Slow Down

«... Январь — месяц счастья. Ни одного убитого, ни одного пропавшего. Неужели все прошло?» Анна - Мария оставила горячую чашку чая в сторону и внимательно взглянула на экран телевизора, вслушиваясь в каждое слово ведущего, полного мужчины. Он выглядел беззаботным, воодушевленным. На экране были показаны счастливые лица людей, их улыбки, освещающие, словно звезды. Неужели прогнивший насквозь город возвращается к жизни? Нет. Следом за этим были показаны старые отрывки похорон найденных девушек, слезы, крики, проклятия. Где - то в кадре мелькнула и она. Кроуп стояла рядом с матерью, крепко обхватив её, на глазах блестели слезы, а губы жалобно поджаты. Что же все таки происходит с теми людьми, которые теряют своих родных людей? Они теряют частичку себя и закрываются от внешнего мира. Такое же произошло и с Анной. Несколько месяцев походов к психиатру, после принятия белых таблеток, которые вскоре чуть ли не сослужили для ярковолосой хорошую службу. Тогда она часто задумывалась о суициде. Но после смерти матери девушка и вовсе была готова выпустить себе пулю в лоб. Но Кроуп держалась. Быть сильной — единственный выход для того, чтобы выжить. Несмотря на все произошедшее Анна хотела жить. Дышать, чувствовать прикосновение ветра к коже, слышать звук беспокойных волн и ощущать как вода касается её ног, обволакивая. «Правда ли, что убийца решил залечь на дно? Или же он вовсе решил покончить со своей деятельностью? Надеюсь, мы так и не узнаем ответ на этот вопрос, и будем надеяться, что все прекратилось. Ведь надежда — это единственное, что у нас осталось.» В телевизоре вновь появился фоторобот. Вновь те мягкие черты лица, совсем немного взъерошенные волосы, открытый взгляд и кривая ухмылка на тонких губах. Та знакомая татуировка. Луи выглядел как никогда шикарно. Даже на жалком экране телевизора, даже когда того оправданно обвиняли в убийстве. Ведь он и есть тот монстр. Чудовище, спящее в соседней комнате, с ранами на руках, и где - то давно погибшее в душе. Это был полный кошмар. Протирая глаза, она поднялась и пошла в свою небольшую спальную комнату. Холод полов обжигал оголенные ноги, а тело била едва заметная дрожь. На улице была просто отвратительная погода, несмотря на наступивший февраль и совсем недавнюю зимнюю сказку, все произошло довольно быстро. За окном лил сильный дождь, монотонно постукивая по крыше дома, отбивая только ему одному понятный ритм. Форточка была открыта, давая холодному зимнему воздуху проникать в дом и каждый раз, когда легкий сквозняк касался её голых плеч, лица, худых коленей, девушка сильнее ежилась, плотнее закутываясь в тонкий халат. Она любила ощущение холода. Все вдруг приобретало равновесие, мороз снаружи и арктические ледники внутри. Луи практически проснулся. Сейчас он больше походил на ребенка, у которого все только - только начинается, а уж точно не на убийцу. Томмо сладко тянется, проводя ладонями по лицу, затем по волосам. Голубые глаза встретились с пасмурно — серыми. Анна вздрагивает, уже по привычки закусывает нижнюю губу, отводя взгляд в сторону. Перебирая тонкие пряди своих волос, и накручивая их на палец, Кроуп то и дело нервно поглядывала в сторону парня. Он выглядел как всегда абсолютно спокойным. Луис быстро натянул темные штаны и поправил задранную футболку, сильнее взлохмачивая волосы на голове. Томлинсон казался более отдохнувшим, чем в прошлые дни. И его видимо совсем не мучила совесть. Он - убийца её сестры. Она должна перебороть себя и сдать его. Но Луи убьет её быстрее. Анна медленно прикусывает внутреннюю сторону щеки, а в голове крутится целый рой мыслей. — Сколько у меня времени? — слова срываются с губ сами собой. Сейчас ярковолосая сама готова придушить себя. Незачем его провоцировать. Она слишком плохо знает его. Сначала он даже не шевелится, будто