Фей расправляет крылья

Энергичный мужчина легко рассекал толпу. Деволиэль увидела его издалека, помахала рукой, привлекая внимание. Заметить генерала было нетрудно, он был не меньше чем на три пальца выше самых высоких эльфов, курчавые волосы неуправляемой копной обрамляли красивое, несколько экзотическое даже для столицы, лицо. Реттирель Шаргаас Ремнис - ублюдок светлоэльфийского князя Ремнис и оркской шаманки, посвященной ночному владыке, полуорк-полуэльф - сочетание немыслимое и привлекательное. Выше и тяжелее любого светлого, с богатырским разворотом широких плеч, он в тоже время был гибче и изящней любого степняка. Золотисто-оливковый оттенок кожи и густую поросль волос на груди он получил от орков, а красивый овал лица и чувственные губы от эльфов, даже вполне заметные хищные клыки не портили мужчину. - Лайон Истимлис, прекрасная Деви, - склонился, целуя пальчики дамы, потом обменялся рукопожатием с Жалящим. - Рад видеть тебя, Ретт, – медноволосый эльф приветливо улыбнулся товарищу. Они были давними соратниками, но князь выбил для своего сына место губернатора в Кайене, городе на берегу моря, славившегося своими курортами, позаботившись и одновременно удалив с глаз незаконнорожденного отпрыска. Теперь друзья виделись гораздо реже. - Ты так и не женился, Ретт, – темная леди взвизгнула, как девчонка, когда Шаргаас захватил ее в медвежьи объятия и закружил. Она была одной из самых опасных женщин империи, и все же питала определенную слабость к этому здоровяку. Жизнь показала, что он был не только сильнее ее физически, но и не так глуп, каким мог казаться другим, когда прикидывался этаким простоватым увальнем. - Ты разбила мне сердце, великолепная, но я же не могу отбивать тебя у друга, – блеснул Шаргаас черными глазами, столь темными, что радужка сливалась со зрачком. - Тогда будь любезен, поставь мою жену на пол и не прибедняйся, где темное княжество ты знаешь. – Жалящий довольно смеялся, его товарищ не менялся. Ни свалившиеся чины, ни столетия не способны были подточить нрав полуорка. - Они там красивые, но невменяемые. Не обижайся Деви. А мои прекрасные аристократки слишком изнеженны, – махнул рукой Ретт. Прекрасных жительниц Кайены генерал называл привычно своими, перебывав за время губернаторства почти во всех постелях. – А почему мы встречаемся здесь, а не у вас или в ближайшей к дому таверне? - Сегодня концерт у Орфея Серебряного Колокольчика, это певец из дроу, – пояснил лорд Истимлис. - Ко-о-онцерт, - протянул Ремнис. – У нас этих певчих птичек в сезон перебывает бесконечно много, как и ваших столичных аристократов. - У Орфея очень хороший голос, пойдем, успеем еще поприветствовать его перед выступлением, – подхватила мужчин под локти темная, закончив пререкания. - Так он ваш знакомый, тогда ладно, не буду храпеть громко, даже похлопаю в конце, – встряхнул волосами и, увлекаемый настойчивой дамой, генерал вошел внутрь небольшого камерного зала. Фей волновался. Хотя это было не первое его выступление, но он все равно испытывал легкий мандраж. Уже заходили Зеро и Юми Иль-Ре Жалящие, поддержать его перед концертом. Зеро был привычно насмешливо покровительствен, а вот его юный супруг тщательно скрывал ревность. Серебряный Колокольчик, заметив состояние молодого дроу, выпроводил их, ссылаясь на необходимость подготовиться. Он надеялся полюбоваться на полукровку Зерониэля со сцены. В комнату снова постучали. - Войдите, - голос его звучал привычно мягко. - Доброго вечера, Орфей, - заглянули старшие Жалящие, а вместе с ними какой-то тип – гора мышц. Что он-то забыл на концерте лирических баллад? - Добрый вечер, лорд Лайониан, леди Деволиэль, - улыбнулся смущенно Фей. В свое время родители Зеро, бывшего тогда его любовником, оказали ему поддержку. - Ты прекрасно выглядишь, - темная окинула дроу взглядом. Бард пользовался их с Зеро советами, его рубашка была переливчато-перламутровой, брюки сильно обтягивающие, а завершал образ легкий макияж в сиреневых и серебристых тонах. – Познакомься, это наш друг - Реттирель Шаргаас Ремнис, генерал-губернатор Кайены. - Мне очень приятно познакомиться с другом лорда и леди Жалящих, – кивнул музыкант, опасливо протягивая руку высокому мужчине. - М-м-м, – прогудел Ретт. Он глянул в чернильные глаза дроу под облачком светлых волос и понял, что, наверное, впервые в