на её бледных впалых щеках. Девушка замечает еще несколько глубоких ран, которые словно напоминание о её прошлых ошибках дурманят. Её мучают так много вопросов, зачем же он все это делает? Очередная загадка. Не совсем новая его особенность. Голос у него оказался на удивление низкий, скорее из - за больного горла, прокуренный и потрясающе сексуальный. Когда - нибудь они оба умрут от рака легких. Но это ведь не важно, сейчас? — Я не знаю. Анна как всегда отвечает коротко, ведь большего и не надо. Она холодная, разбитная, словно та ваза, осколки которой ярковолосая не может вынести из дома, который месяц. Голые колени подпирают его. Кроуп облокачивается на него, сильнее хватаясь худыми руками на его шею, аккуратно ложа голову на его плечо. — Скоро будет убийство, — едва касаясь тонкими губами его уха, ярковолосая чуть ли не шепчет, — я чувствую это.

Скоро все изменится.

***

Анна - Мария сделала короткий шаг вперед, заставляя его отступить. Луи прикрыл глаза, с шумом выдыхая морозный воздух. Девушка тяжело вдохнула, убирая с лица, намокшие из-за дождя пряди ярко выкрашенных волос и опустила потерянный взгляд в землю, на которой едва виднелись белые пятна оттаявшего снега. Он не мог спокойно смотреть на нее. Только не сейчас. — Луис, — голос ее дрогнул, и ей самой показался очень неубедительным. — Так значит та девушка — твоя сестра , — прохрипел Томмо, отводя взгляд в сторону, смотря в сторону дома на озере. — Мне так жаль. Казалось, в его голосе проскользнуло сожаление. Нет, почудилось. Его голос был словно лед, холодный, замораживающий внутренности, кружащий голову и заставляющий тело непрерывно вздрагивать. Кроуп сильнее стиснула зубы, и край ее губ дрогнул, пытаясь выдавить из себя нечто, похожее на улыбку. — Все хорошо. Она слишком громко дышала, казалось, будто свободное пространство улицы в одно мгновение уменьшилось до размеров стальной коробки, еще чуть - чуть и она треснет швам от этого какого-то режущего и неприятного звука. Луи молчит. Она с каждым днём всё больше и больше убивала его, но в то же время поддерживала в нем жизнь. Когда - нибудь Анна - Мария, та девушка с улыбкой и парой ямочек на щеках, бездонных глазах и совершенно непонятным взглядом на жизнь. Она покинет, бросит, растопчет. Нельзя было привязываться, нельзя. Его вдруг посетило какое - то странное чувство — разочарование пополам с негодованием, затопляющее изнутри. — Как думаешь, кто будет следующей? Её вопрос, словно отрезвлял Томлинсона, он в одно мгновение хватает девушку за руку и тащит по направлению к дому. Луи надо много обдумать. Голова ужасно болит. Ему нужно еще совсем немного времени и, пожалуй, пара новых шрамов на руках.

Январь подходит к концу.

Сначала она даже не шевелилась, с опаской разглядывая, как парень с каждым разом все сильнее вдавливает острые лезвия в белоснежную кожу, оставляя на ней кривые кровоточащие ранения. Заглатывает ком, образовавшийся в горле, а глаза стали неприятно щипать под напором нахлынувших эмоций. Анна - Мария сильнее закусывает нижнюю губу, поднимая взгляд на потолок. Ярковолосая чувствует, как невидимый узел затягивается на шее, веревка врезается в кожу, оставляя огненные «поцелуи» на тонкой шее, тугая петля затягивается сильнее, перекрывая доступ к кислороду. Она дрожит. Луи словно не замечает её, делает вновь несколько неаккуратных порезов. И словно дышать становится легче, он откидывает голову назад, чувствует, как темная жидкость медленно струится по руке, неприятно щекоча кожу. — Зачем ты это делаешь? — спрашивает она, сильнее сжимает руки в кулаках. Она зажмурилась, пытаясь выудить информацию из своей памяти. Подняв свою тяжелую руку и проведя как лед холодной ладонью по лбу, вытирая испарину. — Это единственный способ сдерживаться. Я был твоим, а ты была моей болезнью. Я спасал тебя, а ты убивала меня.