обдумывая её слова, но в одно мгновение Анна замечает тень улыбки на его лице. — Сколько у тебя времени, — Луи дразнит её, повторяя слова, оттягивая гласные, словно пробуя их на вкус. Сердце сбивчиво стучало, сливаясь с бешеным потоком прохладного воздуха, что она втягивала в свои чуть ли не больные раком, легкие. — Когда пропала твоя сестра? Анна сильнее зажмурилась, пытаясь выудить информацию из своей памяти. Она помнит тот день. Тогда малышка Мери возвращалась из школы, после пропала. Двадцать пятое февраля. День когда лучшая часть Анны - Марии затерялась где - то в огромных ящиках её подсознания. Мери Кроуп, та жизнерадостная, совершенно невинная девочка, с темными волосами и большими круглыми светло - карими глазами, получила несколько ударов острым предметом по лицу, после - перерез горла, слева направо, рана была очень глубокой. Она отличалась ото всех. У нее не была вскрыта брюшная полость, не было ран на руках и синяках на шее. Похоронили её в белом, с тонким венком на голове. Тогда Анна плакала в последний раз. — У тебя есть время до этого числа. — Время на что? — Время на то, чтобы понять что ты хочешь. Уйти или умереть.

У нее есть выбор. Но у других же его не было.

***

Четырнадцатое февраля подкралось совсем неожиданно, словно дикая кошка, медленно, крадясь к своей добычи. И это было верное сравнение. День всех влюбленных, пожалуй, был наивысшей глупостью, особенно для праздника. Ладно День Сурка в Америке, он означает приход весны, когда все начинает просыпаться от долго сна и расцветать. Даже тот самый Жирный вторник – классическое празднование в Новом Орлеане меркнет по сравнению с этим днем. Любовные записки, парочки, держащиеся за руки и целующиеся при всех, вызывают рвотные порывы. Как девочки - подростки едят очередную порцию шоколадного мороженного, закутавшись в теплое одеяло и сидя у телевизора, смотря очередную мелодраму, вызывают не только смех, но и горькие слезы. Анна - Мария не понимала всей этой суматохи, и не из-за того, что единственный парень, который находился ближе одного метра, являлся убийцей. Был еще Зейн. Но он словно испарился, исчез так же быстро, как и появился. У него есть девушка, есть семья и заботливые родители, младшая сестра. Держа в правой руке стакан с виски, она от чего-то усмехнулась, а глаза неприятно защипало. Неужели слезы? Нет, скорее аллергия. Нервно барабаня пальцами по плоской поверхности стола свободно рукой, Кроуп берет в руки телефон и набирает давно выученный наизусть номер. Луи. Она вновь пыталась бороться с зависимостью и чувством, что подстерегало ее каждый проклятый день на этом свете. Но все было сильнее её. Девушка срывалась снова и снова, набирая знакомый номер, но ответа так и не следовало, ни вчера, ни три часа назад. Проклятый Томлинсон. Ярковолосая кусает губы, практически до крови и вновь делает глоток спиртного, голова наливается свинцом, а ноги становятся ватными. Анна - Мария готова кричать, биться руками об стену, разбивать костяшки пальцев в кровь, но сделать так, чтобы вновь услышать его голос. Это хуже наркотической зависимости, хуже того самого сахарного диабета, которым он болен. Девушка на обязана продержаться до двадцать пятого, если умирать, то умирать в руках человека, который значит для нее больше чем вся её прожитая жизнь и десятки прошлых, вместе взятых. Лишь бы выстоять перед этим соблазном, который проникал в каждую клеточку ее истощенного тела и шептал на ухо своим хриплым, прокуренным голосом. Телевизор гудел и сильнее сдавливал черепную коробку, на экране показалась пара каких-то актеров. В фильме они громко смеялись, после же целовались. Он оттягивал её губу, а она сжимала его волосы в руках, подталкивая по видимому в спальную комнату. Практически секс. Тошнит. Поморщившись, Кроуп машинально тянется к небольшой белой коробки