жизни не знает что сказать. - Ретт, ты что совсем одичал там у себя? Ладно, этот очаровательный артист – Орфей, мы тебе говорили, – Лайон ухмыльнулся, давно его друг не терял дар речи. - Приятно… - Шаргаасу захотелось прижаться к тонким черным пальцам музыканта, но генерал не мог решить уместно ли это будет, все же дроу не девушка, и не его любовник. Хотя, какие пальцы! Манящие мягкие губы, впиться бы в них, но эта хрупкая красотка-бард смотрел своими глазищами почти испуганно. Полуорк понимал, как глупо себя ведет, нужно бы хоть комплимент сказать, но слова не находились. Степные орки, его предки по материнской линии, не были тупыми верзилами. Темпераментные и дикие кочевники, они разительно отличались от своих медлительных пещерных братьев. И их кровь, похоже, нашла существо, которое приняла своим и требовала себе, стуча в висках настойчивым колоколом. - Что ж хорошо выступить, пойдем, Ретт, займем свои места, – Лайон переглянулся с женой и пожал плечами. Реттирель переступил с ноги на ногу и, неловко кивнув на прощание, вышел следом за друзьями. Орфея передернуло. От его взора не укрылось происхождение этого генерала. На мгновение стало жутко под неподвижным взглядом полуорка, в котором бард не смог прочитать ровным счетом ничего. Да, женщины дроу опасны, но этот мужчина, казалось, мог убить, походя, не заметив, просто прихлопнуть как букашку. Тупая сила, хищный зверь, не размышляющий… Впрочем, занятый выступлением Фей предпочел выбросить Реттиреля из головы. Деви улыбалась довольно. Надо же, а похоже, их друг весьма и весьма очарован этим дроу, принадлежащим ко двору ее кузины. Если Реттирель увезет Фея в свои приморские владения, то темный двор лишиться жемчужины. Это ли не повод досадить родственникам и молодой выскочке Коринель, дочери советницы Верховной властительницы? Темная чуть не захлопала в ладоши, это была даже не интрига, так шалость. Но если лихому генералу потребуется помощь, она ее окажет. Тем более, Деволиэль симпатизировала барду, он оказался сильным мужчиной, смог достойно держать удар и в виде бывшей жены-жрицы, и в виде расставания с Зеро, и мог бы стать неплохим спутником Шаргаасу. Компания расселась на свои места, позади дофина с супругой, рядом с Зеро и Юми. - Ты чего, Ретт, - толкнул товарища в бок Жалящий. - Похоже, наш бравый вояка запал на Орфея, – торжествующе шепнула Деви мужу. - Он такой хрупкий и утонченный. - Ты же получасом раньше утверждал, что перевидал этих певчих птичек немеряно. И перещупал тоже, – Лайон хорошо помнил похождения Ремниса и совместные, и те, что пришлось наблюдать. - Да, но у него такие глаза, такой взгляд… Кажется, что если я притронусь к нему, он просто рассыплется у меня в руках. Такое красивое и нежное создание, – восхищенно жестикулировал Реттирель, рядом заинтересованно косились молодые Иль-Ре. - Он бывший муж жрицы, Ретт, ты даже плохо представляешь, что он способен перенести. Во всяком случае, твои объятия точно, и даже ночь страстной любви. По-моему, все остальные рожи, выходящие из твоих походных и не очень спален, были до безобразия довольны, – непривычно легкомысленно посмеивалась леди. - А он занят, этот ваш знакомый? Слышал краем уха, что у дроу бывают какие-то сложности, а я ведь могу захотеть удержать его, раз попробовав эту темную сладость, – может в чужих чувствах Шаргаас разбирался плохо, зато всегда честно оценивал свои. - Зеро, что там на личном фронте у Фея? – Перегнулась через полуорка к сыну Деволиэль. - Все по-прежнему, он с Корин. Но она не так давно взяла себе супруга, так что уделяет Фею несколько меньше внимания, а если понесет… - Зеро понимающе улыбался генералу. Сам помнил, как был очарован певцом, который тогда еще не был таким блестяще ухоженным. - Орфей не любит эту его покровительницу, – не смог промолчать и Юми. – Может, еще неровно дышит в сторону Зеро, но ее уж точно не любит. - Значит его сердце свободно, а прямой принадлежности никому нет, – подытожил Реттирель. - Если ты планируешь его очаровывать так, как во время знакомства, то лучше пропусти стакан для храбрости, - Лайон хлопнул друга по плечу. - Я растерялся, он такой красивый, этот бард. Я видел и имел много красивых и просто хорошеньких, но Орфей Серебряный Колокольчик - он мой, – Шаргаас встряхнул смоляными кудрями. – Я не могу объяснить лучше. Компания примолкла. Простое «он мой» собственно и не требовало объяснений, и старший, и младший Жалящий смогли найти Своего супруга. Если, что-то и было не понятно, так это уверенность полуэльфа. Но он славился честностью, а умения и магия оркских шаманов была изучена еще меньше, чем магия дроу, кто знает, что она давала Шаргаасу. Фей вышел на сцену и приветливо кивнул слушателям, потом отвесил глубокий поклон почтившему своим присутствием выступление дофину с женой. Темный спел первую балладу, совсем простенькую, чтобы раскрыть голос и увлечь слушателей. После благосклонных хлопков стал перебирать струны, проигрывая следующую мелодию. Серебряный Колокольчик нашел взглядом Зерониэля, и тут же нахмурился. Давешний знакомый сидел рядом с Жалящими, и бард не мог его не заметить. Дроу зажмурился и запел. Устав от бесцельных драм, Скучая бесцветным днем. Я был так наивно прям, Надумав сыграть с огнем. Реттирель даже подался вперед, впился взглядом в певца, а тот открыл глаза и смотрел на него, не отводя взор. Кажется, он даже не отдавал себе в этом отчет, продолжая волнующий напев. Отдав многоцветье тем Угольному блеску глаз. Я думал о том зачем, Зачем бог придумал вас? Тех, кто сводит с ума, Без улыбок и слов. Стоя рядом и глядя в окна небес. Кто вливает дурман, Без вина и цветов. Отравляя без яда хрупких принцесс. Качаясь в цепях моста, Смеясь на руинах стен. В надежде на чудеса, Я вновь получил взамен. Бессонницы легкий люфт, Угар воспаленных глаз. Однако же, я люблю, По правде сказать, лишь вас. Лишь увидев, как растягиваются в легкой улыбке чувственные губы чернявого полуорка, Фей едва не сбился с мотива: оказывается все это время он не спускал глаз с нового знакомого. Обычно он выбирал в зале одного зрителя, чтобы создавалось впечатление, что он поет ему одному. Чаще всего он так пел для Корин, ей нравилась демонстрация того, что он принадлежит ей. Но петь песню о любви страшному генералу Шаргаасу Орфей не собирался и совершенно не понимал, как так получилось, что во всей толпе он видел только его лицо. Тех, кто сводит с ума, Не касаясь души. Растворяясь в дожде, под конец сентября. Кто уходит впотьмах - Невидим, неслышим. Оставляя лишь тень в свете злом фонаря. Реттирель улыбался. Значит, хрупкая красотка-бард тоже чувствует это притяжение, хоть и отказывается пока его признавать, вон как усердно старается отводить взгляд. Фей тем временем взял стакан воды, желая промочить горло и овладеть собой. Выступление шло своим ходом, и певец то и дело натыкался на гипнотические черные глаза. Он опускал взгляд и продолжал петь, чтобы минуты спустя, проверить то ли с надеждой, то ли с досадой, что эта машина для убийств, все также смотрит на него одного. Когда певец откланялся и толпа, зашумев, разразилась аплодисментами. Особенно заинтересовавшиеся двинулись за кулисы небольшого зала при роскошном заведении, где предпочитала обсуждать свои дела и просто проводить время вся верхушка Мелеполеса. Фей, сославшись на необходимость осмотреть инструменты, решил дождаться, пока разойдутся почитатели, желающие его общества, его таланта или его тела. Он все еще не привык к бурному проявлению эмоций вокруг своей персоны. Да собственно, в темном княжестве к нему никто и не совался, Корин хищным коршуном следила за своим мужчиной. Орфей не поехал бы в столицу, если бы приглашение не совпало с медовым месяцем его леди. Кенниель, помощник и охранник барда, младший из клана его любовницы, заглянул в комнату, где расположился Серебряный Колокольчик. - Ты уже идешь? Я хотел бы… - парень замялся. - Девушка? – Музыкант улыбнулся, что еще могло взволновать его молодого друга. – Светлая? - Да, ты знаешь, они такие... они нежные и я себя чувствую настоящим мужчиной, а сегодня, мы… ну, понимаешь. Фей кивнул. Он понимал, но не разделял, слишком привык, чтобы решения принимал его партнер. Хотя сейчас певец и сопротивлялся, когда что-то было не по нему, но не слишком активно. Его жизнь последние десятилетия удовлетворяла темного: он занимался любимым делом, его покровительница была достаточно нежна в постели, чтобы он не желал ничего менять. - До нашей гостиницы три квартала, дойду, чего ты беспокоишься Кенни. Беги на свое свидание. Серебряный Колокольчик улыбнулся в ответ радостно осветившейся мордашке молодого дроу. Жаль его будет, когда