сигарет, поджигает, после делает очередную протяженную затяжку, откашливается и отхлебнула из бутылки, стоявшей на столе. По окончании дня, она понимает, что будет чувствовать себя опустошенной и пьяной. В воспоминаниях мелькают отрывки далекой ночи, на небе полная луна, уже около четырех утра, а небо все усыпано одним миллионом звезд, и пожалуй, миллион это самая малая часть из всего прошедшего. Луи подходит к ней совсем близко, и все как будто замирает. Свет одинокой лампы в уголку комнаты кажется не совсем ярким, не таким как обычно. Анна ощущает его дыхание – такое же прерывистое и неровное, на своей шее, как он медленно касается губами места за ухом, после осыпая поцелуями ярко выделенные ключицы. Она обхватывает его плечи, сильнее сжимая их, спиваясь коротко подстриженными ногтями в его мраморную кожу. Луис пахнет мятой и лаймом, этот запах щекочет нос, заставляя все тело непрерывно вздрагивать. Её спина ломит, а рот открывается в ожидании новой порции воздуха. Кроуп стонет, так тихо, что Томлинсон едва успевает, что - то расслышать. Так близко к нему его лицо, губы, тепло его кожи. Самое настоящие безумие. Он целует, но только не в губы, словно обходит это место стороной. Мышцы сжимаются от сладостного томления. Оставляет мокрые дорожки на грудной клетке, на худых плечах и даже щеке. Луи улыбается, зарываясь пальцами в её длинные, с давно выцветшей краской волосы, оттягивая их назад, представляя себе для обзора тонкую шею с небольшой парой татуировок. Птицей и какой-то надписью. Его губы становились всё смелее, то посасывая, то покусывая кожу девушки, Анна - Мария в который раз издала протяженный стон. Во всём теле бурлили сила и энергия. Не разрывая поцелуя, девушка переместила руки к его груди, медленно спуская их вниз, к краю его верхнего предмета гардероба. Руки Анны тряслись, она не аккуратно снимает с него светлую рубашку, при этом покрывая легкими поцелуями щеки, подбородок и уголки рта парня. Пара пуговиц летит на пол, ударяясь об холодную поверхность пола. Сердце колотилось, как бешеное, казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди. Он, положив обе руки на талию девушки, сильнее притянул Кроуп к себе, таким образом, что Анна - Мария издала едва ли болезненный стон. Ярковолосая выгибалась навстречу его лёгким, но таким возбуждающим и воспламеняющим всё тело, касаниям. Запутавшись руками в его волосах, Анна притягивала его ещё ближе к себе. Юная Кроуп не могу может сдержать стона, её язык неуверенно тянется ему навстречу. Томлинсон сжимает руками её бедра и проводит языком вокруг пупка, а затем, нежно покусывая, продвигается к острому выступу тазовой кости, после же, через весь живот, к другой стороне. Луи сжимал её руки настолько сильно, что на них уже виднелись лиловые синяки, а на шее парня же алые засосы, словно лепестки роз. Хотя, какие к черту розы? Здесь нет места романтике. Луис на мгновение закрывает глаза. Парень чуть подается бедрами вперед, и Кроуп рефлекторно сжимает его плечи сильнее, оставляя на коже рваные красные следы. Силы на исходе. Её уж точно. Они оба тяжело дышали, волосы прилипли к влажному от пота лицу. Анна неуверенно проводит рукой по его лицу, касаясь волос. Слегка приподнявшись, парень пристально смотрел на ярковолосую жгучими глазами, в которых плескалась животная страсть, и легонько поднял её за ягодицы. Его дыхание прерывалось в унисон с её, стоны чередовались с судорожными вздохами. Волны наслаждения медленно разливались по телу, отдавая сладостной тягостью в руках, ногах, в области живота. Прошло не так много времени, когда Анна - Мария наконец заснула, а Луи ушел, так и не дождавшись окончательного рассвета. Когда девушка очнулась, то все долгое время смотрела на пустое место рядом с собой и думаю о вещах, которые она рассказала бы ему, если бы Луи лежал рядом.