придется возвращаться, ведь его девушка останется здесь. Прихватив гитару и один из букетов, бард двинулся к черному ходу. Они с Кенни снимали комнаты в гораздо более простом заведении. Один из служащих выпустил его и закрыл дверь. Орфей поморгал, в «Золотом Колесе», где он выступал, не экономили на свечах, и ночь показалась поразительно темной по сравнению с освещенным коридором. Пока глаза дроу привыкали к темноте, из тени у лестницы раздался сильный баритон. - Ты задержался, мотылек, я жду тебя уже битый час. - Кто вы? – Фей постарался, чтобы его голос звучал капризно-надменно. Когда бард рассмотрел, кто его ожидал, он замер у запертой двери загнанным зверьком. - Идем, я провожу тебя домой, – Шаргаас протянул руку к сжавшемуся темному. – Ты боишься меня? - Нет, – соврал дроу и услышал тихий смешок. - Я не сломаю твои хрупкие крылышки, мотылек, – генерал не знал всех подробностей жизни музыканта, просто не успел расспросить, но он многое повидал. Его избранник боялся, а уж его или боли, которую он мог причинить, он еще разберется. - Ты о чем? - Орфей ненавидел это состояние беспомощности. - Спускайся, мотылек, иначе я отнесу тебя на руках и могу случайно перепутать комнаты. Перспектива оказаться в спальне полуорка, заставила Серебряного Колокольчика овладеть собой. Он влез в привычную шкурку барда и спустился, удивляясь попутно, что громила не так косноязычен, как ему показалось при знакомстве. - Почему вы ждали меня, Реттирель? – Без сопротивления Орфей отдал гитару, и вложил тонкие пальцы в предложенную руку. - Ты спел мне песню любви, как я мог просто отпустить тебя. – Шаргаас поднял к губам ладонь музыканта, пока не целуя, лишь согревая дыханием. - О чем ты говоришь? - Возмутился Фей таким безапелляционным и бессмысленным заявлением. – Я пою лирические баллады, конечно же, это песни о любви. - А почему ты не спускал с меня глаз, мотылек? - Я не знаю. А почему мотылек? – Дроу решил, что раз его не собираются съедать прямо сейчас, то стоит поддержать разговор. И еще его руке было так уютно в сильной и горячей ладони, что он слегка расслабился. - Ты такой же хрупкий, блестящий и красивый, как мотыльки серебрянки в Кайене. Ты был у океана? – Шаргаас улыбнулся отрицательному кивку. – Я покажу тебе. Океан потрясающе прекрасен, меня покоряет его стихийная мощь. - Я не собираюсь никуда с вами ехать, – от такого напора Серебряный Колокольчик даже опешил. - Ну-у, мы же вроде уже на ты, мотылек, – осадное дело генерал знал хорошо. Он ворковал на ухо темному, вдыхая его сладковатый цветочный аромат. – Впрочем, пока я и не спешу в Кайену. Ты пообедаешь завтра со мной? - В Кайену, это же далеко, - Фей смотрел на генерала, ему пришлось задрать подбородок, чтобы заглянуть мужчине в лицо. Дроу так растерялся от напора, что даже не заметил, что они уже пришли. - Я так понимаю, что на обед ты согласен, – Реттирель склонился к темному, не обращая внимания на то, что тот немедленно сжался от страха. Ремнис легко коснулся уголка губ певца и тут же отстранился. – Я зайду за тобой завтра, спокойной ночи, мотылек. Орфей поднялся наверх. Только оказавшись в постели, он сообразил, что действительно не отказался и завтра у него свидание с Реттирелем Шаргаасом. А он не перестал бояться страшного полуорка, вроде не перестал. А Кенни, соглядатай, все доложит Корин, которая вряд ли будет довольна. В общем, ожидались неприятности. Но с другой стороны обычный обед, днем, это же ничего предосудительного. Фей улыбнулся. Он конечно страшный, этот генерал, но сам бард, так соскучился по ощущению, что он действительно красивый, по восхищенному взгляду, по легкой болтовне, когда собеседник интересует не меньше чем предмет беседы. Фей испытал это в очень короткий период, но достаточный, чтобы помнить и сравнивать. Реттирель улыбался вслед хрупкой фигурке барда. Как приятно оказаться правым, как приятно, когда будущий любовник отзывается с готовностью, как хорошо налаженный инструмент, сам еще не осознавая собственных реакций. Шаграас был уверен, он возьмет себе свое, нужно только разобраться со страхами этого мальчика. Не совсем мальчика, усмехнулся про себя, хотя по сравнению с ним совсем молод. Ночной Мелеполес обволакивал полуорка, не мешая ему предаваться сладким планам, даже скорее пока мечтам. Использована песня Канцлер Ги - For M. C.